Отчислить!

Суджин считала, что нет ничего прекраснее Рождественского утра. Оно прекрасно, ведь есть момент, когда просыпаешься так рано, внутри трепещет детская радость, ты выбегаешь из комнаты, прямиком спускаешься по лестнице вниз в просторную гостиную, залитую светом, и видишь в центре огромную елку, чудесно наряженную разноцветными сверкающими шарами и переливающимися гирляндами. На макушке елки блестит золотая звезда, а под ней разных размеров коробки, обмотанные лентами и пестрой бумагой, которые нельзя было открывать целый день. И ты замираешь. Замирает сердце. Замираешь весь от восторга. Внутри лишь легкий трепет, заставляющий тебя улыбаться. По всему телу растекается тепло. Остается только ждать ночи, которая принесет много чудес и радости в день Рождества. После пробуждения, тёплая и счастливая улыбка проскользнула на губах, но почувствовав, что на второй половинке кровати пустота, девушка расстроилась. Нет, ей не хотелось чтобы там был кто-то, а особенно Чимин. Просто для неё это было каким-то напоминанием о былом одиночестве, когда все свои чувства приходилось изливать подушке. Мягкие каштановые локоны буквально две минуты назад рассыпались по подушке, но вот уже длинные кудри скользнули по шёлку наволочки цвета графит. Окно в её комнате было приоткрыто, так что в нос ударил запах корицы, кофе, печенья, гирлянд. Все это так напоминало детство, когда она просыпаясь, высовывала голову в окно, наслаждаясь запахом с улицы. Так и сейчас. Снег перистыми хлопьями опускался на серый асфальт. Ветра не было, звёзды не сияли. Небо могло заверить её, что на дворе глубокая ночь, но девушка была уверена, что уже раннее утро. И в данное мгновение прозвеневший на телефоне будильник это подтвердил. Одно движение руки Суджин, и неприятный звон прекратился. Быстрыми шагами девушка направилась на кухню. Потихоньку светало. Суета в городе давала о себе знать. В дверь звонили дети богатых родителей, которые, видимо насмотревшись фильмов, стали продавать печенье. Все бы ничего, да только пачка такого печенья, если переводить в доллары, стоила порядка двадцатки. Вот в чем отличие богатых районов, от обычных. Чимин все еще спал, но зато его собака бодрствовала. Пока Суджин заваривала чай, белая болонка успела чуть ли не допрыгнуть до её волос, да так, что девушка чуть не пролила чай. Отставив кружку, Су присела на корточки, стараясь успокоить собаку. — Наверное ты хочешь гулять, — поглаживая Синди, произнесла шатенка, — так что, пока твой хозяин спит, погуляем вместе. На улице не было так холодно, но ветер был внушителен, так что Суджин не прогадала, надев поверх платья-свитера, свою синюю парку. Благо в коридоре лежал поводок и курточка Синди, так что мороки выход из дома не принес, и девушка вышла на улицу с собакой. Улицы очень красивы двадцать пятого декабря. Ярко сверкают гирлянды, кое-где стоят красиво наряженные в разные шары и просто блестящие игрушки ёлки, магазины только начинают открываться. Ларьки тоже начинают свою работу, и счастливые продавцы в праздничных колпаках, широко улыбаясь то ли из-за обязанности, то ли от искренней радости, продают кофе обычным людям с такими же широкими улыбками на лицах. Конечно, цены в дорогих районах дают о себе знать, и, в глазах Суджин это никогда не было проблемой, но, пожив как обычный студент, девушка пару раз даже подняла брови от изумления, ведь десять долларов за чашку американо? Она подходит к одному из ларьков и просит кофе. На вопрос «латте, капучино или что?», девушка кривится и говорит, что всё равно не понимает, так что сойдёт любой. Продавец хмурится, однако всё же скрывается за оконными деревянными створками, прося подождать, и Суджин начинает топтаться на месте, прогоняя холод. — Пожалуйста, — мужчина поставил ароматный капучино, за который Су, кривя душой, заплатила десять долларов. Если в Нью-Йорке максимальная цена уличного латте составляла плюс-минус четыре доллара, то нынешняя цена в десятку совершенно не радовала. Но, чего девушка хотела от самого престижного и богатого района Токио? Обхватив своими руками стакан кофе, держа в руках поводок, девушка двинулась дальше, в сторону парка, который, к слову, был идеально чист, несмотря на слякоть в основной части столицы. Тем временем, в Нью-Йорке… За несколько часов перед Рождеством, на улицах, словно грибы, вырастают празднично украшенные ярмарочные палатки с мишурой, шарами, хлопушками и прочей бесполезной, но неизбежной атрибутикой праздника. Вокруг них снуют те, кто не очень-то хочет тратиться и надеется отхватить подарок по применимой цене. «Все за 99 центов» — гласит натяжная вывеска — более чем приемлемо. Чонгук, истратив запас нервов, словно бесчувственный, медленно шагает по тротуару, не обращая внимание ни на что, кроме музыки в его ушах. В супермаркетах яблоку негде упасть — все, кто не успел сделать покупки заранее, сметают продукты с полок, словно одержимые, не обращая внимания ни на упаковку, ни на срок годности. Покупатели толкаются доверху нагруженными тележками в узких проходах между стеллажами, то и дело слышен детский плач или капризные завывания «Купи-и…», маленькие дети едут в корзинках и тянут пухлые ладошки к полкам, стараясь ухватить что-нибудь яркое. Все это пролетало мимо Чона, который раньше был самым настоящим поклонником Рождества. Он начинал готовиться к нему задолго до декабря, а подарки для родных и друзей были куплены еще прошлым летом. Однако сейчас, когда он не видит кого-то, кто мог бы скрасить его Рождественскую неделю, парень даже и не задумывается о каких-либо подарках. Все, что он купил — в Сеуле. Как раз сейчас он вспомнил, что в день празднования Рождества, будет должен прислать маме сообщение, где напишет о местонахождении подарков, которые он купил полгода назад и спрятал у себя под кроватью. Он не ждал подарков, ведь был на сто процентов уверен, что главный его подарок уже достался другому, там, в Токио. — Юноша, — Чонгук был окликнут пожилой женщиной, сидевшей на заснеженной скамье в местном парке, — ты чего тут застыл? Ноги отмерзли? — Нет, — улыбнулся парень, голой рукой стряхивая со скамейки снег, чтобы усадить туда свою пятую точку, так как эта мадам явно была настроена на разговор, — просто не знаю что мне делать. — Всегда какая-то ересь происходит под Рождество, — грустно засмеялась старушка, подняв голову вверх, — у меня вот, дочь родная с мужем решила уехать в Тайланд. А я вот, тут, одна буду сидеть в Рождественский день, смотреть на салюты, слушать гул молодежи и вздыхать, осознавая, что с каждым годом становлюсь все более ненужной ей. Она выросла, ждет ребенка. Муж мой, старый дед, помер год назад от инсульта. Вот так и остаешься один-одинёшенек и тихо, плавно, начинаешь перетекать в состояние ожидания своей кончины. Бог, не знаю, есть он или нет, надеюсь там, позволит мне хоть иногда приходить к ней во сны и давать советы, а то эта дура точно что-нибудь, да натворит. Чонгук тихо кивал в ответ, не выдавая ком, собравшийся в горле. Он сочувствуя, глядел на печально улыбавшуюся даму, в глазах которой видны были еле-заметные слезы. Он понимал, что когда-то сам будет таким, но верил, что до своего заслуженного конца, будет окружен любовью и будет нужен тем, кого полюбил и воспитал. — Любовь всей моей жизни, — хмыкнув, начал свою историю Чон, — та еще загадка. И главное, что как только я пытаюсь её разгадать, она, какой-то неведомой силой, будто отбрасывает меня на несколько ходов назад, как в какой-нибудь глупой настольной игре. Когда я впервые встретил её, я и представить себе не мог, что та знойная, грубая и черствая блондинка растопит мое сердце. Понимаете, она была единственной, кто думал обо мне, когда мне было плохо. Она такая… Я не знаю, как объяснить то чувство, которое я испытываю, думая о ней, стоя в паре метров он её. Я помню то ощущение, когда впервые увидел её. Меня одолело чувство восторга, которое ударом под дых выбило весь воздух из груди. Её голос окутал меня тёплой и невидимой тканью, которая, скорее всего, была бы просто бесценной. Забыть Суджин я не смогу, наверное, уже никогда, и никто не сможет её мне заменить. Су была тем, ради чего я жил, и, потеряв её, её доверие, я потерял весь стимул просыпаться по утрам. Моя жизнь — это второсортный сериал, напоминающий день сурка, в котором абсолютно ничего не меняется. Она… Я не знаю, в какой момент настолько упустил её. Сейчас, в другой стране, мой бывший лучший друг, который еще год назад объяснялся ей в своих безответных чувствах, находится рядом с ней, говорит с ней, смотрит на неё. Я… — Хочешь прямо сейчас рвануть в то место? — улыбнулась женщина. — Да, — грустно покачал головой Чонгук, лицом хватая падающие снежинки, — но, она возненавидит меня еще больше, если я позволю себе это сделать. — Ты любишь её? — резко спросила женщина, пронзительно смотря в глаза Чона. Получив неуверенный кивок, она чуть ли не закричала: — Так беги в этот чертов аэропорт, ищи её местонахождение, пока не поздно! — Даже если лететь туда четырнадцать часов? — засомневался парень, глядя в сторону. — Даже если все настолько плохо. Если любишь — будешь добиваться, а если опустишь руки — значит оно тебе и изначально было не нужно. И никто не знал, что сейчас будет делать Чонгук, так как история продолжается на Суджин. Прошел уже час, как девушка вернулась домой, где уже вовсю на кухне орудовал Чимин, который, к слову, действительно очаровательно смотрелся в комплекте из красного фартука и такого же цвета кухонных прихватках, в которых он держал противень с Рождественским печеньем. — Как вкусно пахнет, — одетая в домашний костюм с оленями, Суджин, побежала на кухню, не скрывая своей детской радости, которая уже давно растопила сердце парня. — Это все можно будет, когда наступит ночь с 24 на 25 декабря, — растянулся в улыбке Пак, трепетно складывая печенье на тарелку, а затем накрывая кухонным полотенцем. — Кстати, Суджин, я со вчерашнего дня так и не нашел свою подарочную карту в магазине напротив, и, только сейчас вспомнил, что она скорее всего во внутреннем кармане моей куртки, которую я носил вчера в магазин. Можешь заглянуть во все карманы, а то новая партия печенья без муки у меня не делается, соответственно мои руки тоже сейчас не самые чистые. — Ага, — кивнула Су и пошла в коридор. Сложив руки на бок, девушка сразу стала осматривать вешалки, на одной из который как раз таки и висела та самая куртка. Шумно выдохнув, девушка первым делом обыскала левый карман, но, ничего кроме мелочи там не обнаружила, так что взялась за правый. Ничего, кроме чека… Глаза девушки моментально округлились, как только этот чек растянулся чуть ли не до пола. Там, видимо, были продукты, которые он купил вчера. Что двигало ей в тот момент — никто не знает, скорее всего, элементарное любопытство. Суджин принялась читать список. Курица, апельсины, сахар… таблетки «Ловерон»? Сначала это не говорило ей ни о чем, но после этого, в голову сразу стали приходить воспоминания, как несколько лет назад, будучи маленькой дурочкой, она хотела сделать «то самое» с былым Тэхёном, но не знала как. Так вот, она читала, что это средство является естественным возбудителем партнера. Далее список продолжили резинки от компании «Durex», и, девушка уже стала было сомневаться в дате, и, сразу заглянула на неё и спокойно выдохнула. Видимо этот чек он получил, когда собирался устроить романтический ужин со своей девушкой. Суджин могла признаться честно, что поначалу, перепугалась и хотела было бросить чек в его лицо, собрать вещи и рвануть обратно в Нью-Йорк. — Нашла! — воскликнула Суджин, вприпрыжку шагая на кухню с картой в руках. — Отлично, — затанцевал на месте Чимин, — значит я, при покупке вина, смогу получить особенный подарок. Я бы мог его купить, но, согласись, куда приятнее, когда ты получаешь что-то эксклюзивное бесплатно. — Лично я люблю полусладкое, — пожала плечами шатенка, одновременно играясь с подбежавшей пару секунд назад Синди. — Аналогично, — щелкнул пальцем Пак, загружая противень в очередной раз. Вечер. День заканчивается. Его краски все бледнее. Они расплываются — день тает. Солнце склоняется за горизонт и тоже постепенно уходит. Ветра нет, так что, снег спокойно падает на холодные улицы Токио. Небосвод окрашивается от разных цветов. Вспоминается закат, но потом все исчезает, небо становится серым, с темными силуэтами деревьев, домами. Оно еще светлое, но это ненадолго. Тут и там мелькали рождественские украшения, мигали гирлянды, окаймляя вывески лавок, витрины манили новогодними «скидками». — Ну Чимин! — захныкала Суджин, когда уже в сотый раз предлагала свою помощь на кухне. — Позволь мне приготовить свои фирменные кексы! — Я не знаю, — не выдержав, засмеялся Пак, — я действительно понятия не имею о твоих кулинарных навыках, но, так уж и быть, твори. ― Чимин, я готовлю не первый раз и знаю, как надо вести себя на кухне, ― с улыбкой поясняла Су. ― Вот увидишь, я даже не испачкаюсь. Брюнет, прищурившись, посмотрел на девушку, после чего вернулся к нарезке салата. Вопль Суджин разнёсся не просто по всей кухне, но и по всей квартире. Когда Кан приземлилась на самую мягкую часть своего тела, следом, прямо на неё, упала и миска с творожным тестом, необходимым для кексов. Вся грудь шатенки была вымазана в этой массе, медленно стекавшей ниже. Некоторое время, сдерживая смех, она просто просто сидела на полу, выжидая, когда боль утихнет. Чимин обернулся на шум и, заметив Су, сидящую с широко расставленными ногами и измазанную в тесте, начал смеяться. ― Я упала, вообще-то! ― обратила внимание девушка, пятая точка которой ещё продолжала ныть. Пак указал на тесто на теле Суджин. ― Я же говорил, что ты испачкаешься! ― стирая слезу от смеха, напомнил парень свои недавние слова с такой гордостью, будто объявил о захвате какой-нибудь страны. — Лучше помоги мне, — перестав смеяться, произнесла Су, протягивая ему руку, на что парень хотел было потянуть её в ответ, обходя лужу, но, так и не смог устоять на ногах и поскользнулся, звучно падая на то же место, что и Суджин. Обоих разразил хохот, и они, как маленькие дети, стали просто валять дурака, стараясь измазать друг друга этой смесью как можно больше. В итоге, оба вышли из кухни в отличном настроении, но в отвратительном виде. За несколько часов до полуночи, ребята решили посмотреть фильм. Чимин никогда не думал, что просмотр рождественских фильмов может оказаться настолько приятным времяпровождением. Шерлок раньше никогда и не предполагал, что сидеть, может и на приличной дистанции, на диване с ней, настолько уютно. В такие моменты фильм кажется не таким уж и раздражающим, плед, в который он себя закутал, словно становится теплее, а какао определённо точно превращается в самый вкусный напиток из всех существующих. Чимин и Суджин сидели на диване, оба укутанные в разные пледы и смотрели, по рекомендации парня, «Гринча». Это был любимый рождественский фильм Пака, отчего именно он взял на себя роль главного комментатора во время просмотра. Суджин же лишь иногда закатывала глаза в те моменты, когда парень позволял себе спойлерить. — Все, осталось несколько минут до полуночи, — одетая уже в красивое красное платье с белым воротником, Суджин, стояла, глядев в то панорамное окно. — Су, — мягко произнес, встав рядом у окна Чимин, — я безумно благодарен тебе сейчас. — За что? — спросила, приподняв брови шатенка. — За то, что ты здесь, — склонив голову, улыбнулся парень, заметно краснея, но, затем распрямился и продолжил. — Просто ты как всегда… Выручаешь меня. Я остался на Рождество совсем один, и, я даже не надеялся, что ты примешь мое приглашение. Я правда счастлив, что ты здесь. — Я тоже рада, — тихо кивнула девушка, — что отбросила былые воспоминания и приехала сюда. Я знала, что мы с тобой похожи, но, думала что вряд ли смогу сыскать такого же друга как ты. — Да, — посмотрев в пол, покачал головой брюнет, — друга… Суджин, я… — Салют! — прервала его Су, запрыгав на месте. — Он так красив, когда глядишь с настолько большого окна! — С Рождеством, — улыбнулся Чимин, доставая из-под ёлки блокнот, по форме напоминающий книгу из твердого переплета. — Тут мои стихи. Я не знал, что с ними делать, но, думаю, тебе они понравятся. — Ого, — удивилась, не снимая с лица улыбку, Суджин, — я и не знала, что ты пишешь… Обязательно прочту! У меня тоже есть для тебя подарок. Девушка отлучилась в свою комнату, как вдруг, пока Чимин дожидался её у окна, охранник стоял около двери и настырно жал на звонок. — Здравствуйте, — вопросительно произнес брюнет, в голове прокручивая, по какому поводу мог зайти этот громила, — что-то случилось? — Нет, господин Пак, — откашлялся мужчина, — только вот какой-то паренек без пропуска, утверждает, что тут сейчас находится его девушка, а вы его давний друг, я… — Гони в шею, — равнодушно отрезал Чимин, — и скажи, что она, не хочет его видеть. Охранник лишь покачал головой в ответ и покинул место, оставляя на лице парня одно лишь раздражение. Если бы он хотя бы имел понятие о том, что сейчас Суджин, вернулась слишком рано и смогла услышать долю разговора. Девушка не хотела портить праздник, но и себе жизнь тоже. — С Рождеством, — выдохнув, улыбнулась шатенка, подбегая к спрятавшему раздражение парню, — я долго думала, что выбрать, вот, сошлась с собой на мнении, что свитер с оленями самое то. Банально, но на все времена. — Спасибо, — растянувшись в улыбке, Чимин обнял девушку, похлопывая по спине, — я буду носить его даже жарким летом, если буду уж очень сильно скучать. — А я буду перечитывать твои стихи, — засмеявшись, кивнула Суджин, вспоминая об охраннике, — знаешь… Ты не против, если сейчас я выйду на пару минут? Мне надо забрать свой кошелек, который я случайно оставила в кофейне, когда гуляла утром. Благо я додумалась вложить туда свой номер, а добрый администратор сразу же позвонил мне. — Хорошо, — покачал головой Чимин, — я буду ждать. В спешке надев серые угги и синюю парку, девушка выбежала в подъезд, и, не став дожидаться лифта, помчалась вниз по лестнице. Оказавшись в холле, Су выскочила за дверь, поспешно натянув взятую ранее шапку, после чего побежала улицу района, решив, что должна что-то сделать. Она должна хотя бы понять, что будет дальше. Пока девушка, из последних сил сдерживала слезы, вокруг все гудели, заставляя путаться, теряться. Крики, гулы, шум, звук фейерверков — все слилось воедино, не позволяя даже на секунду здраво мыслить. И вот, со сбившимся дыханием и застывшей предательской слезой, она видит знакомый силуэт, чья голова безмятежно вздернута вверх, рассматривая салюты, которые не прекращались, как и те чувства, которые были выжаты из обоих. Услышав звук, парень, а именно Чонгук, обернулся, и, не отразив ни единой эмоции, стеклянным взглядом глядел на неё. Ничего, кроме пугающей тишины между ними, которая сопровождалась весельем и гулом вне. — Ты же не хотела меня видеть, — грустно хмыкнул Чон, делая шаг навстречу, — или ты просто пришла меня пожалеть? — Для чего? — не сдерживая слез, спросила Суджин, с красными от мороза щеками. — Тебе скучно живется? Ты же знаешь, что если мы и испытываем друг к другу не слабые чувства, у нас все равно это долго не продержится. Мы слишком разные. Ты — собственник, который не ищет чего-то нового. Я — вечно стараюсь разнообразить свою жизнь, не цепляюсь за старое, люблю свободу, которую ты мне вряд ли дашь. Нам уже изначально суждено быть с другими людьми, пускай мы может и не полюбим их так же сильно, как друг друга… — Но что делать? — парень поднял голову вверх, а его глаза блестели от нарастающих слез, сдерживать которые, было все труднее и труднее. — Я не могу без тебя. Каждый раз, думая о том, какие меня ждут отношения, если ты так и уйдешь из моей жизни, я понимаю, что никогда не найду такую как ты. Мы пережили слишком много, чтобы брать вот так и… Быть чужими. — Чонгук, — печально улыбнулась Суджин, подходя ближе, — ты всегда говоришь так. Но потом, как только мы отдалимся — ты и не попытаешься что-то сделать. Я ничего делать не хочу. Он не мог понять, что конкретно сейчас чувствовал: боль, опустошённость, горечь или безысходность. В парне бушевал круговорот эмоций, вызывая болезненные спазмы в груди. Неужели он с каждой секундой все стремительнее теряет её? — Прости, — смысла сдерживать слезы уже не было. Чонгук внезапно останавливается, цепляясь за её холодную ладонь и смотрит на неё все теми же влюбленными, отчаянными глазами. В них столько боли, непролитых слёз и невысказанных слов. — Я дурак. Надеялся на Рождественское чудо, но понимаю, что только все испортил. Я люблю тебя, Суджин, но, видимо, уже слишком поздно. — Да, — выдохнула девушка, пуская последнюю слезу, — поздно. Вокруг обоих, как будто все замерло. Остановились фейерверки, люди перестали кричать, только они. Двое, что не скрывают того, что любят друг друга, но в глубине души понимают, что все в конечном счете закончится как обычно. Они отдалятся. — Чонгук, — серьезно проговорила девушка, — ты не понимаешь. Ты же помнишь, как мы сотню раз сходились, а потом снова расставались. Ты думаешь, что так не будет дальше? Никто не спросил меня, как на самом деле я буду чувствовать себя? Может, мои чувства к тебе уже не так сильны, как раньше, просто потому, что я устала? Я... Девушка не успела договорить, как рука парня притянула её к себе, и её голова была прочно прижата к его израненному сердцу, которое в данный момент колотилось как бешеное. Суджин плакала, пока он поглаживал её по спине, роняя свои слезы на её шапку. Такова судьба. Такова Рождественская ночь.