Дом Воспитания.

      Доктора я прошел. Алиса осмотрела меня с ног до головы, отметила, что я очень удачно сложен. При всей своей чувственной натуре Алиса - воплощение медицины, для неё не существует красоты, есть только удачный вариант природного образца и не удачный. Теперь я не задаюсь вопросом, почему она работает в столь изощренном месте, а не в медицинском центре, скажем. Кстати, должен заметить, что кабинет у неё белый, но все канцелярские приборы черные. Алиса мне поведала, что это - фишка для психики, цвета оказываются настраивают человека на определенный лад в плане эмоций, а черный, наоборот, поглощает любые всплески, хотя он, конечно, и подавляет в какой-то мере, но уровень депрессивных состояний снизился после нового введения в стиле. Это, оказывается, заслуга Кошмара, он психотерапевт в прошлом. Я, сколько знал область психологии, столько думал, что черный наоборот загоняет. Странное место, очень странное. За целый день я успел переделать много дел, например, я поел, привел себя в относительный порядок, принял какие-то лекарства и даже почитал какую-то медицинскую книгу, которую выпросил у Алисы. В общем, занимался, если честно, тем, чем занимаются люди, которым нечего делать. С Ричи увидеться мне не дали, сказали, что увижу его вечером. Так до вечера я читал книгу, пока ко мне снова не постучались. В надежде, что это не за мной, лежа в кровати, я накрылся книгой и прикинулся спящим. Дверь тихонько отворили.       - Спящая красавица, на выход. Открываю глаза: в проеме незнакомый охранник с весьма классическим выражением лица – кирпич.       - А если не хочу?       - Выволоку и не спрошу.       - Тогда пойду добровольно, – показываю пальцами кавычки и прячу книгу. На сборы мне дают ровно три секунды, после чего он делает шаг в мою комнату, весьма угрожающе протягивая ко мне руку.       - Я сам, - обхожу амбала и юркаю в коридор.       - За мной иди, - шкаф грубо отпихивает меня в стену, опережает и идет вперед. Оказывается, я проживаю на третьем этаже, т.к. мы спустились ровно на два пролета по лестнице. Попав в гостиную, я тут же попятился назад в желании срочно потеряться и не найтись до рассвета. В зале темно, это ладно, зал разделен на красно-синее освещение, это тоже ладно, на импровизированном пятачке играют в аукцион, тоже проходили, даже скучно, «продают» какого-то уже довольно взрослого парня. Меня убивает только то, что, во-первых- не видно лиц, это, стало быть, у них в норме - они скрыты за масками, во-вторых- я вижу в углу фигуру в белом, и его белое, кажется, в чем-то запачкано, в чем-то темном, на коленях лежит тощее тело и его спина мне напоминает хорошо изрисованный холст. Да, клиенты все в белом, а все остальные либо в фартучках- это прислуга, либо просто в трусах.       - Блад плей, - Кошмар появляется из ниоткуда, я узнаю его по голосу, потому что он внешне слился с гостями и так же не раскрывает своего лица, - возбуждает?       - Нет, - отвечаю быстро и четко. Охранник заталкивает меня в зал и громко хлопает дверью, нарочно, паскуда.       - Только тебя и ждали, еще раз будешь медлить, три шкуры спущу.       - Я не буду медлить, - на автомате отвечаю, а сам не могу отвести взгляда от того, что вообще происходит в этом месте. Никакой шумной музыки, никаких трясущихся тел, всё тихо и спокойно, слышно где-то переливы классики с потолка. Садисты способны вести светские беседы между собой, или обсуждать, как лучше сделать прокол соска и под каким углом, пока мазохисты испытывают на себе самые разнообразные ощущения. В общем, жуть накатывает от того, что в комнате спокойно. Это диссонирует с тем, что в ней делают. Меня вроде как заметили, и даже повернули в мою сторону головы. Хули, свежее мясо, налетай! Прыскаю смехом, а Кошмар уже уводит меня под взглядами - дулами в закуток.       - Разденься, как все, и в очередь, улыбку с лица либо сам уберешь, либо я сотру. Успокоиться мне не удалось, потому Кошмар просто размазал меня, сдержав своё обещание. Пока я приходил в себя, он куда-то делся. Щеку жжет, и губа треснула, отличное начало. Быстро стаскиваю одежду, всю, кроме детали нижнего белья, и в сопровождении очередного охранника плетусь в небольшую очередь, на меня вешают табличку с номером восемнадцать. Что это значит- я могу только догадываться. Впрочем, ладно, я смотрю на процесс. Он проходит без извращений, т.е. выходит лот, стоит, круглая штука под ногами вращается, показывает его со всех сторон, зрители смотрят. Потом раздается звонок, между столиками быстро снует слуга, собирает какие-то бумажки, затем объявляют того, у кого больше балов.       - А при чем тут баллы? – спрашиваю спереди стоящего кудрявого парня, шепотом.       - Мы сами их ставим. После проведенного времени, мы должны дать клиенту белую бумажку, количество точек на ней- это баллы, от одного до пяти. Они их копят и потом могут играть на аукционе. Есть еще система красного аукциона, но я там не был. Понятно, в общем, да- занятная система. Снова звенит звонок и очередь уменьшается. Клиент с покупкой либо сразу уходит куда-то, либо проводит какое – то время с покупкой в зале. Самое интересное то, что те, кто снизу, не сидят на полу, и не стоят на коленях.       - А те, кто не на аукционе? – снова тереблю парня.       - Те достаются в любом порядке, в любое время, за лимит, а могут вообще ничего не заработать.       - А лимит ниже, да, чем аукционные баллы?       - Ниже. За право участия есть взносы, они превышают часовой лимит, незначительно уступают двухчасовому, а время проведения встречи полтора часа. В любом случае, клиент платит много. Очередь снова шагает вперед, и мне вдруг становится не по себе. Как это, я- да с молотка, а ещё, кстати, за чужие оценки, и вообще, уму не постижимо, я всегда принадлежал одному человеку. Хочется удрать, но я знаю, что за мной смотрят, и стоит сделать шаг в сторону, быстро вернут, а потом Кошмар откошмарит меня по первое число. Вот, что еще удивляет- какого черта он пытается меня воспитывать, так, как будто бы у него есть право. Ах, да, право, оно–то есть, но он мог бы и не пользоваться им. Запихнул меня сюда, в этот зал, выгнал на непонятные игрища, и теперь, наверное, доволен тем, как я не могу отступиться от его решения и паникую. Я настолько удаляюсь в свои мысли, что пропускаю свою очередь, меня загоняет охранник, который заметил, что я торможу. Как только ноги коснулись полукруглого постамента, он немного выждал и начал вращение. Стараюсь цепляться взглядом за окружающие предметы- несмотря на его медленное движение, меня одолевает чувство тошноты. Ощущаю, как дрожу, как на меня смотрят, как изучают взглядами хищников, как готовятся выкладывать баллы за тело, которое они видят впервые. Моё вращение затянулось, никто не спешил расставаться с баллами ради неизвестного. Но, рано или поздно, даже вечное, конечно, кончается, и я слышу звонок. Ах, это они намеренно дали подумать им, точно, я уж забыл про это, ожидал воплей, криков, брызгания слюнями. Круг под ногами останавливается, наконец, могу отдышаться и перестать чувствовать подкатывающий к горлу комок. Я слежу глазами, куда пошел слуга, к кому. Молодой парень в фартуке быстро нашел моего покупателя и вручил ему ключ, после чего пригласил забрать меня. Я бы с радостью охарактеризовал его хоть как-то, но опять же: маска, костюм, и единственное, что можно сказать- это телосложение, явно спортивное, крепкое, даже есть ощущение, что он просто качок. Покупатель подходит ко мне, я чувствую от него запах мужского парфюма, явно не дешевого. Нотки бриза и меда. Он берет меня за руку, выше локтя, и уводит прочь с этой штуковины. Для начала он решил, что мне надо выпить, потому первый пункт: остановка – барная зона. К нам сразу подлетает официант и задает стандартные вопросы, на которые мужчина отвечает не менее стандартно, виски с каким-то дико сложным названием, а мне кофе – двойной эспрессо. Откуда он знает, что я хочу спать? Не важно, наверное, выгляжу, как щенок, с помойки подобранный, жалкий и зачуханный.       - Пей, пожалуйста, - до меня доносится хриплый, низкий голос покупателя, он почти шепчет.       - Спасибо, Господин, - на автомате отвечаю, взяв со столика маленькую кружку.       - Твоё имя?       - Лой.       - На ближайшее время, Кристин, - моё. Запомнил?       - Да, - несколько удивленно звучит от меня. Киваю, наконец, пробую эспрессо на вкус. Горечь резко сковывает скулы, не люблю горькое, но показывать этого не собираюсь.       - Привык держать всё в себе? – замечает Кристин и забирает у меня чашечку, поставив на столик.       - Почему вы так думаете?       - Глаза выдают. Тебе не понравилось горькое. Вот тут,... - он коснулся рукой в перчатке моей щеки. - Проскользнуло легкое напряжение, так, словно ты пытаешься сдержать порыв, разжать челюсть и выплюнуть кофе.       - Ну, если бы я им плевался, вы не оценили бы.       - Верно, я просто хотел сказать тебе, что сегодня я не дам тебе шанса держать в себе что-либо вообще, начиная от криков страдания, заканчивая воплями наслаждения.       - Я - не мазохист, Кристин, - предупредил его сразу, жду реакцию.       - С любом сабмиссиве есть зерно мазохиста, вопрос только в том, как его проращивать и кто это будет делать.       - Полагаю, сегодня это будете Вы.       - Да, верно. Допивай. Я хочу увидеть, как ты удержишься от того, чтобы не скривиться, - я вдруг обращаю внимание на его губы, они тонкие, немного сухие, растягиваются в улыбке- больше искренней, нежели насмешливой.