Отчислить!

Год спустя Восемь месяцев. Восемь месяцев они не писали друг другу, так как попросту не было времени. Первые четыре месяца, и Суджин, и Чонгук пытались по-настоящему любить друг друга сквозь тысячи километров, которые их разделяли. Но, это особенно тяжело, когда твоя жизнь только началась, а вокруг тебя десятки новых людей, и ты буквально растворяешься в молодежной жизни. Первый раз, когда оба забыли отправить друг другу сообщение, был только началом, ведь, такое бывает, когда пара слишком загружена. Универ, всё такое. Но, так продолжалось до последнего «я напишу» от Чонгука. Он не написал. Если исключить расставание с парнем, то кроме цвета волос и места жительства, в жизни молодой девушки ничего не поменялось. Она все также училась в Нью-Йоркском университете, да там же и жила. Суджин зашла в библиотеку и направилась в секцию, где хранились разные книги, которые ей надо прочитать за семестр. Дойдя до нужных стеллажей, она не глядя, взяла первую книгу, которая попалась ей под руку. Девушка вялой походкой прошла к читательскому залу и села за стол, погрузившись в чтение. Она настолько увлеклась чтением, что не услышала шагов за спиной. — Я тут новенький, — в нескольких метрах от Суджин раздался голос, обращавшийся к кому-то, и, он был запредельно знаком, однако что-то не давало девушке вспомнить его хозяина. Пройдя на звук, девушка, затаилась, тщательно пытаясь уловить хотя бы нотку в том голосе, которая помогла бы понять, ошибается она или нет. Повернув голову в сторону, откуда исходил звук, девушка, будучи близорукой, начала тщательно прищуриваться, чтобы разглядеть хоть какие-то детали. Но, все понапрасну. Видимо, она слишком погружена в работу, учебу, что, как ей кажется, уже сходит с ума. Положив весьма помятую книгу в свою шерстяную сумку, чем-то напоминающую чемоданчик, девушка надела свои круглые очки, что сейчас в моде, и вышла на улицу, чтобы развеяться. Суджин идет по заснеженному тротуару миловидной аллеи и смотрит на белые пушистые снежинки, ложащиеся ей на махровый шарф и полосатые теплые варежки. Узор снежинок никогда не повторяется, почему? Это остается загадкой природы навеки. Девушка идет и выглядит очень забавно, особенно желтая шапка с белым большим помпоном придает ей больше незащищенности, детских очертаний. Шатенка бережно сдувает снежинку за снежинкой с рукава своего серого пуховика и улыбается, отчего на щеках появляются очаровательные ямочки. Зима — любимое время года для Суджин. За что вообще можно любить зиму? Конечно же, за падающий снег, который мы стряхиваем с шапок и шарфов, заходя в помещение, игра в снежки, веселье на улице, лепка снеговика с носом из моркови, желанный праздник — Рождество, и запах только что очищенных мандарин, имбирных пряников. — Хей, — из мыслей, шагающую по тротуару девушку, отвлёк тот знакомый голос из библиотеки, — девушка, это ваше? К Суджин подбежал молодой человек, чьего лица было не видно из-за огромного красного шарфа. Парень держал в руках ту помятую книгу, которая, видимо выпала, пока девушка отдавалась любви к природе. — Ой, — улыбнулась шатенка, поправив шапку, отчего помпон начал забавно шевелиться, вызывая улыбку на лице визави, — я что-то совсем замечталась. — Такое бывает, — откашлялся незнакомец, потирая руки, — когда слишком много времени проводишь за книгами. — Пока жила в родном городе, тратила уйму времени на вечеринки, шоппинг, салоны красоты, — досадно покачала головой Суджин, устремляя взгляд куда-то вдаль, — вот, теперь приходится наверстывать упущенное. Мне еще повезло, что меня взяли в этот университет. — Я тут тоже не с рождения, — пожал плечами парень, — родился я в Тэгу, а вырос в Сеуле. Это в Южной Корее, знаешь? — Да ну? — искренне обрадовалась шатенка, округлив свои карие глаза, и, всё ещё не осознавая того факта, что сейчас перед ней стоит не тот, кто когда-то заставит улыбнуться. — Я родилась в Пусане, а вот выросла тоже в Сеуле. Вот так совпадение, не правда ли? — Ага, — ответил, улыбнувшись, брюнет, засовывая правую руку в карман, чтобы согреться — я всё ещё не знаю твоего имени. — Суджин, — щурясь от зимнего солнца, представилась девушка, — а вас как жаловать? Было не видно, но выражение лица парня вмиг сменилось, после того, как наша героиня назвала своё имя. — Меня зовут, — протянул брюнет, — Ким Тэ… Ким Тэу… Ким Тэук! Мне двадцать лет. — Что ж, — вдохнув побольше воздуха, произнесла шатенка, радостно улыбаясь и протягивая новому знакомому руку, — будем знакомы, Ким Тэук. «Ким Тэук?», — усмехнувшись, мысленно спросил себя парень, уходя обратно в здание университета. Никакой он не Ким Тэук. Сейчас, без черных вызывающих теней, раскрашенных в разные цвета волос, без нарядов в стиле «панк», в так называемом «Ким Тэуке», девушка не смогла бы узнать Ким Тэхёна. Да, того самого Ким Тэхёна, который, в свои прежние шестнадцать сводил всех девушек с ума. Да, тот самый Ким Тэхён, из-за которого она пролила слишком, слишком много слёз. Стоило девушке назвать своё имя, как Тэхён понял, что напротив него стоит не просто милая девушка с филологического факультета, а та, которой он когда-то вдребезги разбил подростковое сердце. Конечно, он не узнал её без ранее перекрашенных блондинистых волос, без бросающихся в глаза кошачьих стрелок на лице и красной яркой помады на губах. Всё это исчезло, как и прежняя Суджин. Он корил себя, что вообще подошел к ней, да еще и соврал о своем имени. — Завтра слет студентов из разных стран? — воодушевилась шатенка, глазами пройдясь по стенду, который висит прям у входа в универ. — Да, — подтвердила девушка с платинового цвета волосами и приятно-выглядящей смуглой кожей, — завтра наш универ будет кишить заучками из Канады, Китая, России, Южной Кореи и других стран. Моя сестра летит сюда из Бразилии. — Понятно, — приветливо улыбнувшись, Суджин убрала выбившуюся прядь за ухо, продолжая изучать стенд. «…ученики Сеульского национального университета также посетят наш слёт», — эти, казалось бы, совершенно обычные строки, не выходили из головы девушки, ведь, она прекрасно знала, кто отныне является студентом Сеульского национального университета. Всячески отбивая от себя мысли о предстоящем «слёте», девушка всё больше накручивалась по поводу того, что может приехать Чонгук. Нет, она не боялась, что ей придется взглянуть в его глаза. Она боялась, что они снова останутся тет-а-тет, снова будут плакать друг другу в плечо, в конце концов, воссоединятся, пообещая больше не забывать друг о друге. Но, спустя несколько месяцев они оба забьют на это обещание. И она знала это. Знала, что в какой-то день он напишет: «Я позвоню», или же «Я напишу скоро». Однако он больше не напишет и даже не позвонит. Прошло уже немало времени с их разлуки… Суджин жила прежней жизнью, но она всегда ощущала боль и некое опустошение в сердце. Не было и дня, да что там дня, не было даже минуты, чтобы она ни думала о нём, не вспоминала все их встречи и, конечно, то самое прощание. Как Суджин засыпала с мыслью о Чонгуке, так она и просыпалась. Она всегда носила с собой его письмо… то самое письмо… Уже бумага порвалась, но она каждый раз перечитывала его как в первый раз. Господи, как же ей хотелось уйти куда-нибудь на завтра, но, она обязана помогать в организации места для проведения слёта. Девушка нехотя потащила свою пятую точку в университетский зал, где её ждали такие же «счастливчики», которых по обычной жеребьевке угораздило украшать помещение для иностранных студентов. Пока все ждали профессора Маккензи, то успели даже узнать друг друга. Том Бойс — прибывший из Нью-Джерси парень, с факультета журналистики, вечно сидящий за своим ноутбуком, который был всячески обклеен различными наклейками. На его помятой клетчатой рубашке виднелось свежее пятно от кетчупа, так как он за обе щёки уплетал хот-дог из местного кафетерия. Лидия Райан — яркое воплощение настоящей «шанель». Девушка не отличается гениальным умом, но и дурочкой её не назовешь. Её волосам, будем честны, позавидует каждый, ведь, кажется, они скоро достанут до пола. Мейсон Ханю — очаровательный метис японца и американки в красных очках, который не знает своего родного языка, но всё равно смотрит аниме без субтитров. — И где он? — нахмурилась Лидия, разглядывая свои длиннющие ногти черного цвета. — Профессор Маккензи такой, такой… — Какой? — в зале раздался задорный мужской голос, и, вскоре показался и его хозяин. Профессор Маккензи собственной персоной, так сказать, чуть ли не впрыгнул в помещение. Худой, будто скелет без кожной оболочки, мужчина средних лет, который всегда роняет свои очки и, вообще, всё роняет. — Ребята, я так рад, что вы вызвались помогать мне устраивать всё это. Шучу, я устроил жеребьёвку, чтобы посмотреть на ваши кислые лица, ненавидящие меня, за то, что я отбираю ваше драгоценное время. — Бинго! — воскликнул Том. — Вы, профессор, отнимаете у меня время. — Я рад, — расплылся в ехидной улыбке мужчина, — значит ты останешься тут до девяти. В итоге, все ранее пришедшие, просидели в зале до девяти, и, измотанные вечно бодрствующим профессором, разошлись по комнатам в кампусе. Суджин, стараясь избавиться от навязчивых мыслей о завтрашнем слёте, опустив голову, шагала по коридорам, направляясь в свою комнату. Шагов по ковру, который расстилался по всему полу, не было слышно, поэтому девушка, не видящая никого и ничего вокруг, резко врезалась в кого-то, и, этим «кем-то» был Ким Тэхён. Ах, да, простите… Ким Тэук. — Ой, извини, — поморщилась девушка, глядя на парня, потирающего своё плечо, — я что-то совсем от мира абстрагировалась. — Ничего, — приподняв уголки губ, тихо произнес парень, поправляя очки на носу. — Вроде третьекурсники этажом выше, нет? — приподняв брови, шатенка начала рыться в карманах, в поисках ключей от комнаты. — Да, — кивнул Ким, почесав затылок, — но тут как-то по-приятнее ходить. Да ещё вокруг куча симпатичных первокурсниц, которые тут гуляют. — Перестань, — толкнув в плечо Тэхёна, засмущавшись пролепетала Суджин, не замечая, как краснеют её щёки. — Вообще, — натянуто замялся парень, — я говорил про Хейли Ки… В этот момент, Тэхён начал следить за реакцией Суджин, потому что, та в этот момент была безумно милой. Начав теребить свои волосы, и переводить взгляд, девушка, казалось, скоро сгорит на месте. — Шучу я, — не выдержав, захохотал Ким, — шучу… Просто ты мило выглядишь, когда тебе неловко или стыдно. — Стоп, — насторожилась девушка, — а ты разве раньше видел меня в приступах стыда или, например, когда мне было неловко? Я встретила тебя только утром, и… — Оговорился, — после долгой паузы, запнувшись, махнул рукой тот, — хотел сказать, что мне было интересно посмотреть на то, как ты смущаешься. — Ясно, — хмыкнула Суджин, открывая дверь в свою комнату, — ну, мне пора. Увидимся завтра на слёте. — Пока, — помахал рукой Ким, но у его носа была уже дверь, и, он остался наедине со своим одиночеством и мыслями о том, что было бы хорошо признаться ей, что он не тот, кем ранее назвался. Вообще, он всё ещё был удивлен, что она не распознала в нём прежнего «бунтаря», которого никогда не видела без разукрашенного лица, цветных волос, фирменной кожанки. Всё это настолько въелось в её голову, что она вряд ли распознала бы в нём его самого.