Endloser Sommer

— Ты уверена, что тебя можно с ним оставить?!  — Да, да! Иди уже!  — Меня немного напрягает твоё нетерпение. Может, мы всё же подождём?  — Я кушать хочу, Кола! Мне что, самой сходить? У меня же лапки!  — Ну, во-первых, не Кола, а Коллайдер! А во вторых у тебя нет лапок.  — Зануда…  — Что ты сказала?  — Я сказала: «хочу кушать!»  — Ладно, я сейчас принесу, только перестань ныть! Виола вышла из странного помещения в шахту, оставив спящего Адольфа наедине с таинственным существом. Девушка низкого роста, одетая в простое алое платье, сидела на металлическом столе напротив занятой раскладушки. Она бы ничем не выделялась среди обыкновенных студенток на отдыхе, если бы не одного цвета с каштановыми волосами кошачьи уши и хвост. Повернув эти самые уши в сторону двери, она прислушивалась. Как только шаги медсестры стихли, девочка-кошка уставилась на спящего немца. Ловко спрыгнув на пол, она пробежалась по комнате и сняла со стеллажа стальной ящик. Покопавшись в нём, существо достало шприц. Девушка хитро сощурилась и посмотрела на Адольфа. Тот безмятежно спал. Кошка на цыпочках подбежала к нему и сдёрнула одеяло. Резко воткнув шприц в бицепс, она разом выдавила всё его содержимое в тело парня. От резкого прилива эндорфинов, адреналина и прочих гормонов, заставивших его проснуться, Адольф широко открыл глаза, шумно вдохнул и сел в постели. Какое-то время брюнет просто сидел в прострации, пытаясь понять, что с ним произошло. Он медленно осмотрел помещение и с неким сомнением задержал свой взгляд на девушке-кошке. Спустя несколько секунд он в испуге вскрикнул. Шатенка вскрикнула тоже.  — Если что, я кричу ради шутки, — весело пояснила кошка. — На самом деле я тебя не боюсь.  — Что ты такое?! — напугано спросил Гитлер, пытаясь спрятаться в одеяле.  — Я — Ювао. А ты — Адольф Гитлер? — невозмутимо говорила девушка. — Приятно познакомится. Она всем своим видом старалась источать дружелюбие и спокойствие, но немец всё никак не мог успокоиться.  — Ты… Ты знаешь, что я — Гитлер?!  — Ага, — Ювао весело зажмурилась и кивнула пару раз. Она застенчиво убрала руки за спину. — Это мы с Колай тебя сюда притарабанили.  — Вы? — потихоньку страх начал сменятся злостью. Адольф, державший в кулаках одеяло, чуть не порвал его. — Вы?! Это вы меня сюда поместили?!  — Спокойно! Будешь портить мирную атмосферу, кольну анестетиком, ещё пару часиков поспишь.  — На кой-чёрт вы меня сюда привезли?! — не успокаивался мужчина.  — Ну, если честно, ты тут по ошибке, — Ювао всё ещё держалась добродушно. — Мы тебя хотели в наше время отправить, научить пацифизму, а потом посмотреть, как сложится история без Второй Мировой. Но случайно застряли в начале двухтысячных. Но ты не паникуй, мы уже починили наш хроновариатор, осталось только какой-нибудь мощный топливный блок подыскать.  — Топливный блок?! — Адольф был в неописуемой ярости. Его глаза горели на грани безумия. — Топливный блок им подыскать! В аварию они попали!  — Ну-у, — протянула девушка и неловко почесала затылок. — Если честно это было по моей вине, что уж там…  — Ах, по твоей вине! — внезапно Адольф словно сорвался с цепи. Он спрыгнул с кушетки и накинулся на Ювао. Немец схватил её за шею и начал душить.  — Хотели посмотреть, что будет?! Посмотрели?! Я тут чуть с ума не сошёл! Думал, что уже мёртв! Хотели посмотреть! Чёртовы идиоты! Внезапно, парень понял, что Ювао не оказывает никакого сопротивления. Она обмякла в его руках, её лицо посинело, глаза безжизненно смотрят вверх. Поражённый Адольф раскрыл рот. Он в ужасе отпустил тело девушки, и отпрянут он неё.  — Боже мой! — в страхе от содеянного бормотал он. — Что же я наделал?! Она ведь умерла! Нет! Неожиданно кровь начала отливать от головы Ювао, её пальцы слегка дрогнули. Девушка начала потихоньку приобретать здоровый вид. Сжавшийся в комок немец вскрикнул, когда всё ещё выпученные от внутричерепного давления глаза посмотрели на него.  — Ты зачем меня задушил?! — обижено спросила полностью оправившаяся Ювао, поднимаясь с пола и отряхивая платье.  — П-прости… — мямлил напуганный Гитлер. — Я был не в себе…  — Не делай так больше, это больно! — девушка надулась и отвернулась. — И вовсе не возбуждает, как говорила Кола.  — Ладно. Прости, пожалуйста. Гитлер всё ещё сидел на полу и, широкими от страха глазами, таращился на девушку. Та заметила это и спросила:  — Что не так?  — Ты только что умерла, — шокировано прошептал немец.  — А, это… — Ювао пренебрежительно фыркнула. — Во мне колония нано-ботов. Они не оживят, только если тебя совсем испепелит. Хочешь ещё раз меня убить?  — Нет!  — Расслабься, я шучу! — кошка немного помолчала, хитро сверкая глазами. — Ещё вопросы?  — Ты человек? — Адольф немного успокоился. Он даже поднялся с пола и сел на стул. — Просто у тебя уши как у кошки.  — Это продукт биоинженерии, — доходчиво и слегка горделиво объясняла Ювао. — Их вырастили на отдельном живом организме, и впоследствии пересадили мне. Тем же способом я получила гибкий позвоночник, ночное зрение и небольшой рост — как по мне, он тоже является крупным преимуществом.  — А зачем тебе уши и хвост? Глаза Ювао блеснули недобрым огоньком.  — Да что ж такое?! Куда не сунься, всюду докапаются! Дома задолбали, в универе, а теперь ещё и в прошлом! «Зачем тебе ушки, зачем тебе ушки»! Нет, чтобы спросить про машину времени или про нано-ботов! Нет, нам нужно узнать, зачем Ювао пересадила себе уши кошки! Они мне нравятся! И с ними слышно лучше!  — Спокойнее, я тебя понял, — девушка совсем перестала пугать брюнета. Теперь он видел в ней очередную странную девчонку из будущего, только ещё страннее.  — Так, а можно узнать, что произошло? — Гитлер вспомнил силуэт ушастого гуманоида перед ударом током. — Почему я здесь, что вы здесь делаете, почему меня тут держат, что будет дальше, где Виола в конце концов?  — Я же тебе уже говорила, — простонала Ювао. — Мы тебя забрали на перевоспитание, дабы избежать Второй Мировой войны…  — А почему, скажем, просто не убили?  — Убийство — это нехорошо. Мы выше этого. Не перебивай меня, пожалуйста.  — Продолжай.  — Так вот… Я случайно перенаправила хроновариатор не в то время, и разбила его. Одновременно с этим мы потеряли тебя в протуберанце…  — Стой-стой! Я ничего не понял. Проту-что?  — Так понятнее будет? — спросила девушка на чистом немецком без акцента. — Протуберанц — это пространство вне времени и… пространства. Ну, точнее это — подпространство. Вроде… Ты хорошо знаком с квантовой физикой, законом… То есть, теорией струн, мультивселенной? С чем-то простым хотя бы?  — Нет.  — Тогда ты всё равно не поймёшь, — с ноткой гордыни протянула Ювао.  — А что такое — хроновариатор?  — Это машина времени. Ну, не совсем времени, скорее временных парадоксов. Слышал что-нибудь про «эффект бабочки»?  — Нет.  — Понятно. В общем, это машина времени.  — Ладно. Ну, потеряли вы меня в протуберанце. Что это означает?  — Это значит, что ты потерялся где-то в этом отрывке времени, в этом исходе… исходе… — казалось, Ювао не может что-то выговорить. — Господи, в древнем немецком так мало слов. У меня уже во рту пересохло.  — Не утруждай себя, я понял. Вы меня потеряли.  — Да. По нашим расчётам ты должен был быть где-то тут. Но поиски тебя осложняло биоинженерное вмешательство в твой организм. Ты стал молодым.  — Так это вы сделали…  — Я просила не перебивать! Девушка-кошка смирила немца тяжёлым взглядом и тот как-то резко притих. Адольфу вспомнился тот взгляд Виолы, что так сильно его напугал.  — Мы нашли тебя в лагере, — продолжала Ювао. — Но сразу не поняли, что это ты. По странному стечению обстоятельств в списках отдыхающих значился Адольф Эрнст. Судя по всему, он не смог прибыть в лагерь. Большую часть времени мы думали, что ты Эрнст. Ну, пока я вчера не провела ДНК-тест когда ты спал. Теперь, когда мы тебя нашли, нам осталось только найти энергоблок и вернуться назад в будущее, на нашу базу НИИ Временных парадоксов и вариаций временного континуума.  — А что будет после этого? — угрюмо спросил Адольф.  — После НИИ? Обратно в Германию двадцатого века, исправлять ошибки молодости, создавать прекрасное будущее без войны. Печальный взгляд застыл на Ювао, от чего та даже немного смутилась.  — Но, если я не хочу? Дверь позади тихонько хлопнула  — Уважаемая Ювао, — мягко прозвучал до ужаса холодный голос Виолеты. — Что я тебя просила не делать?  — Не шкодить, — робко пробормотала девушка.  — А что ты сделала? — по телу Гитлера пробежались мурашки от такого спокойного, но и в то же время выведенного из себя тона.  — Сделала Гитлеру инъекцию стимулятора, — Ювао стыдливо отвела взгляд.  — Подумай над своим поведением.  — Извини, Кола…  — Сколько раз тебе повторять, — устало сказала Виола. — Не Кола, а Колайдер. Если ты больше не моя студентка, это не означает, что ты можешь обращаться ко мне в неуважительном тоне.  — Простите…  — Адольф, — Виола резко повернулась к немцу лицом. — Чем вы тут занимались?  — Она меня подняла, рассказала про вас, — монотонно перечислял Гитлер, — рассказала всё и про НИИ, и про аварию, и про цель похищения.  — А ещё он меня задушил насмерть! — ни к селу, ни к городу нажаловалась кошка.  — Адольф?! — воскликнула Виола.  — Я был в состоянии аффекта, — сказал брюнет, неловко отводя взгляд. Виолета неодобрительно фыркнула и села на стул напротив немца.  — И так, господин Гитлер, похоже нам придётся знакомится заново, — серьёзным тоном произнесла женщина. — Меня зовут Колайдер. Фамилий в будущем нет, так что просто Колайдер. Я являюсь старшим научным сотрудником НИИ Временных парадоксов и вариаций временного континуума. Это, — она указала рукой на девушку-кошку, — Ювао — мой стажёр. Вместе мы являемся полевым составом исследовательской группы изучения истории Новейшего времени и её вариаций. В данный момент мы терпим бедствие в начале двадцать первого века нашей эры вследствие неимения средств починки аварийной связи и энергетических ресурсов. Задавайте вопросы.  — В древних языках ужасно мало слов, — подметила Ювао, уставшая от монотонной речи Колайдер. Адольф задумался. У него было множество важных вопросов, и, как это обычно бывает, он не знал какой задать первым.  — Вы сейчас не можете переместиться во времени? — с надеждой спросил он.  — Нет, не можем. — ответила женщина немного погрустнев. — Во время аварии наш универсальный энергоблок отлетел, и мы не можем его найти. В этом времени альтернативы ему нет — энергии всех атомных электростанций не хватит хотя бы на один межвременной скачёк.  — Атомных электростанций?!  — Не важно… Забудь. У вас ведь есть вопросы поважнее.  — Хорошо, — Адольф дерзко посмотрел на путешественницу во времени. — Я могу остаться здесь?  — Это исключено, — сурово ответила женщина.  — Но почему?  — Мы не знаем, в какой именно хроновариации мы находимся. Возможно, это наша с Ювао родная вариация. Твоё долгосрочное пребывание в ней может глобально поменять ход истории, вследствие чего может образоваться цикличная временная петля.  — Что это значит?  — Это значит, что это опасно, — громко ответила Колайдер.  — Я могу уйти? То есть, мне можно пока вернуться обратно в лагерь?  — Нет. Тебе лучше лишний раз не контактировать с жителями этого времени, — доходчиво объясняла женщина. — Ты останешься тут — наше убежище хорошо оборудовано, тут можно жить в изоляции хоть год, хоть два.  — Ну, допустим, — Адольф задумался. Его положение было не особо завидным. «Нужно что-то делать. Без их энергоблока я всё равно никуда не денусь, но сидеть тут вечность меня тоже не устраивает. Что же мне делать?! Минуточку! Энергоблок!»  — А как выглядит энергоблок? — воодушевлённо спросил немец.  — Как маленький цилиндр зелёного цвета, — пояснила Кола. — А что?  — Я знаю, где он! — Гитлер ужаснулся от той мысли, что недостающая деталь так близко — прямо у него в кармане, — но его лицо не выказало признаков страха.  — Что?! — воскликнула Ювао.  — Он не повреждён?! — испугалась Колайдер.  — Нет. А что будет, если он повредится?  — Всё, кроме нас двоих, в радиусе ста километров будет убито радиацией, — ответила Ювао, всё ещё удивлённая таким оборотом событий.  — Где он сейчас? — громко спросила Кола.  — Трудно сказать… — протянул брюнет. — Я его спрятал. Давайте я схожу и…  — Нет, — заявила девочка-кошка. — Кола же тебе сказала, что нельзя.  — Пусть принесёт, — сказала женщина. Увидев изумление Ювао, она добавила, — Это правило распространяется на всех. Просто Адольф более-менее органично вписывается в окружение. Как и я, но в отличие от меня он знает, где спрятал энергоблок. Вам же можно доверять?  — Само собой, — покривил душой мужчина.  — Тогда пойдёмте за мной, я покажу вам выход. Девушка провела Адольфа по незнакомым узким коридорам, выпуская наружу. Как оказалось, немец не так много-то и пробежал. Совсем не далеко был тот самый закуток, в котором находилась дыра в потолке. Преодолев остаток пути через бункер, парочка оказалась в подвале лагеря. Гитлер подошёл к организованной путешественниками во времени лестнице, ведущей к железному люку, и решительно кивнул Виоле.  — Возвращайся скорее, — давала напутствие она, — Твое отсутствие может вызвать сильнейшие аномалии, опасные для временного континуума! Гитлер повторно кивнул, в душе сгорая от стыда из-за своего вранья. Теперь шахты уже не казались такими пугающими и жуткими, успокаивала мысль о том, что совсем рядом находятся два путешественника во времени и их престранное убежище. Дневной свет пробивался сквозь трещины в стенах и потолке, слабо освещая путь, и парень быстро вышел наружу, в спешке вспоминая путь от старого лагеря к площади. Ветки хлестали по ногам, проваливающимся в ямки на дороге. Нужно было торопиться. Брюнет почти бежал, и вскоре вышел прямиком к площади, к памятнику Мира, освещенному палящим солнцем, но, не останавливаясь, продолжил свой путь, выискивая взглядом нужное лицо в скоплениях детей. Где же она? Казалось, будто все знают тайну Адольфа, и смотрят на него укоризненно. Даже Электроник не поздоровался с ним. Но нет, просто его паника привлекала излишнее внимание. Совсем распсиховавшись, Адольф добежал до домика Жени и Слави. Постучавшись, он вошел. Маленькая комната была хорошо убрана, только на Жениной части лежала неаккуратная стопка книг и футболок, а коврик, ранее украшавший интерьер, теперь сушился на веревке, на своей кровати сидела Славяна и расчесывала длинные волосы. Девочка удивленно подняла глаза.  — Адольф? Привет, прости, что так не убрано! — добродушно поздоровалась девочка. — Я как раз этим хотела заняться. У Гитлера упал камень с сердца. Непонятно было, отчего он так беспокоился, ведь Славе не угрожало ровным счетом ничего, но перенервничал немец знатно. Успокоившись, он подошел к блондинке поближе, заключая её в свои объятия и утыкаясь носом в шею, ещё сильнее удивляя помощницу вожатой. Она звонко рассмеялась.  — Ну что ты делаешь, щекотно, — притворно надулась она. — Что-то случилось? Гитлер вздохнул, раздумывая, как поступить. С одной стороны — стоит рассказать всё девочке, пойти спрятаться в лес, пока не закончится смена или не появиться другой шанс сбежать, с другой — поступить так нельзя, ведь это может подвергнуть опасности их обоих. Да и нужно ли ей это?  — Славя, — произнес мужчина, садясь рядом на кровать. — Если бы мне угрожала условная опасность… ты бы согласилась мне помочь, даже если всё выглядит слишком странно? Славяна замялась, смятенная переменой настроения, но затем уверенно кивнула.  — Просто мне нужно где-то скрыться на неопределенное время, — пояснил Гитлер, уже более спокойный.  — Скрыться? — удивленно переспросила девочка. — Опять Ольга Дмитриевна?  — Нет, на этот раз кое-что другое, — усмехнулся немец. — В общем, ты должна будешь просто всех путать, если спросят, где я…  — Нет, — перебила блондинка. — Я с тобой пойду. Адольф смутился. Он одновременно и хотел этого, но и не желал подвергать Славяну опасности. Однако, если он будет с ней, то Виола и Ювао не смогут раскрыть свои намерения и личности перед девочкой, и они останутся в относительной безопасности. Наверное.  — Ладно, — кивнул себе немец. — Только уходить надо уже сейчас!  — Конечно, — вскочила девочка. — Я только возьму нужные вещи. Брюнет согласился с ней, вышел из комнаты и подпер стену. Сколько им придется скрываться? День? Два? Или же больше? Адольф не знал, сколько могут длиться смены в таких лагерях, не знал, закончится ли она вообще, не знал, как поведет себя Коллайдер, когда узнает о его непроработанном плане. Слишком много переменных. Славяна бодро вышла из комнаты с небольшим рюкзаком. Она весело хмыкнула и улыбнулась в знак готовности.  — Пошли, — мрачно сказал брюнет.  — Хорошо. Куда?  — Прочь отсюда! Мы уходим из «Совёнка»!  — Так, стоп! — Славя внезапно стала серьёзной, в ней проснулся успевший уснуть инстинкт помощницы вожатой. — Это как? Что случилось, Адольф?  — Это сложно объяснить, ты не поймёшь, — замялся немец. — Просто поверь мне, если мы не уйдём, случится беда!  — Мы — а тем более ты — никуда не пойдём, пока ты мне всё не объяснишь! — твёрдо заявила девушка, закрепив сказанное нетерпящим возражений взглядом.  — Но…  — Адольф!  — Хорошо, — Адольф испугано огляделся по сторонам. — Только нам нужно где-то спрятаться.  — Может в медпункт? Виола как раз куда-то ушла.  — Нет! Только не в медпункт!  — Давай тогда в кладовку кружков запрёмся? Коротко кивнув, Адольф схватил девочку за руку и стремительно понёсся к зданию кружков. Время было обеденное, так что геев-программистов парочка не застала. Влетев на всей скорости в тесную каморку, ребята заперлись на замок и щеколду. Мужчина нервно выдохнул и присел на пыльную табуретку. Славя села на стол напротив него, сложив рюкзак у входа, и выжидающе посмотрела на парня.  — Я жду… — напомнила она.  — Ладно… Послушай, это прозвучит дико… — Гитлер задумался. — Я даже не знаю, с чего начать.  — Ну, хоть с чего-то начни.  — Ладно. Ты знаешь, где я вчера был?  — А вот это очень хороший вопрос, — недовольно протянула Славяна. — Я вчера тебя сама искала весь вечер, Ольга Дмитриевна мне весь мозг изъела… Где ты был?!  — Поверь мне, пожалуйста, я никуда не пропадал… — парень весь напрягся. — Меня похитили. Услышав такое, блондинка, было, дёрнулась и улыбнулась, но серьёзное выражение так и не пропало с лица немца.  — Ты шутишь? — удивилась Славя.  — Я похож на шутника?  — Но кто? Зачем? Почему ты не сказал вожатой? Как сбежал? Что они с тобой делали?  — Стой-стой! Дай я всё объясню, — лицо фюрера стало ещё суровее. — Только обещай, что теперь ты со мной до конца.  — Само собой!  — И не станешь вызывать докторов из дома с мягкими стенами.  — В смысле?  — Обещай, — почти прошипел Адольф.  — Хорошо!  — Ладно, тогда начнём… Немец сомкнул ладони замком и взволновано уставился в пол. Исподлобья он взглянул на свою подругу — та была вся во внимании.  — Я не совсем отсюда…  — Ну да, ты иностранец, это вроде все…  — Не перебивай меня, прошу, — Адольф схватился за висок. — Я и так на нервах. Немного переведя дыхание, он продолжил: -…Не совсем отсюда, да… Не в смысле страны… Я совсем не отсюда! Я совсем не понимаю, где я, что у тебя за чёртов гаджет, не понимаю этого чёртового программирования и той фигни, о которой говорит Мику! Я ничего не понимаю тут! А знаешь почему? Немец сделал паузу и окинул взглядом девушку. Та ждала ответа.  — Я не отсюда, Славя. Не из этого времени.  — Что? — девочка аж рот раскрыла.  — Я знаю, о чём ты сейчас думаешь, но прошу, постарайся поверить мне! Это не бред сумасшедшего, это правда!  — Но ведь так не бывает! «Тут она права. Так не бывает. Я сам так долго думал. Это сон, это бред, это постановка… Чтож, теперь бывает. Я поверил и она тоже поверит».  — Дай мне рассказать всё с самого начала, — Адольф шумно выдохнул и закрыл глаза. — Дай шанс. Славяна испытывающее глянула на немца, но почти сразу кивнула.  — Я прибыл из середины сороковых годов двадцатого века. Моя настоящая фамилия тебе наверняка известна — мой кровавый след не мог быть не замеченным вашими историками. Фамилии я сам не скажу, так как ты решишь, что я очередной шизофреник, выкрикивающий: «смотрите, я Наполеон Бонопарт». Война уже заканчивалась, и явно не в пользу нашей партии… Гитлер прервался. Он посмотрел на девушку. На её лице не было страха или удивления, она была сосредоточена.  — …И ты совершил самоубийство до того, как войска противника подошли к Берлину, — угрюмо продолжила Славя. — Это знают все.  — Нет, это было не в Берлине, — Адольф нахмурился. — И войска уже подошли. Я слышал, как русские матерятся, когда приложи к виску… когда… Немец вновь обречённо вздохнул и взялся за голову.  — А дальше-то что?  — Не знаю, — честно ответил фюрер. — Я просто проснулся на заднем сидении автобуса. Сначала я думал, что это всё глупая постановка, подыгрывал. Но потом… Он порылся в кармане шорт и достал оттуда мерцающий энергоблок. Славя сразу оживилась.  — …Я нашёл это. Знаешь, что это? Нет! Я тоже не знаю. Не знал… Вскоре после моей находки, меня нашли её владельцы. Славяна приоткрыла рот, её зрачки сузились. Она уставилась на парня, как на приведение.  — Это они привели меня в ваш мир. Я был в замешательстве, когда узнал кто они. Виолета — он не та, за кого себя выдаёт. У неё есть сообщник — гибрид девушки и кошки, но она не так опасна. Они привели меня сюда, чтобы узнать последствия такой перемены событий. Теперь они хотят меня забрать назад. То, что я держу в руке — энергоблок, крайне опасная вещь, её нельзя разбивать. Эта деталь — единственное, что их тут удерживает. Если они его получат, то тут же нас разлучат. Но я этого не хочу. Нам нужно срочно бежать из лагеря и где-нибудь скрыться.  — Стой, — блондинка была всё ещё шокирована. — А нельзя ли с ними договориться?  — Это вряд ли, они настроены более чем решительно. Любые переговоры с ними ни к чему не приведут.  — Почему они тебя отпустили?  — Я им сказал, что прячу энергоблок. Они послали меня за ним.  — Ты действительно хочешь бежать?  — Да, а как иначе?  — Тогда у меня для тебя приятный сюрприз, — Славяна расплылась в лукавой улыбке. — Собирай вещи, смена кончилась.  — Какая смена?  — Лагерная. Все по домам сегодня разъедутся.  — Вот как, — Адольф задумался. — Тогда нам нужно притаиться, пока нас не увезут.  — Наоборот! Мы должны быть всегда на виду. Они же не схватят тебя при всех, не потащат в лес?  — Точно! Славяна, девочка моя, ты чудо!  — Тогда чего мы тут торчим? Пошли вещи собирать. Сначала ты мне поможешь, потом я тебе — чтобы на виду всегда быть. Гитлер кивнул, приободрившись. Он не совсем понимал, восприняла ли Славя всерьез его сумбурный рассказ, или же просто подыгрывает, и считает сумасшедшим, но пока что блондинка была на его стороне. Ребята вновь вернулись в комнату девушки, где стали в четыре руки складывать одежду. Оба были напряжены, но старались ничем это не выдавать.  — Ты, значит… — протянула Славя и осеклась на полуслове.  — Нацист? — договорил Адольф. — Ну, похоже, что уже нет.  — А что так? — девушка уставилась на фюрера, держа в охапке книги.  — Кое-кто мне открыл глаза.  — Это ты…  — Про тебя, дорогая, про тебя, — немец добродушно улыбнулся.  — Я думала, что ты про Ольгу.  — Почему?  — Она ещё тот диктатор, — девушка задорно рассмеялась. А вот Гитлер наоборот погрустнел. Вдоволь насмеявшись, Славяна заметила это и участливо спросила:  — Не смешно, да? Извини, пожалуйста. Я не знаю, что на меня нашло.  — Нет-нет, всё в норме, — поспешил заверить Адольф. Он немного помолчал, но потом снова заговорил без какой-либо причины, — Знаешь, теперь, когда моё мировоззрение изменилось, я сильно жалею о содеянном.  — Тут ты прав, — мрачно подтвердила Славя. — Если то, что ты говоришь — правда, то дров ты наломал много, причём без особой причины. Адольф тяжело вздохнул и принялся набивать Славину сумку полотенцами.  — Вот только честно скажи, ты правда мне поверила?  — Ну да, — ответила девочка. Встретив недоверчивый взгляд парня, она фыркнула. — Ты с самого начала себя вёл как-то… странно. Даже не то, что бы на немецком говорил, а скорее прочие мелочи. Все эти странные вопросы, непонятные действия… Ты был таким загадочным, непонятным…  — …Ненормальным, — пробурчал Адольф.  — Нет, ты был нормальным, но странным. По-хорошему странным. И все объяснения, что приходили мне в голову, были нелогичны. Ну, а теперь…  — …Всё встало на свои места?  — Перестань пытаться угадать мои мысли, — рассмеялась девочка.  — Просто меня удивила твоя реакция, — пояснил Гитлер. — Я думал, что когда ты всё узнаешь, то будешь меня ненавидеть. Ну, или, в крайнем случае, бояться и на «вы» звать.  — Тебя бояться?! — Славяна громко прыснула. — Я же тебя как облупленного знаю. Чего мне тебя бояться, ты и мухи не обидишь. Немец невольно вспомнил утренний инцидент с Ювао и снова погрустнел.  — Ну чего ты такой кислый? — заворчала Славя.  — Ты меня на вкус не пробовала, — заметил Адольф, но вспомнив, что местные афоризмы несколько иные, добавил, — Это я вспомнил, кто с тобой в одной комнате живёт.  — Уже не живёт, — довольно заявила девушка. — Женя ещё утром вещи собрала и сейчас у «Глобуса» с чемоданом сидит. Я бы так же сделала, но меня с утра Ольга Дмитриевна припахала.  — И меня бы не подождала?  — Ни в коем случае, — лукаво ответила она и тут же чмокнула брюнета в щёчку. Закончив со сборами, они сели немного передохнуть. Вещей у Адольф никаких не было, и торопиться им было некуда. Ребята сидели на Славиной кровати, обнявшись и просто убивали время, что было не характерно для обоих, но сейчас их это мало волновало, ведь дальше наступит тот самый час, то самое мгновение, когда они скажут «пока» этому лагерю и его вечно-летней атмосфере, так что было просто необходимо как можно больше этой атмосферы увезти с собой. И сейчас они наслаждались ею и друг другом. Гитлер не мог просто сидеть, ему как минимум нужно было думать и решать. Пища для раздумий как раз имелась. Извечный вопрос: что дальше? Сейчас он прикидывал в мозгу, что он будет делать после того, как запутает путешественниц во времени и станет обживаться в новом мире. Для начала нужно будет побольше о нём узнать, и очень жалко, что он так редко посещал библиотеку, а то такой проблемы возможно и не возникло бы. После было бы неплохо стать гражданином России и обзавестись работой. Ну и конечно Славя — ведь всё это ради неё. На какие бы жертвы ему не пришлось идти, он не покинет её, не оставит, всегда будет поблизости. Адольф невольно посмотрел на девочку. Она просто, прикрыв глаза, наслаждалась объятиями. Её длинные косы хаотично разметались по кровати, а чёлка, поблескивая золотом, закрывала лоб. Адольф бережно раздвинул волосы и поцеловал Славю чуть повыше брови. Девушка открыла голубые глаза и нежно улыбнулась ему. Парень заворожёно смотрел на неё. Он трепетно провёл ладонью по её лицу, чуть поддался вперёд и поцеловал в губы. Это был не первый их поцелуй, он не был страстным или особо нежным, но он точно был особенным, он не просто говорил «я люблю тебя», он нежно пел «ты — всё что у меня есть». В дверь постучали. С обратной стороны послышался противный скрипучий голос Жени:  — Славь! Если ты тут, шуруй на площадь! Скоро поедем!  — Хорошо, Жень! — крикнула девочка, выглянув из-за Адольфа. — Спасибо!  — Пойдём? — спросил немец.  — Да, пошли. Уже пора. Преодолеть путь до выхода из обители безопасности — домика Слави — оказалось пугающе легко. Словно сделать последний шаг в бездну. Теперь, когда она всё знает, всё понимает и будет с ним до конца, Адольф ощущал некую неестественную эйфорию — то чувство, которое осталось в его детстве, ибо ему не нашлось места во взрослой жизни. Он ощущал себя хозяином ситуации, видел вновь открывающуюся жизнь впереди себя, видел, как сметает с пути все барьеры, как прёт танком к счастью — настоящему, и оно не в геноциде, не во власти и не в евгенике. Счастье в любви. Оно сейчас кротко держит его под локоть, а её чёлка опять падает ей на лицо. Возможно, именно этого ему когда-то не хватало. Возможно, в один момент мир подложил ему вместо любви труды Генри Форда. Возможно, судьба сыграла с ним плохую шутку, всю жизнь знакомя его с не теми людьми, воспитывая в нём жестокость. Но теперь у него был шанс начать всё заново, в другом мире, другой жизни и с другими людьми. Славяна и Адольф вышли на площадь вместе. Ольга Дмитриевна что-то проворчала об опоздании и принялась всех строить и пересчитывать заново. Гитлер наотрез отказался вставать с кем-нибудь в паре, кроме как со своей возлюбленной. Вожатая только плюнула в сердцах и продолжила обязательные педагогические процедуры. Всё это крутилось у Адольфа в голове, словно сон — он видит последние бредовые образы и вот-вот проснётся! Им овладела эйфория. «Уж не умер ли я на самом деле, а это — мои последние видения?» — задумался он на секунду, но отверг столь глупую выдумку сразу… …Как только увидел Виолу.  — Оленька-а… А можно, я ненадолго возьму Эрнста? Там кое-какие затруднения возникли по части документации. Адольф в ярости выпучил глаза. Вытащив руки из карманов, он крепко сжал ими ладонь Славяны. Девочка же была взволнована до ужаса. Она умоляюще смотрела на вожатую.  — Но у нас сейчас отъезд! — строго возразила Ольга Дмитриевна. Впервые Адольф почувствовал настоящее уважение к этой женщине.  — Я ненадолго. Всего на пару минут.  — Нет уж, извини, но так не делается, — в голосе вожатой появились нотки раздражения. — Пора уезжать. Эти твои бумажки всё равно никто не проверяет.  — Оль, ну тебе ли не знать, что не я придумала всю эту макулатуру. Я его сразу верну, обещаю.  — Нет, Виола, прости. Автобус уже вот-вот…  — Ну, так задержи автобус, — монотонным металлическим голосом потребовала Виола. По рядам пролетел холодок. Ольгу Дмитриевну пробрала дрожь. Она только что-то тихо пролепетала, сглотнула и кивнула женщине. Повернувшись к Адольфу, она пару раз махнула головой в сторону медсестры.  — Адольф, иди… Это полный провал. Немец, покорно склонив голову, вышел из шеренги. Сделав первый шаг, он почувствовал, что Славяна его так и не отпустила. Её влажные глаза смотрели прямо в душу, на лице застыло паническое оцепенение.  — Я пойду с тобой, — шепнула девочка.  — Останься тут. Поверь, так будет лучше. Славя непонимающе посмотрела на него. Она что-то сказала одними губами, но ничего так и не произнесла.  — Поверь мне, — повторил мужчина. И девочка поверила. Она отпустила его руку, и Гитлер ушёл вслед за Виолой. Славя провожали из взглядом до тех пор, пока они не скрылись за дверьми медпункта. Где-то в толпе фыркнула Алиса со словами: «тоже мне, драму развели!». Тонкая солёная струйка прокатилась по Славиной щеке. Как только они оказались в помещении медкабинета, Коллайдер взялась за виски и сделала глубокий вдох. Она присела на стул. Закрыв глаза и скрестив ноги, женщина какое-то время просто собиралась с мыслями. Потом она резко развернулась к Адольфу и впилась в него грозным, хоть и не пугающим, взглядом.  — Я думала, что на вас можно положиться! — вспылила женщина. И вновь, настоящий немецкий язык, никакого акцента. — Вы же взрослый человек, вы должны понимать всю ответственность! Вам нужно было просто забрать энергоблок, если вы его, конечно, находили, и возвращаться к нам! Что это за цирк?!  — Я не хотел к вам возвращаться!  — Что? Это как понимать?! Вы ведь точно не Эрнст, даже Ювао не могла так напортачить с ДНК-тестом! Вы ведь Адольф Гитлер! Так какого, извините, чёрта вы собрались делать в эпохе IT-технологий?  — У меня тут любовь! Как это можно не понять?!  — Любовь у него! Потрахушки тёмной ночью! — Кола в ярости вскочила со стула и начала мерить шагами кабинет. — Зря мы сделали вам столь гормонально-нестабильное тело! Надо было вас оставить трухлявым пнём, даже ещё больше состарить! Разве вы… Вы! Не знаете, что ради великих целей, нужно пожертвовать многим, если не всем?!  — Я не вижу тут «великой цели», — тихо ответил Адольф. — Зачем жить ужасным прошлым, ели можно строить прекрасное будущее? Зачем оживлять мёртвое, если можно родить живое?  — Слова жестокого пренебрежения! — вскричала Кола. — Как так можно?! Миллионы людей, миллионы жизней, скорбь, горе, разрушенные города, памятники культуры, кровавый след в истории…  — Всё в прошлом… Колайдер, выходя из себя, сжала кулаки и отрывисто выдохнула. Словно сгоняя с себя стресс, она поводила плечами и вновь повернулась лицом к немцу.  — Ты просто невыносим, Адольф. Нам с тобой ещё работать и работать. Где энергоблок?  — Я передал его в надёжные руки, — мужчина победно оскалился.  — Славяна… — досадно прошипела женщина. В её голове всплыл момент прощания подростков. — Послушай сюда, мальчишка. Ты просто не понимаешь, к каким катастрофическим последствиям могут привести твои действия.  — Если бы эти последствия нам грозили, то они уже были б видны.  — Каков же глупец! — женщина рыкнула, вновь уселась на стул и крутанулась. — Теперь придётся исхитриться и выудить у Славяны энергоблок! А ты… Я тебя не то, что из убежища не выпущу — ты у меня в анабиозе всё время лежать будешь!  — В этом я сомневаюсь. Адольф схватил стоящую у его ног табуретку. Как раз в тот момент, когда Кола была повёрнута к нему спиной, он замахнулся. Раздался хруст дерева. Виола обмякла на стуле, слегка привалившись на письменный стол. Её затылок быстро покрывался кровью, толстые красные струйки скатывались по шее, пачкая халат. Гитлер отдышался и бросил сломанный табурет под кушетку.  — Хоть бы эти ваши нано-боты не подвели, — оправдываясь, сказал он в пустоту и, не мешкая, ушёл. Когда парень выбежал из лагеря, все дети уже были в автобусе — том самом, в котором он проснулся неделю назад. У открытой двери стояла Ольга Дмитриевна, нервно поглядывая в телефон. Увидев подбегающего Адольфа, она помахала ему и тут же зашла в машину. Гитлер тут же заскочил за ней. К его глубочайшему облегчению автобус тут же сдвинулся с места. Пройдясь вдоль сидений, немец заметил Славю. Девочка, сверкая счастливой улыбкой, махала ему руками и подзывала к себе. Мужчине стало спокойно и легко от такой умиротворённой сцены. Уверенный в своей победе и светлом будущем, он прямым курсом направился к своей возлюбленной.  — Я так переживала! — как только парень сел, Славя стиснула его в крепких объятиях.  — Я тоже по тебе соскучился, — Адольф бережно провёл рукой по девичьей головке. — Топливный блок у тебя? С ним всё в порядке?  — Да! Я немного удивилась тогда… Не поняла сначала… Но… Что ты ей сказал? Как смог убежать?  — Тебе лучше не знать, — немец отпустил девушку и неловко потупил взгляд.  — Ты… — зрачки девочки сузились от осознания услышанного. — Неужели ты…  — С Виолеттой всё будет хорошо, — коротко пояснил Адольф. — Не волнуйся за неё. Я уверен, что сейчас она в полном здравии. Нам просто нужно было немного выиграть время. Славяна немного с сомнением кивнула и с новой силой заключила парня в объятия.  — Не оставляй меня больше.  — Ни за что на свете! За окном мелькали поля, редкие сосновые и лиственные рощи, раскидистые дубы и огромные кучевые облака. Они сидели, обнявшись, упиваясь счастьем. Наконец-то всё кончилось, наконец-то всё встало на свои места. Адольф просто не верил, что всё так просто кончится. Конечно, дальше будет много трудностей: получение гражданства, адаптация в обществе, заработок. Но на всё это он готов только ради неё одной. Ради Слави. Мерное покачивание, шорох колёс и тихое бормотание детей убаюкивали, и вскоре золотая голова Славяны безвольно свалилась не грудь Гитлера. Она, тихо посапывая, спала. Адольф улыбнулся и легонько почесал её макушку. Устроившись поудобнее, он тоже, медленно, провалился в сон.