Дом Воспитания.

      - Доброе утро, Лой, - в небольшой комнате зажигают свет, довольно громко будят, это даже удивляет меня. У кого-то отшибло память, что кричать здесь нельзя. Судя по юношескому голосу, это кто-то с нижнего этажа. Только там обитает молодняк. Еще только восемь, а весь дом уже стоит на ушах. Уж кому дают поспать, так это только не мне, хотя я слишком наивен - я тут, скорее всего, единственный, кто еще не продрал глаза. С минуту я лежу в кровати, но почти сразу оказываюсь на ногах, укутавшись в простыню. Забывчивый некто, явно не решается зайти, спрятавшись за дверью так, что я успеваю прикрыть всю свою бесстыжую наготу. Пока я собираюсь в ванную, в комнату снова заглядывает "пришелец", замечаю это, только когда мне советуют быстрее одеться и идти наверх. Раздраженно подтягиваю простынь, норовящую сползти с плеча, нервно прикрывая свежий красный рубец.       - Стучаться надо! - довольно резко одергиваю заботливого мальчика. - Второй раз пришел без стука и слишком внезапно! - мне можно огрызаться на других, тех, кто моего статуса.       - Но вам правда лучше поторопиться, – «Вот зануда», – думаю я, оборачиваясь, зевая и меряя заинтересованным взглядом утреннего гостя.       – А что, у него опять кризис? – в моем голосе слышится намек на иронию. Красивый мальчик с короткими каштановыми волосами и очень изящной фигуркой смущается от услышанного. Тут вольность на такие слова обычно не приветствуется, вот он и краснеет, новенький, два дня тут живет, а общие правила уже знает. Лениво выпутываюсь из простыни, быстро одеваю светло-серую пижаму.       - Ну, нет, просто в студии не убрано, туда же никто доступа не имеет, а Господин Фенрир недоволен, вот, тебя потребовал срочно.       Я еще раз зеваю и, ничего не отвечая, иду в ванную комнату. Думаю, мальчик догадывается, что ему нужно уйти.

***

      Наверное, непонятно - что за странный дом? Это наш с Фенриром просторный дом. Мы давно мечтали о своем доме, и вот несколько лет назад позволили себе его. Так получилось, что до этого момента мы успели стать Д/с парой по договору, бессрочному, правда. Да, все верно, он – мой Хозяин. Год назад Фенрир основал наш дом в качестве Дома Воспитания. Это было наше общее решение. Мы принимаем сабов из БДСМ клуба «Черная пантера», Господа у нас появляются сами - в основном те, кто готов заниматься воспитанием будущих рабов. Рабы - так тут называют сабов, и это не дает строгой обстановке сойти на нет. Меня тоже так называют, но у меня только один Господин, он же Фенрир, а я - его единственный раб. Но тем не менее, мне нужно слушаться и других, дабы не подавать плохого примера другим рабам, поэтому мой хозяин очень строг со мной, даже когда мы наедине. Дом большой - три этажа, на первом этаже живут рабы, наверху - Господа, посередине тоже рабы, но те, у кого есть определенные обязанности по дому. Рабы, Господа и я не покидаем наш дом. Рядом есть сад, в котором можно свободно гулять. Я люблю свой дом и спокойно отношусь к происходящему.

***

      Зайдя в белоснежную ванную комнату, замираю перед зеркалом, что расположено на стене, во весь рост, глядя на свое отражение. В голове проносится воспоминание о вчерашнем дне: он пришел в комнату, а я спал днем, так крепко, и не встретил гостей, даже не прибрался у себя. Он наказал меня тогда.       Поэтому на моей спине красуются яркие полосы, немного болят, но мне нравится, как они смотрятся. Я хочу увидеть их еще раз, медленно снимаю рубашку и небрежно кидаю на кафельный пол, не отводя взгляда от собственных зеленых глаз - сегодня я кажусь себе чуть более живым, чем всегда. Я поворачиваюсь вполоборота, любуюсь фигурой. Я достаточно стройный, с немного угловатыми чертами, но привлекательный, даже для самого себя. Поворачиваюсь еще немного и наблюдаю роспись на спине, она алеет крестом, это были два самых сильных удара кнутом среди остальных, что теперь замечаются только под внимательным рассматриванием.       В комнате раздается резкий стук, шаги по паркету, и я включаю воду, изображая утреннее умывание. Практически одновременно с моей попыткой притворства в ванную заходит мужчина, Алес, Верхний. Поворачиваю голову и замираю.       - Ты, конечно, можешь сколько угодно считать, что тебе можно опаздывать, но мне сказали притащить тебя за шкирку, - холодно бросает блондин, а я понимаю - он это сделает прямо сейчас. Алеса боятся многие - у него очень жесткий взгляд, и выглядит он очень внушительно. Тело у него крепкое, сильное, как у дикого кота, он сам по себе хищник. Очень внимательный ко всему, даже к мелочам, он может высчитать секунды опоздания, не задумываясь, сказать сколько раз и кто провинился за последний месяц. А еще он человек вкуса - он обожает фиолетовый цвет, и он ему идет. В этот раз он одел рубашку именно этого цвета, небрежно расстегнув две верхних пуговицы, а также черные обтягивающие брюки, отлично подходящие к такому свободному стилю. Потрясающе опасный человек, гроза рабов, особенно для того, кого он выбрал. Я не смотрю ему в глаза, протираю влажными руками лицо и выключаю воду. Жаль, конечно, неужели я правда надеялся умыться?       - Оденься, - Алес скрещивает руки на груди. - он хочет увидеть, как я это делаю.       Тут многие на меня пускают слюни и не только их, но для всех я строго неприкосновенен, пока Фенрир не распорядится. Сегодня Алес может ко мне даже прикоснуться, и я чувствую, как он ожидает этой маленькой радости. Как только я надеваю ночную рубашку, брошенную на пол, он, не дожидаясь, хватает меня за загривок, цепляясь сильными пальцами в волосы, и просто выволакивает из комнаты. Мне неприятно от этого, потому что это действительно унижает - когда кто-то по поручению волоком тащит тебя к Хозяину, как нашкодившего котенка. Я не шиплю, хотя хотел бы, а торопливо следую за ним. Мы проходим этаж, по пути встретился Виктор и седьмой по левую сторону от него. Да, номера, забыл сказать, вместо имени рабам дают номер: первое они получают только после обучения, если на них находится Хозяин. Зато я именной, и это мне напоминает Алес, когда мы доходим до массивной двери. Он осторожно открывает её и проталкивает меня в центр комнаты, автоматически падаю на, приятный на ощупь, алый ковер, не поднимаю взгляда.       - Фенрир, Лой прибыл, примите спящую красавицу, - мужчина улыбается, я это слышу. Если он так говорит, значит, мой Хозяин стоит к дверям спиной, кидаю украдкой взгляд - угадал. Раскачивается на носочках, одет с иголочки: костюм, вычищенные ботинки, все черное и волосы средней длины зачесаны назад, со всей тщательностью подчеркивая его особую способность к строгости и порядку. Мне, сидящему на полу, становится неудобно - я в пижаме, быть здесь в таком виде - это позор.       - Спасибо, Алес, навестите пятого, вероятно, он тоже все ещё в объятьях Морфея. Утром я не видел его в столовой, - лед в голосе, Антарктида в атмосфере.       Алес уходит, щелкает замок, а мне самое время напрячься. Я быстро принимаю позу, в которой обычно принято разговаривать с Хозяевами - на коленях, руки сцепить за спиной в замок, спина прямо, голову опустить, в общем, идеален, пример всем. Дело выучки, если честно. Со временем привыкаешь замирать надолго, но сохранять все достоинство в своей осанке, в строгости соблюдения позы.       - Мм, какая исправная осанка, - подходит, спокойно и небрежно утыкается носком ботинка мне в колено. Я ощущаю собственный трепет перед этим человеком. Как я вообще умудряюсь проспать, если знаю, что он будет страшно огорчен, если сказать мягко.       - Я дождусь от тебя когда-нибудь, - на этих словах он присаживается корточки, хватает меня за волосы и резко дергает назад, встречаемся взглядами. Плавленое серебро, обжигающий холод в его глазах, как я могу такому не покоряться. Между тем он продолжает. - Что ты, грёбаная собака, перестанешь просыпать тогда, когда я жду этого меньше всего?       От его тона становится тесно в штанах, от его запаха, от его вида, от него в целом. Я краснею, предательски сглатывая.       - Говори, - он отпускает мою голову, но я не двигаюсь.       Хочется улыбнуться, но вместо этого тихо и четко отвечаю:       - Простите меня, я долго не мог уснуть, Ваш урок стал очень запоминающимся.       - Не заметно, - цокает языком - очевидно, я утомляю эпитетами, но его нужно баловать таким обращением, или его настроение испортится окончательно.       - Простите, - повторяюсь, переволновавшись, опускаю взгляд и тут же получаю звонкую пощечину.       Возвращаю голову в исходное положение, снова смотря в лицо своего Хозяина. У него тяжелая рука, бьет всегда так, чтобы было ощутимо.       - Не прощу, - мягко сообщает мне эту не очень радостную новость, нежно гладя по раскрасневшейся щеке, цепляет пальцами за подбородок, чуть отводит его, оценивая взглядом эффект воспитания. Эстет по натуре, что с него взять. Жду приговора.       - Вчера провинился, ночью не спал, утром проспал, не явился по приказу, сейчас моя собака в пижаме, когда её Хозяин одет и готов встречать новый день.       Я теряюсь, в моей голове все это складывается не перспективным исходом.       - Испортил мне настроение, - наклоняя голову, странно улыбаясь, заканчивает он. - Наказан!       А вот и приговор. Я только моргаю, нервная дрожь пробегает по телу. Фенрир отходит от меня, в этот момент из его кармана раздается трель - кто-то звонит. Слышу щелчок телефона-раскладушки, отвечает он сухо и явно без интереса - его прерывают на любимом процессе.       - Нет... да... когда? Выезжаю, - снова приближается, но не бьет. Кладет руку мне на голову и ласково по-хозяйски треплет волосы. - Я буду занят, а моя собачка отправляется чистить студию, после чего собачка идет в зал номер два, там ждет Алеса, а потом Виктора, потом идет на кухню, помогает готовить, и снова идет к Алесу, и просит наказать его еще раз, после идет к Виктору и обучает седьмого. Все понял?       Я слабо киваю, стараясь запомнить все сказанное. Он назначает мне суровый приговор, Алес и Виктор - это последние инстанции, у них вообще нет понятия жалости, они так накажут, что забудешь даже собственное имя или номер. Ослушаться я не могу, только еще раз кивком подтверждаю незаурядную понятливость.       - А вечером ко мне, - убирает руку и уходит, шумно хлопнув дверью. Дышать становится легче.       Собираю остатки самообладания, поднимаюсь с колен, бегло осматриваюсь. У него тут, как в музее: убрано, строго, массивно. Вся мебель темная, резная, под заказ, постель в другой комнате. А тут только стол, кресло, книжный шкаф с разнообразной литературой. На стенах висят его фото-работы. Он стал фотографом давно. У него огромный талант. Прорвался вместе с ним в жизнь и меня провел за собой. Все снимки цветные, кроме одного, над его столом – я в черно-белом исполнении, после наказания, в позе, и у меня дикий и возбужденный взгляд, а за моей спиной все Хозяева дома, у каждого плеть в руке. Это было давно. Как-то даже вспоминается и картинкой всплывает из памяти: его каприз - сделать это фото и требовать, чтобы после сотни ударов я не смел плакать. Как я тогда смог выдержать, черт его знает, но свое он всегда получает. Потом неделю мне позволяют жить у него в комнате и спать на этом вот ковре, в центре. Да, он не отличается общительностью со мной, даже в постель берет редко, но если берет, я становлюсь счастливым. В его жестких методах проглядывается холодная расчетливость - как сделать своего единственного раба полностью счастливым? Сделай его несчастным, лиши его всех привилегий, а потом постепенно, нехотя позволяй что-либо. И любой пес со мной согласится. Интересно, вам приходилось видеть собаку, которая не знает нежности, но стоит оказать ей желанное внимание - в этом животном с отчужденным взглядом тут же найдется та самая нежность, ласка и бесконечная благодарность? Она будет лизать вам пальцы и думать, что нет ничего на этом свете лучше, чем вкус вашей кожи. Я тоже не знаю вкуса лучше, чем вкус его воли, силы и непреклонности в решениях.       Очнувшись от мыслей о прошлом, я вспоминаю: мне стоит идти, что я поспешно и делаю, не дожидаясь, пока Алес снова явится за мной собственной персоной.