Неподвластно

      Да, я выселил Грейнджер в отдельную комнату, а она обиделась. Наверное, стоило объяснить ей раньше, что во время обучения и сдачи экзаменов Малфой тоже будет жить в замке. В моих комнатах. Мы не разговаривали несколько недель — мне попросту нужно было дистанцироваться от нее: я все еще хочу для нее лучшего, лучшей участи, чем я.       Плюс, мне достаточно трудно держать себя в руках рядом с ней, а испытывать каждый раз откат — не очень то и хочется. У меня помимо этого есть куча проблем…              Во-первых, надо было решать что-то с преподавателями Зельеварения и Защиты от темных искусств. Пока с обязанностями директора помогает Макгонагалл, совмещая с трансфигурацией. А на мне висят два предмета, плюс Директорство. За всю историю существования Хогвартса ни один директор не совмещал свои обязанности с преподаванием.              Во-вторых, очередной Тремудрый турнир, в котором внезапно решили участвовать и Дурмстранг и Шармбатон. И зачем — зачем? — зачем, спрашивается?       «Чтобы помнить… Чтобы объединить студентов после войны».               А школа, между прочим, еще не до конца отстроена, а принимать опять нам! И размещать студентов. Да еще провести перед этим дружественный матч по Квиддичу — в июле!              В-третьих, нужно контролировать сдачу экзаменов этих двух, прости Господи, балбесов. Радует, что после экзаменов я смогу скинуть на них и преподавание у младших курсов и бумажную работу. Пусть хоть эссе проверяют.              И, гоблиново дерьмо, еще ребенок! Ребенок, который должен как раз родиться в июне–июле!              Ребенок…              Мне до сих пор было сложно поверить, что я скоро стану отцом. Но, глядя каждое утро на девушку в ее любимой кофте или простой майке, я видел небольшой растущий живот: она была слишком худой и живот было уже видно, когда она была не в мантии.              Дурацкая магловская мода.              Хотя, если вспомнить восьмидесятые — сейчас еще ничего.              — Северус, — Минерва коснулась моего плеча, выводя из раздумий. — Ты должен что-то сказать им, — шепотом произнесла она, наклонившись к самому моему уху: перед нами восседал Попечительский совет.              — Изложите все в письменной форме, после чего я сообщу вам обо всех принятых решениях, — все достаточно быстро собрались и, переговариваясь между собой, покинули кабинет. — Расскажешь мне завтра, о чем шла речь, — я собирался вернуться в свои покои. — Не беспокоить меня сегодня. Ни под каким предлогом.              — Ты серьезно не слушал, о чем шла речь? — я отмахнулся и удалился. — Я понимаю, Северус.              Стоит ли говорить, что я просто ненавижу все это? Просто ненавижу. По дороге пришлось разнимать парочки за гобеленами. Господи, ну подождали бы до отбоя. Будто я не понимаю — но подростковые беременности в школе не нужны. И усмехаюсь…              Надо еще что-то решать с домом: промышленный квартал выкупает какая-то новомодная строительная компания и предлагает за наши хибары приличные деньги. Заодно нужно Гермиону вытащить к магловскому доктору, раз она не хочет идти к целителю.              Ненавижу эти дурацкие перемещения по замку. И почему я не переместился через камин?              — Ты серьезно? — я услышал смех гриффиндорки, зайдя в классный кабинет.              — Да, Грейнджер, да, — Малфой и тоже рассмеялся.              — Ты правда хочешь? — и все затихло.              Я постоял еще несколько секунд, прежде чем войти и обнаружить потрясающую картину: на диванчике сидя почти вплотную друг к другу сидели бывшие враги и целовались.              — Профессор, — Грейнджер заметила меня первая и разорвала поцелуй. — Это не…              — Да ладно, Грейндж…              — Нет! — она осадила его и рассмеялась. — Это правда не то, чем выглядит, — сквозь смех.              — Вам не нужно передо мной оправдываться, — конечно, было неприятно. Мягко говоря неприятно.              И только сейчас я заметил, что на столе стояли закуски и бутылка Огденского, фрукты, коробка магловского сока и несколько тарелок с пиццей. Один бокал стоял пустой на столе, а два других были в руках молодых людей с явно алкогольным напитком в руках. Девушка сделала неопределенный жест пальцем, держа в этой же руке бокал, и я увидел, как жидкости в нем стало меньше, а в бутылке наоборот больше. Я кивнул, мол, понял.              Девушка поставила бокал на столик и направилась куда-то к кухонному острову. На девушке были высокие свободные джинсы и лиловая блузка в горох.              — Это вам, профессор, — она протянула мне небольшой шоколадный торт, украшенный свечами в форме цифры 39. — С Днем Рождения! — она едва коснулась губами моей щеки и все еще держала торт перед собой. — Ну же! Загадывайте желание.              «Пусть всегда будет так», — наивно подумал я, задувая свечи. Я никогда не был оптимистом: мои желания никогда не сбывались. И день этот я, если честно, никогда не любил.              — Мы сами его пекли, крестный, — услышал я голос Драко, направлявшегося в свою комнату. — Я сейчас.              — Северус, — Гермиона поставила торт на столик и обняла меня. — Это, правда, было немного не то, о чем ты, скорее всего, подумал, — она потянула меня к себе и поцеловала теперь уже нормально. – Северус, — прошептала она сквозь поцелуй, — Драко просто попросил поцеловать его: оказывается, он долгое время был в меня влюблен! Представляешь? — я ухмыльнулся: я знал об этом. — Он знает, что между нами с ним ничего никогда не будет. Тем более, что сейчас ему нравится Гринграсс, — я вопросительно посмотрел на нее. — Астория, — пояснила девушка, расстегивая мою мантию и сюртук. — Я унесу в комнату? — но я взмахом руки отправил одежду в комнату. — Это тебе, — тихо прошептала девушка, забираясь рукой под диванную подушку и вытаскивая оттуда продолговатую коробочку.              — Спасибо, — искренне поблагодарил я, открыв коробочку.              — Это Паркер, — пояснила девушка, — перьевая ручка. Это… — девушка расстроенно нахмурилась.              — Гермиона, — я положил руку на ее колено и слегка сжал его. — Я знаю, что это такое, — я постарался улыбнуться. — Мне правда нравится, просто… — я вздохнул. После стольких лет трудно быть откровенным. — Мне никто не дарил раньше таких подарков.              — Тебе правда нравится? — я кивнул. — Я зачаровала ее так, чтобы чернила менялись в зависимости от того, что ты будешь делать. Красные — для проверки работ, черные — для работы с документами, зеленые…              — Гермиона, — я перебил ее, — мне все нравится. Спасибо, — она улыбнулась.              — Грейнджер, тебя опять переклинило? — Малфой рассмеялся. — Крестный, это от нас с родителями, — в коробке был портключ с брелоком из бутылочной пробки. — Мы слышали, что в Паучьем тупике все сносят и решили, что это стоит того. Ты много сделал для нас. Просто когда решишь… Пароль «libertas».              — Спасибо, Драко, — я пожал руку крестнику, и ровно в этот момент в дверь постучали.              — Северус, ты с учениками пьешь огневиски? — она ошалело уставилась на меня.              — Ей, — я указал на Гермиону, двадцать, а ему, — на Малфоя, восемнадцать. Все прекрасно, — я взял бокал из которого «пила» Гермиона и залпом выпил содержимое. — Минерва? — я жестом предложил присоединиться и приманил еще один стакан и налил сок для Гермионы.              — С Днем Рождения, Северус!              — Спасибо, традиционный шотландский Виски, — я оценил.              В целом, вечер прошел более чем неплохо: лучше, чем все мои остальные дни рождения. Было уже поздно, когда мы сели пить чай с тортом.              — Он немного подгоревший, потому-что Грейнджер ужасно готовит, но я спас ситуацию, да Грейндж…ер? — он запнулся, когда посмотрел на девушку: она спала, согнув под себя ноги и положив голову на спинку дивана.              — Думаю, нам всем уже пора, — Минерва поднялась. — Наверное, стоит разбудить Гермиону.              — Все в порядке, — я проводил свою бывшую преподавательницу и коллегу. — Драко, ты собираешься идти спать?              — Я посижу еще немного и…              — Хорошо.              Я попытался разбудить Гермиону, но она только слегка вытянула ноги и что-то невнятно пробормотала. Осторожно, чтобы ненароком не причинить ей боли, я поднял волшебницу на руки и услышал, как Малфой усмехнулся:              — А магией как, слабо? — он вытянулся в кресле с чашкой эрл грея.              — Я не очень-то трезв, Драко, — напомнил ему, — а она — не мешок с картошкой.              — Ты и в полубессознательном состоянии владеешь магией на высшем уровне, крестный.              — Думай, что хочешь, — я отнес девушку в ее комнату и раздел ее заклинанием, прежде чем натянуть на нее сверху широкую футболку, а после и сам отправился спать.              Только не то, чтобы я сильно в этом преуспел. Выйдя из душа, я как всегда уселся за книгу, ожидая, когда мои волосы подсохнут. Я никогда не сушил их магией по двум причинам. Первая — мои волосы всегда были слишком тонкие, и от такой сушки я превращался в пушистый одуванчик. Вторая — так они дольше оставались чистыми.              — И куда это ты направляешься, Грейнджер, — услышал я из гостиной. — Мать честная… Это ж кто так постарался?              Несмотря на то, что мне не очень хотелось щеголять перед крестником голым торсом, я отварил дверь и оперся рукой о дверной косяк, увидев волшебницу на пороге, так и замершую в крадущейся позе. Я оглядел девушку с ног до головы, отмечая, что она переоделась в свою обычную пижаму: шорты и топ. Но то ли топ задрался, то ли шорты опустились ниже положенного, то ли все вместе, но Драко лицезрел весьма недвусмысленно округленный живот. Я вопросительно посмотрел на девушку.              — Я-я-я, — протянула она, не зная толком, что собирается сказать. — Мне… — такой взгляд у нее бывал только в одном случае: ей снились кошмары.              Я кивнул, пропуская ее внутрь комнаты.              — Не ожидал от тебя, директор Снейп, — я смерил парня тяжелым взглядом. — Понял, не дурак, — он поднял руки в защитном жесте.              — Завтра поговорим, — я кивнул ему, закрывая за собой дверь.              — Прости, — девушка стояла возле кровати и держала что-то в руках. — Я просто… Мне… — он тяжело вздохнула, ковыряя бумажку. — Мне приснился плохой сон, и я хотела удостовериться, что у тебя, — она замялась, — что все в порядке.              — Ложись в постель, — я кивнул на кровать, подходя ближе и устраиваясь рядом с девушкой. — Что это?              — Когда я поняла, что скоро твой день рождения, то попросила родителей подготовить все по списку, но они сегодня работали, поэтому им пришлось взять все с собой в клинику, — она опять начала издалека. Так происходило всегда, когда она нервничала. — В общем, вот, — она протянула мне карточку. — Я сходила к врачу и сделала УЗИ. Это наш ребенок.              Я долго всматривался в черно-белую картинку, но отчаянно ничего не понимал. Гермиона положила свою кудрявую голову мне на грудь и, натянув на нас одеяло, стала водить пальцем по снимку:              — Смотри, это голова, — она обвела пальчиком самую большую размытую кляксу, — это тело, ручки и ножки, — она обводила пальчиком каждую деталь. — Конечно, не очень понятно, но если приглядеться… — Грейнджер обняла меня руками и теперь водила пальцами по моим шрамам.              — И правда, похоже, — спустя несколько минут я понял, о чем говорила девушка.              Я отлевитировал снимок на прикроватный столик и чуть-чуть съехал по подушкам вместе с шатенкой, принимая горизонтальное положение.              — Профессор, а я все еще считаюсь вашей студенткой? — внезапно спросила она, приподнимаясь на локтях и глядя мне прямо в глаза.              — Да, — отвечаю, — пока ты не сдашь все экзамены и не получишь аттестат.              — Тогда просто поцелуй меня, пожалуйста, — прошептала она, наклоняясь все ниже к моему лицу.              — Не привязывайся ко мне, девочка, — предупредил я ее.              — Ты же знаешь, что я все равно буду делать то, что я хочу? — интересуется прямо в губы и целует, а я и не возражаю — отвечаю на него.              — Знаю, — усмехаюсь, разорвав поцелуй спустя несколько секунд.              — Хорошо, — смеется она, снова укладываясь мне на грудь и гася свет невербальным заклинанием.              Я думаю, что не люблю ее. Но она почему-то безумно дорога мне.