Просто поверь

(ВКЛ.: Blue – Hurt lovers) Долгожданная виза. Счастье переполняет через край, и я готова плясать прямо рядом с посольством, пугая прохожих. Минуя огромное количество времени и кучу волокиты я, наконец, прошла собеседование и теперь стою, глупо улыбаясь своим мыслям, сжимаю пальцами заветную карточку и мечтаю, мечтаю, мечтаю... Я правам не так была рада, как этому разрешению. Не желая терять больше ни минуты, звоню Оксане и сообщаю о скором приезде. Немедленном приезде. Потому что вместо того, чтобы ехать домой и праздновать, как это делаю обычно, я лечу к авиакассам, приобретать билет. Билет навстречу своему наваждению и персональному божеству. Одна загвоздка: Каулитц сейчас не в Гамбурге, а в Кёльне, на съёмках шоу. Надеюсь, у моих сообщников не окажется неотложных дел дома, и они смогут приехать в нужный мне город. Проблем с приездом не возникло. И вот мы, все вместе, находимся в снимаемой на этот день студии на окраине города. К нам присоединились два совершенно юных паренька, чем-то напоминающих братьев Каулитц на заре их карьеры. Я даже умилённо ахнула при виде этих дарований и немного поностальгировала по первому клипу группы. Том там такой смешной. Так старательно изображал из себя мачо. А стекающие по мордашке струи воды…. Мне всегда казалось, что им очень холодно. У Билла даже губы синели. - Ты танцевать умеешь? – вопрос Густава заставил меня развернуться, удивлённо вскинув бровь. Мы уже репетируем песню и я, не имея никакого опыта работы с группой, стараюсь попасть в ноты. Получается плохо. Одно дело петь в караоке, или детском хоре, а другое дело вот так, с профессиональными музыкантами, где соврать хотя бы одну ноту для меня лично сравнимо с позором. И плевать, что они всё понимают. Мне становится стыдно всякий раз, когда я не попадаю в тональность. Парни терпеливо начинают заново, а я краснею, бледнею и заикаюсь. - Умеет. Еще как, - ответила Оксана, до этого молча сидевшая в кресле и листавшая журнал. Возмущённо выдохнув и многозначительно закатив глаза, разворачиваюсь обратно: - Ага, а еще вышиваю, вяжу, макраме плету и на рояле сама сыграю при желании! Сабельфельд, хорош палить меня с потрохами! – возмущённо выдаю я, уткнув руки в бока. - Ты сама неплохо палишься, - апатично ответила подруга, с громким шелестом перелистывая очередную страницу глянцевого издания. - Ok,- согласилась я, - но танцевать не буду! – хватит с меня пения. Мне бы слова не перепутать. - Будешь, - сказал, как отрезал, Густав. И откуда в нём только задатки лидера? С виду спокойный молчаливый мальчик…. А на интервью так вообще делает вид, что просто посидеть пришёл. - Может мне еще стриптиз сбацать? - возмущённо разворачиваюсь к барабанщику. Совсем обнаглели. - А можешь? – с надеждой переспросил Георг, как будто это ему готовят сюрприз. - Бляядь с вами лучше вообще молчать… - сокрушённо соглашаюсь я, возвращаясь к стойке. - Вот-вот, - вставила свои три копейки Оксана. - Так что насчет стриптиза? – не отставал от меня Листинг, за что получил прилетевшей думочкой от Анели. – Ауч, - обиженно потирая ушибленный затылок, возмутился Гео. – За что? - Совсем дурной? – переспросила я под аккомпанемент возмущённого шипения Анн. - Ладно-ладно, я пошутил, - выставив ладони в примирительном жесте, согласился парень. – Может, и вправду станцуешь? Не обязательно стриптиз. Том любитель женской пластики, - уже без доли иронии спросил Листинг. - Вот ты мне лучше скажи чего он не любитель в женщинах, - переключившись на гитариста, продолжила выяснять отношения я. - Болтливых не любит, пожав плечами, ответил басист и уткнулся в струны, создавая видимость важности настройки. - А теперь скажи мне, где логика? Он не любит болтливых баб, а я возвращаюсь к нему с песней…, может лучше на самом деле сразу стриптиз? - Распутных баб он тоже не любит, - как бы сам себе сообщил Густав, теребя палочки. - Отлично! И что я здесь делаю? – разведя руки в стороны и покрутившись на месте, спрашиваю я. - Готовишь сюрприз Тому, - отвлекаясь от рассматривания струн, резюмировал Гео. - Спасибо, что напомнил, - иронично заканчиваю я и снова встаю у микрофона, одевая наушники. – Ну?! – возмущённо требую к себе внимания, - мы сегодня закончим репетировать, или позориться завтра будем? Сухой звук ударов палочек Густава и первые аккорды. Сегодня мы не уйдём из студии, пока я не выучу эту долбанную партию. Пока всё не будет идеально. - И всё-таки просто стоять и петь не вариант, - резюмировала Оксана, когда мы, наконец, закончили мучить друг друга и удовлетворённые результатом стали расползаться от оборудования. - Стриптиз? – Георг снова попытался пошутить, за что получил подзатыльник от Анели. – Ты меня сегодня прибьёшь, - рассмеялся Листинг и сгрёб в охапку свою девушку. – Но на стриптиз в твоём исполнении сегодня я надеюсь, - и чмокнул девушку в носик. - Мечтай, - буркнула Анн и недовольно отвернулась. Я понимающе улыбнулась, наблюдая за этой шуточной перепалкой. Всё бы отдала, чтобы вот так сейчас ворчать на Тома. - Если ты составишь мне компанию, - начала я, обращаясь к Оксане, - тогда всё возможно. - А чего это сразу я? – возмутилась Сабельфельд. - Есть варианты? – переспросила я, осматриваясь по сторонам. - Анели… - начала было Оксана, но была перебита Георгом: - Даже не думай! – и ревностно отвернул девушку от нас, загораживая собой и демонстрируя нам свою широкую спину. - Ой, Оксан, давай ты не будешь спорить, - хитро прищурилась я, - не забывай, что у меня есть фотки с нашего диплома… - Всё, уговорила, - оборвала меня подруга, а Густав заинтересованно навострил уши: - Что за фотки? – переспросил он, переводя взгляд с Сабельфельд на меня и обратно. - Обычный выпускной. Обычные пьяные девчонки… - растягивая слова начала перечислять я. - Всё-всё! Я уже согласилась! Не продолжай, - взмолилась Оксана. - Ладно-ладно, - согласилась я. – Через час приходи ко мне в номер, будем танец продумывать. - Только, чур, ничего сложного. - Договорились, - закончила я и первой вышла из студии, намереваясь заехать в салон по дороге к отелю. POV ТОМ (ВКЛ.: Nina Simone – Feeling Good) Маленькое кафе на окраине Кёльна, полностью арендованное для нашей небольшой компании. Сегодня день рождения у девушки Густава, и он настаивал на нашем присутствии. Не знаю зачем. Может Оксана наша фанатка? Вроде не замечал за ней…. Хотя я и не обращал на неё особого внимания, если хорошо подумать, так что всё вполне возможно. Впрочем, немного развеяться перед съёмками на DSDS тоже не помешает. Опять же, эта встреча ещё один повод увидеться с G&G. Так почему мы должны отказываться? Рия на сегодняшний вечер сопровождать меня отказалась. И я рад этому факту. Мало того, что она вместе с нами прилетела в Германию, так ещё и для поддержания имиджа пары мне пришлось притащить её на конкурс. Она не мешала, нет, но в её присутствии я чувствую себя скованно. Весь вечер сидел, словно на иголках и боялся пошутить, чтобы ненароком не раззадорить фантазию девушки. Снова подумываю, зачем мне весь этот фарс. Но сейчас не об этом. Сейчас мы сидим в маленьком уютном блюз-кафе. Приглушённый свет, создающий соответствующую атмосферу. Тихая музыка доносится из динамиков голосом афроамериканской исполнительницы. В целом создана атмосфера середины 50–х годов. Где-то в Нью-Йорке. Единственный сервированный столик в углу зала, за которым восседаем мы, выхватывает яркий луч прожектора. Мы словно на солнечном острове среди окружающей кромешной тьмы. Официанты в белых перчатках время от времени выныривают из этой черноты и обновляют блюда. Кожаный диванчик поскрипывает от каждого движения. Лично я чувствую себя гангстером. Не знаю как другие. Дайте мне сигару и шляпу что ли. В какой-то момент Юштель и Джорджи исчезли. Я попытался узнать у именинницы, куда мог свалить её кавалер, ещё и, прихватив с собой моего главного на сегодня мальчика для битья (да, Георгу сегодня достаётся не по детски, весь свой запас чёрного юмора и язвительности я выливаю на него). Оксана пожала плечами и ответила, что далеко всё равно не уйдёт. Я усмехнулся наивной самоуверенности русской и стал всматриваться в действия на маленькой сцене в противоположном углу. Там явно возились музыканты и настраивали инструменты. Из-за странного освещения в помещении лиц видно не было, просто тени блуждающие по возвышению от инструмента к инструменту, тихо переговаривающиеся о чём-то своём. (ВЫКЛ. / ВКЛ.: Lalo Project – In This Moment) В какой-то момент, когда мне уже надоело следить за таинственными музыкантами, на сцене появился луч от прожектора, являя нам клавишника. Молодого парня, взволнованно закусившего губу. Смешной. Первые аккорды. Мы с братом переглянулись. Второй луч выцепляет ударную установку, за которой сидит сам Густав с микрофоном: - Хочу поздравить дорогого мне человека с днём рождения. Не все могли присутствовать на твоём празднике, поэтому сегодня мы собрали всех, и подготовили сюрприз. И не только для тебя. – Густ хитро улыбнулся и подмигнул своей девушке. Мы с Биллом одновременно посмотрели в её сторону. Оксана пожала плечами и, загадочно улыбнувшись, кивнула в сторону сцены. Мол, смотрите, вам тоже будет интересно. Смотрим. Ещё два ярких пятна. Свет на Гео и второго гитариста, тоже совсем молоденького парнишку. По центру стоит микрофон в стойке, освещённый таким же лучом, что и парни. Но солиста ещё нет. Ждём. Из тени к микрофону проходит девушка в длинном узком атласном платье, окутывающем красивую фигуру, словно вторая кожа. Очень высокий каблук. Волосы собраны наверх, на голове маленькая шляпка с плотной вуалью, так что видно только пухлые губы, накрашенные кроваво-красной, в тон платья, помадой. Перехватывает микрофон руками в длинных перчатках, начинает петь, покачиваясь и едва извиваясь на месте. От движения в разрез платья выскальзывает длинная нога в чулке. «Хочу её!» Солистка вынимает микрофон из стойки и красиво идет к нашему столику, берёт за руку именинницу и отступает назад, возвращаясь на сцену, вовлекая в простенький, но красивый танец девушку. Оксана приближается к поющей незнакомке и откидывает вуаль наверх. Замираю, не веря своим глазам. Медленно перевожу взгляд на брата. Билл усмехается и многозначительно смотрит на меня. Значит, не только я вижу это. Мари? Но как? Снова перевожу взгляд на сцену. Девушка продолжает петь с закрытыми глазами. Её подруга танцует рядом. Синхронно двигаются. Мари медленно открывает глаза и смотрит на меня. А я до сих пор не могу отойти от шока. Билл пихает меня в бок: - А поёт она хреново. Ухмыляюсь: - Кто бы говорил. Получаю смачный пинок под столом от брата. Тянусь за сигаретами, закуриваю. Краем глаза замечаю, что Билл делает то же самое. Затягиваюсь: - Теперь у нас есть бэк вокал, - на выдохе. - Через мой труп, - затягивается. - Какую смерть предпочитаешь? - Не отрывая глаз от девушки. - Ты без неё совсем не можешь? - Внимательно смотрит на меня. - Ты знаешь, - отзеркалив его взгляд. - Знаю, - опускает глаза и стряхивает пепел с сигареты. - Так что насчёт смерти? – Ухмыляюсь и перевожу взгляд на сцену, где поёт моя Мари. Для меня. Теперь я знаю что моя. - Надо поговорить с Про, - берёт бокал с шампанским в руку и салютует мне. - С ним я справлюсь, - салютую в ответ и отпиваю. - Ok, но пойдём вместе. Если что Дива всегда поможет. – Ставит бокал на стол и складывает руки на груди. - Я знал, что ты согласишься, - хлопаю брата по плечу. - Пф-ф. Можно подумать у меня был выбор, - безразлично смотрит на сцену. Перевожу взгляд туда же и любуюсь танцующей девушкой. Такая красива, такая желанная и моя. Плавные движения в такт музыке переливаются в складках платья. Каждый изгиб такого пленительного тела напоминает мне, как долго я хотел снова увидеть её. Просто увидеть. Воспоминания кадрами проскальзывают в моей голове, словно в сопливой мелодраме. Вот она, заплаканная в кафе, куда притащил меня сердобольный брат. Даже тогда, в жуткой истерике, она хамила. Она отшивала нас, звёзд под предлогом того, что не верит в человечность известных людей. Как позже выяснилось, она действительно не верила, что мы – это мы. Забавно. Но, даже поняв, что я, её кумир, снизошёл до неё, она всё равно пряталась от меня. Усмехаюсь. Мы, словно Том и Джерри носились по стране: она убегала, а я догонял и каждый раз, когда мне удавалось её поймать, она таяла. Ей нравилась эта игра, пока мне не надоело бегать. Но для меня было уже поздно. Для меня. Я влюбился как мальчишка в неприступную девушку. Она умело держала меня на расстоянии. И она уехала домой. Зачем? Ждала, что я и в Россию рвану вслед за ней? Вот только не учла, что я могу знать о её прошлом и настоящем. Играла? А что сейчас движет ею? Почему она приехала сейчас? Почему долгие полгода она не желала меня видеть, а сейчас, когда я почти справился со своими эмоциями и смирился с её отсутствием, она снова появляется в моей жизни? Странная обида накатывает на меня и вот, я больше не хочу возвращаться к прошлому. Больше не хочу играть в её игры. Почему-то только сейчас до меня дошло, что всё это игра. Жестокая и бесчеловечная игра на чувствах мачо. На моих чувствах. Месть всем мужчинам на Земле? Но почему я? - Я знаю, что поступила глупо, уехав, не попрощавшись, - голос Мари вырвал меня из мыслей. – Но так было надо, Том, - продолжила, смотря мне в глаза и взволнованно закусывая губы. - Я не могла больше задерживаться. Молча смотрю на неё, иронично приподняв бровь. Ну же! Объясни мне, в какие игры ты играешь, девочка! Она неуверенно шагнула на встречу, но тут же остановилась, заметив на моих губах усмешку. - Том. Я приехала. Прости меня, если я тебя чем-то обидела, - дрогнувшим голосом добавила она. Я лишь отрицательно покачал головой и, затушив сигарету, осушил бокал. Неужели она думала, что всё будет так просто? Думала, что она, вся такая красивая, приедет, и я тут же брошусь к её ногам? Она забыла, с кем имеет дело? Губы Мари дрогнули, и она виновато улыбнулась: - Прости, - прошептала. - Your stop feels this moment, - допевает последнюю строчку, глядя мне в глаза. (ВКЛ.: Любовные Истории – Не забывай обо мне) - Оксана! Сегодня твой день и я хочу поздравить тебя с днём рождения! – повернувшись к подруге, продолжила она немного дрожащим голосом. – Я знаю, что ты скучаешь по русской речи и любишь одну очень попсовую группу, - многозначительно поиграла бровями, а парни на сцене синхронно хмыкнули. – А ещё, я знаю, что мы теперь будем видеться реже. Намного реже, - добавила с какой-то грустью. – Поэтому я хочу подарить тебе эту песенку, - она обернулась к парням и те заиграли незатейливую мелодию. Свет в помещении окончательно погас, лишь на одну из стен направили прожектор, заставляя светиться загадочным светом белую поверхность. На импровизированном экране стали отражаться снимки девчонок. Видимо со времён совместной учёбы. Такие смешные. Мари совсем зелёная, немного смешная. Огромные наивные глаза, ярко накрашенные губы, и бесконечные ноги. Почему именно ноги? Она забавно одевалась: невероятно короткие юбки, которые даже не видно из-под широких блузок и каблуки, такие же высокие, как и сейчас. Оксана сначала удивлённо рассматривала сменяющиеся картинки, но потом присоединилась к Мари и они вместе пели песню, совершенно забыв про то, что они не одни в этом кафе. - Только ты не забывай обо мне. Они пели друг для друга. Мне так хотелось встать и забрать её с собой. Увезти далеко, туда где никто нас не найдёт и целовать, целовать, целовать бесконечно долго и нежно. Понимаю, что не могу без неё, но глупая гордость заставляет сейчас сидеть, молча смотреть за импровизированным концертом и равнодушно курить, словно это не моя Мари сейчас поёт. Словно это не моя Мари исчезнет сегодня из моей жизни навсегда. Интересно, а о чём эта песня? Впервые жалею, что совершенно не знаю русский. Перевожу взгляд на стену и продолжаю рассматривать фото. Видимо девчонки уже постарше, потому что стиль Мари изменился, сменив короткие юбки на классические до колена и брюки. И взгляд изменился. В нём больше нет той наивности, он стал более серьёзным, словно за тот период в её жизни произошло что-то, отчего люди взрослеют. И никаких джинс. За всё время я только однажды видел её в джинсах, и то, они не были классическими. Невольно ухмыляюсь, когда при смене фотографий Густав слажал. Чтобы Юштель и напартачил? На стене отобразились наши девчонки, танцующие на бильярдном столе. Мари и Оксана на столе? Только эти безбашенные могут такое отмочить. Они одеты, вполне прилично одеты, но танцуют явно неприличные танцы на бильярдном столе, совершенно не боясь повредить каблуками зелёное сукно…. Очень интересно кто был фотографом этого кадра, и зрителем тоже. Ревность. Жгучая ревность непонятно к чему, непонятно к кому, просто накрывающая с головой и перекрывающая кислород, заставляя возмущенно и судорожно втянуть в себя воздух и обжечься, расплющивая сигарету в пепельнице. Новая сигарета и новые фото. На этот раз с рождества, когда они отмечали его здесь, в Германии, и когда я отказался от приглашения. Девчонки уже втроём под ёлкой в разных позах. Мари всё так же сногсшибательна. Смеётся, кажется, что натянуто, но она улыбается. Дурачатся все втроём. А эти фото с репетиций. Интересно, как долго они репетировали, прежде чем устроить этот вечер? Мари, душащая Оксану, с наигранной яростью смотрит на свою жертву. Оксана, так же наигранно боится. Актрисы. Да, в Мари определённо есть талант к актёрству. Сколько раз я ставил её в ситуацию импровизации. Она ведь всегда с блеском выходила из любой, даже самой каверзной ситуации. Вот и со мной она играла. В который раз убеждаю себя, что не по-настоящему у нас всё было. Всё, что произошло между нами, было мастерски подстроено. Спланировано и сыграно. И я, отказываясь сейчас от нее, поступаю правильно. - Да, - вслух озвучиваю свою мысль и киваю в знак согласия. - Что? – вздрагивает от неожиданности брат и переводит взгляд на меня. - Что? – переспрашиваю я, не поняв сразу, чего хочет от меня брат. - Ты сказал «да», что это значит? - А, это? Это значит, что я правильно поступаю. По щекам Мари текли слёзы, а она продолжала петь для своей подруги. Оксана утирала стекающую влагу пальцами и тоже готова была расплакаться. - Не забывай обо мне, - вполголоса повторила она, повернувшись ко мне. И ещё тише: – Никогда. - Что-то следом шепнув имениннице, ушла, так и не закончив песню. Парни продолжали играть, а Оксана, растерянно споткнувшись на полуслове, грустно проводила взглядом подругу и немного осуждающе посмотрела на меня. Вот и всё. Она ушла. Оксана дальше поёт песню, уходя к Густаву и нежно обвивая его шею рукой, а Мари, возможно, уходит всё дальше и дальше, оставляя меня наедине с воспоминаниями о ней. - Интересно, что она сейчас сказала? – озвучиваю мысль, а Билл протягивает мне айфон, на котором высвечивается перевод произнесённой фразы. Не забывать? Отчего-то больно. Внутри всё сжимается так, что вдохнуть не представляется возможным. Но я сильней. Я справлюсь. Ведь уже справился!? Это просто мимолётное помутнение рассудка. Я снова смогу жить без неё. Снова забуду. Ведь забыл? Ведь, правда, забыл? На стене сменяются кадры, останавливаясь на последнем: крупным планом Оксана и Мари, улыбаются, прижавшись щекой к щеке. Счастливые и беззаботные. - Пускай останется всё на фотографиях, где ты со мной, - тянет Оксана последнюю строчку и целует Густава. – Спасибо вам, мальчики, - благодарит она парней и, вернув микрофон в стойку, выходит на улицу. Надеется остановить Мари? Сценический свет гаснет, и мы снова оказываемся на загадочном острове света среди темноты. (ВКЛ.: Guns N' Roses - This I Love ) - Она больше не вернется, - Билл взглядом проводил скрывающийся за дверью силуэт. - Знаю, - равнодушно пожав плечами, отвечаю я. Можно подумать мне от этого легче. Я, между прочим, сейчас любовь свою прогнал. И буду ли я ещё когда-то любить так сильно большой вопрос. - Так просто отпустишь? – удивленно разворачивается в мою сторону всем корпусом. - Есть варианты? – ухмыльнувшись, поворачиваю в его сторону голову, тут же встречаясь взглядами. Не смотри так на меня, Билл, не надо. И так тошно. - Остановить, - сухо отвечает. Он меня сейчас тихо ненавидит. И я его понимаю. Сам себя ненавижу. - Не буду, - равнодушно отвечаю я, словно не Мари отшил, а покурить купил. - Больной? – удивляется брат. - На всю голову, - соглашаюсь и снова закуриваю. Это уже вошло в привычку: курить, когда на душе погано. - Заметно. – Он затушил свою сигарету, заставляя меня чувствовать себя ещё отвратительнее. Теперь я ещё и слаб. - Я перестал тебя понимать, - добавил он и растерянно окинул взглядом сервировку. Творческий беспорядок. Всё именно так, как и должно быть на столе, когда люди обедают. Только один нетронутый прибор, по всей видимости, изначально предназначавшийся Мари. - Я сам себя не понимаю, - отчего-то рассматривая пустой бокал для вина на пустующем месте. - Не остановишь? – всё ещё надеясь образумить меня, спросил брат. - Нет, - равнодушно. - Она любит, - грустно и тихо добавил брат. Я услышал. Я не мог не услышать, ведь речь идёт о Мари. - Уверен? – всё так же равнодушно переспрашиваю. Я ведь так хочу верить брату. И я верю брату. Но он тоже может ошибаться. Чёртова близнецовая связь. Мы часто путаем одни и те же вещи. Одни и те же чувства интерпретируем одинаково и обжигаемся тоже. Мари стала исключением. Отчего-то именно на ней наша идентичность дала сбой. Я влюбился, кажется, за двоих. Нельзя так сильно любить одному человеку. Завидую Биллу. Он не знает, каково это разрываться между любовью и недоверием, желанием и действительностью. - Блядь, Каулитц, ты заебал меня своей любовью, - психанул Билл и бросил на стол вилку, которой только что хотел подцепить кусок картошки. - Сам заебался, - усмехаюсь, виновато ковыряя пальцем вышивку на скатерти. - Она все бросила и приехала, - распаляясь не на шутку, продолжил брат. - Уверен? – заинтересованно поворачиваю голову в его сторону. - Знаю, - уже рычит. Теперь и у брата сдали нервы. А ведь нам сегодня ещё на съёмки шоу. - Продолжаешь следить? – понимающе хмыкнул я. - Кто-то должен это делать, - немного сбавляя обороты, закончил Билл и стал собираться. Да, нам действительно уже пора. - Я не просил, - решив внести ясность, закончил я, забирая со стола сигареты. - Ты мне мозг своим поведением выносил, этого мало? - вставая из-за стола и направляясь к выходу, парировал Билл. Я не знал что ответить. Поэтому счел правильным промолчать. - Она в разводе, - не дождавшись от меня комментария, нарушил молчание Билл, разворачиваясь у самого выхода. – Мы не попрощались. Некрасиво, получается, - опомнился брат и вернулся в кафе, чтобы откланяться. - Давно? – равнодушно переспрашиваю, когда с прощаниями было покончено, и мы садились в машину. Почему-то в душе пустота. Может, вот оно, облегчение? Когда дальше ничего не нужно. Когда всё, что делал раньше, больше не имеет смысла. Когда всё, о чём мечтал, теряет всякий смысл и стремиться к этим мечтам нет никакого желания. Кажется, это называется апатия? - Почти сразу, - брат внимательно рассматривал меня, а я продолжал равнодушно смотреть перед собой, так и не вставив ключ в замок зажигания, к слову, совершенно ничего не замечая. – Муж развод не давал, - продолжил Билл. – Потом что-то у них случилось, он съехал и подписал документы. - И что же её удерживало от приезда раньше? – безучастно спрашиваю, крутя в руке связку. - Ждала собеседования в посольстве. У них там какие-то проблемы были. Целая партия документов затерялась. Документы Мари были в этой куче. Пришлось восстанавливать. В общем, волокита. - А теперь у неё есть виза, - не спрашиваю, утверждаю. Ведь именно к этому вёл брат, рассказывая про долгие бюрократические мытарства. - Том. Она только два дня назад получила разрешение. Вчера была уже здесь, чтобы подготовить вот это, - он неопределённо махнул в сторону кафе. – После этого у тебя есть сомнения? - И ты молчал? – почему-то только сейчас меня торкнуло. Словно тумблер включился и я осознал, что отпускать её не имею права. - А ты бы услышал? – Удивлённо переспросил мой брат, но мне уже было не до разборок, я заводил машину и направлялся…, а куда, собственно, я собрался? Резко торможу, лишь немного тронувшись с места, и поворачиваюсь к брату: - Где? – знаю, что не нужно продолжать, близнец без слов всё поймёт. - Не успеем, - мотнул головой Билл. – Работа не будет ждать, - словно сам себя убеждая в правильности выбранного пути. И успокаивающе добавил: - Не волнуйся, Алекс проследит. Он снова сделал всё для того, чтобы мы были вместе. А говорят, близнецы ревнуют друг друга. Мы, наверное, неправильные близнецы. И Билл точно старший. Да. Мы поехали на съёмки. Мы дурачились, примеряя различные образы, когда в гримёрку ввалился Алекс. Я замер, в ожидании новостей, а Билл удивлённо приподнял бровь: - Я, кажется, просил не выпускать её из виду, - деловым тоном переспросил брат. - Она вылетела в Россию, - отчитался охранник. – В моём контракте чётко указан объект. И это точно не девушка. - Свободен, - отправил работника Билл и немного поникнув, повернулся ко мне. Я залпом осушил стакан виски, забытый Андрэасом. Он приходил поддержать нас перед съёмками и только недавно ушёл, пожелав удачи. Покрутившись растерянно на месте, я направился на выход, оставив комментарии при себе. - Ты куда? – удивился Билл. - На площадку, - ответил я уже практически на выходе. - Вот в этом? – Билл безумно уставился на меня, не веря в то, что я могу пойти в странной рубашке и так не дающей покоя всем своим уродством кепке. - Почему нет? – переспросил я, тут же останавливаясь и разворачиваясь, готовый отстаивать свой прикид. - Тогда я пойду так, - выпалил Билл и, стянув плед с дивана, накинул поверх кожаной куртки. Я только усмехнулся и вышел, слыша торопливые шаги брата за спиной. Я знаю, что он может выйти даже в куске облезлого искусственного меха, но менять сегодня ничего не буду. На съёмках коньяк, смешавшись с водой, услужливо поставленной перед нами, и тепло софитов сделали своё дело. Алкоголь вдарил по мозгам и я, поддерживая имидж весёлого распиздяя, шутил весь вечер, распугивая окружающих и заставляя Билла нервничать. Только он знает, что сейчас я готов всех порвать, но должен улыбаться. И я улыбаюсь. И я шучу.