Дом Воспитания.

      Некоторое время спустя, Кристин поднимается и увлекает меня за собой, на выход, в коридор.       - У нас всё будет, надеюсь, ты это понимаешь? – спрашивает меня садист, поворачивая в какой-то закуток, в котором едва можно узнать проход в комнату.       - Да, конечно. Не то, чтобы я жаждал нашего вечера, но я понимаю, что выбора, как такового, тут не существует. И ты либо будешь страдать от того, что изменил Хозяину, хотя изменой и не пахнет, либо будешь получать хоть какое-то удовольствие. Кому-то, быть может, тяжело расслабиться в такой момент, мне проще - за плечами прошлое, весьма блядское прошлое, должен сказать. И как раз в этот момент предпочту включить шлюху, высосать из ситуации все соки, выдохнуться, а после уже снова стать собой. Прощать себя умею, и это мне на руку.       Мы заходим в комнату, освещенную тусклым теплым светом. Она выглядит не угрожающе, хотя в ней нет окон и вся черная, как другие. Я ожидал подземельного антуража средневековых времен, если честно. В центре большая кровать, укрытая черным пледом, с металлическим каркасом в виде коробки, нашпигованным кольцами со всех сторон. Рядом у изголовья - низкий столик с тюбиками, кресло и двухъярусная ниша. На одной из них сложены угрожающего вида инструменты: иглы, зажимы, ножи, крюки, цепочки тонкие и многое другое, что способно причинить запоминающуюся боль. Справа от кровати, вдоль стены, полки, там находятся всевозможные девайсы сексуального назначения. С левой стороны крюки в стене и разные ударные инструменты, те, что требуют к себе висячего положения: кнуты, плети, снейки, флогеры. В общем, есть на что полюбоваться. Я замер возле постели, не зная, куда деть себя. Мой взгляд был прикован к нише. Не знаю почему, но меня одолевали противоречивые чувства. Мне хотелось испытать на себе что-то такое, режущее, и одновременно я страшился этого.       - Присаживайся, - Кристин закрыл дверь на ключ и обернулся ко мне. Послушно сажусь на край кровати, а мужчина занимает место в кресле.       - Почему ты туда смотришь? Меня передергивает - неужели заметил? Интересно, соврать ему, или не стоит.       - Не стоит мне лгать, - усмехнулся, чертов телепат. - От твоей честности зависит исход вечера.       - Мне плохо, и я хотел бы избавиться от душевных стенаний.       - Знакомо. Давай поступим с тобой следующим образом: ты укажешь мне на те предметы, которые я могу к тебе применить. Даже если боишься, все равно предлагай, мне твой страх не передастся. Я сделаю с тобой то, что посчитаю нужным, но учитывая твоё желание. А после, дам тебе возможность получить то, что должен, в нормальном положении, получать сабмиссив.       - Не совсем вас понял, - пытаюсь рассмотреть глаза, их видно, они цвета гречишного меда. Красивый цвет.       - Я дам тебе секс, хотя я, честно, не люблю так заканчивать вечер. Если у тебя на это силы останутся.       - Хорошо, - пожимаю плечами. Мне неловко от того, что пришлось признаться в паршивом настроении, но врать я не привык, особенно если чувствую, что передо мной сидит не Аспадин.       - Тогда за дело, выбирай, а я сейчас вернусь, - мой покупатель медленно снимает белый пиджак, оставаясь в белоснежной рубашке и брюках, закатывает длинные рукава и уходит, в направлении стены, та послушно отъезжает пропуская гостя и бесшумно закрывается за его спиной. Не знал, что тут есть тайные двери. Когда его нет, в воздухе пропадает напряжение, и я, с глубоким вздохом, принимаюсь выбирать угощение для моего тела. Выбираю нож, иглу, я уже знаю зачем. Мою голову просверливает жуткая мысль, и я лезу в черную коробочку отыскать деталь для ее исполнения, и нахожу её. Миниатюрное колечко с шарниром, серебряное. Откладываю найденное на постель. С детским любопытством возвращаюсь к изучению ниши, беру пару свечей из чистого воска, пару крокодильчиков с цепочкой. Ох, не представляю, как это будет больно, но мне уже все равно.       - Вижу, тебе действительно не сладко, - хмыкает Кристин. Я его даже не заметил. – Хороший выбор. Уверен насчет пирсинга? Киваю в ответ, и, словно заядлый мазохист, шагаю в сторону кнутов и плетей. Выбираю снейк, отправляю его на постель.       - Флогер бери, - советует мне Кристин, сидя на постели и болтая ногой. Наблюдает за тем, как я подбираю девайсы. Беру средний по длине, из мягкой кожи, демонстрирую, мой выбор подтверждается угуканьем. Его забавляет в какой-то степени, как я себя веду, а еще я уверен: он мной любуется. Не каждый день в твоих руках не тронутый садистом экземпляр. Алес не считается, он оказался просто мудаком. Пока я собираю комплект для фиксации из металлических обручей, Кристин тщательно обрабатывает руки, вытаскивает склянки с мазями, вату и прочие санитарные штуки, устраивая их на столике. Столько заморочек с этим, должен вам сказать. Но для садиста это приятная часть подготовки. Это как прелюдия для него. А для меня залог того, что я не попаду в инфекционное отделение. С девайсами я, вроде как, разобрался, теперь стою и смотрю на него, а он на меня, между нами два метра давящей тишины.       - Ну-с, молодой человек, прошу в центр комнаты, на белый крестик, руки вверх, ноги расставить, - Кристин один раз хлопает в ладоши, и я, отмерев, исполняю приказ.       - Это тебе не понадобится, - ухватывает меня за резинку трусов, чуть тянет вниз.       - Ах, да, извините, - что-то я тупить начал, наверное, слишком ушел в себя, это нехорошо, потому что приятнее всего - проходить всё в здравом уме и трезвой памяти. Стягиваю с себя единственную деталь одежды, оставляю на полу. Поднимаю руки и расставляю ноги. Неловкое ощущение, если честно. Кристин обходит меня, позвякивая металлическими фиксаторами, поправляет меня, заставляя чуть вытянуться вверх. Удовлетворившись моим положением, сам тянется за чем-то и спускает две цепи. А я и не заметил их. Фиксирует меня быстро и крепко, проверяя прочность, толкает в плечи, однако я не падаю, а просто слегка висну на руках. Поправил натяг, перекинув карабины выше, и теперь я при всем желании не смогу сойти с этого места. Ноги он не стал крепить к полу, зато между ними присоединил к поножам металлическую палку.       - В душе был? – придирчиво интересуется садист.       - Конечно, и даже интимный сделал, - ответил ему, как пионер. Мне с каждым мгновением все легче находиться рядом с человеком, который является по определению чужим для меня.       - Наше с тобой заветное слово – синица. Повтори.       - Синица. Это слово значит, что я уже не могу терпеть и надо всё немедленно прекращать, после того, как я объявляю стоп-слово, он ко мне не может даже прикоснуться, зато резко обязан привести меня в чувство и в порядок. Время, за которое платил клиент, в таком случае роли не играет, это ответственность самого клиента, как лучше растянуть удовольствие, при этом не вмазать игрушку «в стенку». Я морально готов только наполовину, меня трясет слегка. Мужчина заходит ко мне за спину, проводит рукой по моей спине, плавно, от шеи до копчика, несколько раз, после чего звонко припечатывает шлепком по ягодице, от неожиданности охаю.       - Выжму из тебя все соки, - зловещий шепот и обжигающее дыхание на плече.       - Как Вам будет угодно, - а я уже поплыл, едва всё началось. Мне как-то даже стыдно за это, хотя чего удивляться, власть заставит плавиться любого, на кого её применят в таком чутком контексте. Мне еще тогда Хозяин внушал, что в быстром возбуждении нет ничего постыдного, ванили требуются на это прелюдии, а Хозяину и сабмиссиву достаточно взглядов, или даже одного слова.       - Шлюха, - слышу от садиста и жмурюсь, понимая, что печенька из меня не выйдет. Низ живота начало немного сводить от истомы.       - С одного слова завелся, браво, - Кристин поглаживает меня между ягодиц и резко обрывает прикосновение, - секс- это потом, может быть. Надеюсь, тебе хватит сил дойти до финала. Я тоже надеюсь, потому что никогда не испытывал реальной боли, причиняемой садистом. Я ничего в этом деле не смыслю, и остается надеяться, что мой первый раз не будет причиной очередного обморока. Кристин что-то берет, я намеренно не смотрю. Но узнаю родимый флогер, как только первая серия ударов касается моей спины и ягодиц. Кристин осторожничает, и минут пять держит серию ударов в определенном ритме, с определенной силой. Я начинаю плавиться под жалящим, можно сказать, массажем, чуть выгибаюсь, как под лаской, да, мне пока всё нравится и разум начинает отступать, страх притупляться. Видимо, садист чувствует меня каким – то, одному ему известным, способом, и удары становятся жестче, ритм меняется на более редкий. Ленты флогера уже не гладят и не жалят, они уже секут кожу, но мне всё равно, потому что это транс. По ощущениям кажется, что кожа немного лопается под ударами, но на самом деле, это ведь не так... Начинаю крутить головой, фантазия предоставила мне плохую идею и сорвала мне чувство расслабления.       - Не крутись, расслабься, старайся расслабиться, - пресекает мои попытки Кристин и стегает еще сильнее, всего один раз, но я резко роняю голову и слушаю пульсирующий шум в ушах.       - Расслабься, - звучит сбоку, и я выдыхаю, выпуская напряжение, которое охватило меня из – за какой-то глупой мысли. А может, это страх, потому что я еще хорошо помню провода.       - Вот и умничка, закуси, и если нужно будет остановиться, обернись на меня, цепь позволят тебе это сделать, - к моему рту приставляется трензель - это вид кляпа такой. Кристин фиксирует эротическое изобретение, призванное превращать слова в «м..м..ммм..м», а я улавливаю мельком его запах, он уже не такой сладкий, не такой пряный, аромат одеколона перебивается запахом напряженного тела, приятно так, хотя голову оно не кружит. У Хозяина он вообще сногсшибательный, я даже полагал, что могу отследить его маршрут по запаху. Но, увы, сегодня это не его запах. Смиряюсь, не давая чувствам взять вверх, и концентрируюсь на приказе – закусываю трензель, как положено.       - Я надеюсь, ты уже готов, - властно проходится по спине открытой ладонью, гладит с нажимом, прямо по разгоряченной спине. Интересные ощущения. Странно, но я не возбуждаюсь теперь. Садист снова оказывается где-то сбоку. Сначала он просто гладит меня этой змеей, совсем легкой. Рисует что-то кончиком на моих лопатках, иногда спускаясь с копчику, задевая ложбинку, от чего я начинаю хныкать, потому что щекотно.       - Да ладно тебе, расслабься, - после этих слов Кристин заходит за спину и начинается то, что я не могу объяснить для себя. Это не боль, это что-то непонятное. Я не могу пока спокойно отпустить напряжение, перед глазами – провода, жмурюсь. Всё, что я на деле хотел - это …быть рядом с тем, кто меня отдал. Я начинаю представлять, что на деле за моей спиной Он. И тогда я успокаиваюсь, перестаю считать, или избегать ударов, что оставляли огненные полосы по спине с разных сторон. И снова скатываюсь в то состояние, когда мне уже не больно. Мысли останавливаются, и я как будто бы зафиксирован в одной точке, в той самой фантазии- я могу видеть даже его глаза. Странно это. Иллюзия подернулась рябью, а очертания начали просто расплываться. Мне стало так больно за то, что я опять один. И пусть до этого момента я старался держать в себе эту боль и не хотел её показывать, думал скрыть, всё равно разревелся, возвращаясь к реальности, как ребенок. Но, несмотря на то, что я начал рыдать, никто не собирался меня освобождать, а я не поворачивал головы, с силой цепляясь за шанс, наконец, выплакать яд отчаяния. По спине побежал холод, я вспомнил, с кем я тут, в общем-то, время провожу и слезы как-то сами по себе исчезли. Не привычно при ком – то постороннем раскрываться.       - Продолжаем, полагаю? – Кристин прикасается чем-то холодным к моей спине, вызвав у меня резвую попытку избежать новых ощущений. - Это- полотенце, всего лишь… если да, кивни. И я кивнул. Шанс оказаться в иллюзии так заманчив, что я готов потерпеть даже ледяное полотенце.       - Завяжу тебе глаза, - у него очень приглушенный голос, дрожит. Странно, почему? На лицо ложится повязка из приятной ткани, скрывая от меня внешний мир. Повязка сидит как влитая. Он проводит руками по бокам, больше успокаивая, нежели возбуждая, резко щиплет за сосок, заставляя дернуться от неожиданности. Вслед за этим садист припомнил мне мой выбор, и мои соски оказались зажатыми беспощадно металлическими зажимами, между которыми свободно провисала цепочка. Я буквально через минуту начинаю ныть - это слишком для меня ощутимо.       - Ну что ты милый, ты привыкнешь, смотри, вот так, - Кристин тянет слегка за цепочку, а я столбенею.- Ощущения еще острее. Не думай об этом, расслабься. Я слушаюсь его и стараюсь расслабиться, вопреки тому, что чувствую. Замолкаю и всматриваюсь в пустоту.       - Буду прикасаться к тем местам, где я вижу уместным вставить сережку, твое дело - кивать или отрицательно качать головой, ответ - не знаю, не принимается. Понял? Я киваю в ответ. Конечно, я понял. Кристин начинает выбирать, сначала он касается брови, я киваю. Да, бровь - это красиво. Затем он трогает моё ухо, левое, затем правое, и я отрицаю этот шанс, потому что банально. Нос, нет, это больно, чересчур. Губы. Думаю, но представляю, как это будет заживать, и отрицаю. Далее соски, киваю, а почему бы и нет, хотя нет, нет, я уже передумал! Кстати о них я уже успел подзабыть, спасибо Кристин, что напомнил. Ключица? Мистер, вы псих? Нет, конечно! – мотаю головой. Он касается тех мест, куда по идее серьги не вставляют, хотя, может, это я такой недоразвитый, а может, он просто забавляется. Замер, не трогает, думает. А потом я не только мотаю головой, я протестую всей душой и в голос, яростно мыча. Нет, ну, головка это уже слишком. Кристин не убирает руку, и продолжает легко прикасаться кончиками пальцев к моему члену. Я уже давно не в нирване, потому реагирую соответственно, у меня встает.       - Что-то я заигрался, - отстраняется и, видимо, подготавливает инструменты. Усиленно пытаюсь опять ни о чем не думать и, чуть качнувшись, вызываю болевое ощущение от крокодильчиков, оно моментально стирает все признаки возбуждения. Во всяком случае, я не знаю, какая реакция будет более правильной, но стоящий член- это не то, чего я бы хотел, да и Кристина он не интересует.       - Ну, что, бровь, да? – я киваю ему в ответ и угукаю.       - А вот это тебе стоит видеть, - он снимает повязку и показывает мне инструменты. Меня покрывает холодный пот, возбуждение слетает моментом.       - Смотри всегда вниз и вбок, ясно? Дернешь головой и проколю тебе не там. Так что будешь терпеть, кричать можно, - улыбается. Вид у него, кстати, очень даже ничего. Белая рубашка прилипает к телу в некоторых местах, видно, что она промокла. Волосы у него, кстати, короткие, черные как уголь, и сейчас он похож на взъерошенного ворона, жаль, целиком лица не видно. Он натягивает на руки медицинские перчатки, обрабатывает их повторно антисептиком. Что-то задумал, судя по тому, как замер на полу-действии.       - Вкусно пахнет? – протягивает мне склянку, я тут же задыхаюсь и отворачиваюсь. Медицинский спирт, кошмар какой-то. Смеется чуть хрипло, видимо, его забавляет то, что мне может что-то не нравиться. Кристин берет ватку, обильно её смачивает в спирте, и одной рукой закрыв мне глаза, другой обрабатывает бровь - на совесть, должен сказать. Дышу чаще, волнуюсь очень, весь зажался, потому что, правда, страшно.       - Спешить не будем, - комментирует он свои действия. Берет серьгу, приставляет к брови, выбирая место, где она будет лучше смотреться. Потом укладывает её на ватку, и берет катетерную иглу. Всё, я кончаюсь на месте, во все глаза смотря на этот инструмент в его руках.       - Смотри вниз и в сторону, - спокойно приказывает и наклоняется ко мне. От теплого дыхания на лице мне становится спокойнее. Кристин не спешит колоть, резко отстраняется. Скашивая взгляд, как положено, жду. Сильные пальцы теребят область брови, растирают. Обстановка нагнетается, потому что Кристин действительно не спешит. Между делом он дарит мне поцелуй за ухом, а затем, через секунду, оттягивает кожу и пробивает её иглой насквозь. Я не дергаюсь, не вою, даже зажмуриться не могу, я просто застываю от неожиданности. Странно: от резкой боли я как будто бы леденею.       - Вот так, теперь самое страшное, - Кристин очень тяжело дышит и приставляет тонкую серьгу к катетеру, наверное, вставляет кончик. Все эти действия сопровождаются болью, потому, что свежая ранка подвергается движениям. Когда он начинает вытаскивать катетер, на место прокола загоняя серьгу, я чуть ли не съедаю трензель, в надежде, что не искрошу себе зубы. А потом слышу щелчок, ощущаю жжение. Меня снова примирительно целуют за ухом.       - Умничка, справился, и да, тебе идут слезы, - Не знал, что они у меня были. Кристин снимает перчатки, смахивает с моих глаз пару капель пальцами, задевает нарочно серьгу, заставляя умоляюще на него уставиться. – Ладно, тут трогать не буду. Мне снова завязывают глаза. Теперь я опять лучше слышу, меньше вижу, хорошо ощущаю. Кристин не говорит ничего, просто что-то делает. Усаживается сбоку, и я практически ощущаю, как он поднимает руку. Ничего не происходит, стало быть опять передумал? Поднимается, отходит, что-то ищет на полках с предметами, что-то берет со столика.       - Вдохни. Запах ананаса? Что за на фиг, откуда тут ананасы? Растерянно мычу, но довольно тихо. Между ног ощущаю прикосновение, он трогает меня спокойно, изучает, находит анус и осторожно надавливает. От таких действий снова возбуждаюсь, член становится колом. Удовлетворенно хмыкает, слышу звук выдавливаемой жидкости. Смазка, как я раньше не понял? Садист со всей нежностью начинает гладить меня по ложбинке, как бы стараясь остаться незамеченным, проникает в меня смазанным прохладным пальцем, вторым, и шевеля ими, немного растягивает. Я не целка, знаю, как это, и меня сводят с ума его пальцы. Заливаюсь краской от осознания, что веду себя, как течная сука, под чужими прикосновениями. Хотя, кажется, я уже с собой это обсуждал. Удостоверившись в том, что я готов, он, наконец, выходит из меня и прислоняет к входу что-то инородное, но теплое. Нагрел даже, вот это забота. Что-то круглое- шарики, полагаю, и оказываюсь прав. Каждый новый проникает в меня с жутко пошлым, хлюпающим звуком, но я не могу ничего сделать с этим положением. Только вздыхаю в ответ.       - Я не планировал этого, но думаю тебе надо принять «контрастный душ». Липкий страх окутывает мое тело, мне становится жарко, и, не понимая, почему я ему верю, начинаю сопротивляться. Но сделанного не воротишь, во мне эти чертовы шарики, член живет своей жизнью, а по душе прошлись наждачкой. Кристин чем-то щелкает, в ответ я выгибаюсь со стоном. Твою мать, это не честно. Внутри ощущается вибрация, как волна свинца пробивается по венам, превращаясь в дрожь тела. Но удовольствие оказывается недолгим. Мужчина заходит за спину. Слышу, как чиркает зажигалка. С первой каплей воска я еще совладаю, вторая тоже не особо впечатляет, но дальше меня странно начинает штормить, я еще не могу понять, где ощущений больше- на спине, которую заливают плавленым воском, или внизу. Кристин помогает определиться с ощущениями, потянув за цепочку на груди.       - Расслабься, боль уйдет, просто думай,… о другом, - настойчивая рекомендация...Как вовремя. Топит меня боль, до слез, и всё равно я пытаюсь представить что-то другое, такое, что успокоило бы, ах да…иллюзия. Она бледная такая, и не хочет никак становиться ярче, распадается всякий раз, когда я реагирую на вибрацию или боль, или когда пытаюсь выбрать, что ощущать. А моя иллюзия подходит ко мне и прикладывает палец к моим губам, мысли останавливаются, картинка становится четкой. Я смотрю в Его глаза, и на этот раз плакать мне не хочется. Меня глючит, я возбужден, и от того, что кто-то плотно ко мне прижимается и тянет за колечко, извлекая из меня шарики, меня накрывает что-то, похожее на оргазм, но только оно какое-то не такое острое, не такое яркое, ощущения растягиваются, как в замедленной съемке, наступает мертвая тишина... БАХ! Все разлетается на осколки, я даже почти ощущаю, как это произошло, и больше всего досталось спине и ягодицам, осколки ранят меня, вокруг темно, а потом еще раз так же, но я знаю, отчего это, и как только начинаю понимать это на уровне мысли и образа, темнота перестает быть темнотой , реальность наступает на меня звуками, я чувствую, как последний удар прицельно ложится и соскальзывает резко вниз, оставляя острую полосу.       - Поздравляю, ты кончил, - Кристин поглаживает меня по плечам, сообщая новость. Он аккуратно снимает трензель и растирает мне скулы, - как меня, говоришь, зовут?       - Кристин,.. – невнятно выдаю, тяжело говорить, больно говорить.       - Да. Где ты был? – логично ответить, что тут, но это будет неправдой. Сам для себя еще не понял, как но тут меня было не много, слово я разделился на две части. – С ним…       - Я тебя сейчас сниму и помогу тебе лечь, - я угукнул в ответ, порядком уставший, руки я уж и не чувствовал вовсе. Сначала на свободе оказались ноги, тяжесть ушла. Твердо встать на них у меня банально не получалось. Мужчина обхватил меня одной рукой, а второй освободил руки.       - Ты молодец, - шепнул мне, аккуратно забирая моё тело на руки и укладывая на постель, на спину, но услышав мое шипение, тут же перевернул на живот.       - Я тебя протру полотенцем, влажным, так что не пугайся, заодно кое-что для тебя уточним.       - Почему так заботитесь? – вяло интересуюсь. В моем представлении он пусть и не изувер, но уж точно не папаша, а я ему вообще никто.       - Потому, что я адекватный, и я ловлю кайф не только тогда, когда загоняю в мир иллюзий плетью кого-то, мне так же нравится и заботиться, это успокаивает меня и того, кто был со мной.       - Почему иллюзия?       - Почемучка, - усмешка, - потому, что это как транс, только попадаешь в него не стандартным методом, а через мою волю, через мои действия. Всё это ты можешь узнать потом у вашего доктора, она расскажет тебе механизм этого всего. Мне нравится водить других по их внутренним мирам, сталкивать их с желаниями, иногда со страхами, преодолевать их. Я выбиваю дурь, если можно так сказать, это мой стиль. Но есть и те, кого называют палачами, вот они не будут заботиться о твоем умении входить в состояние расслабления, их цель накалять как провод твою душу. Они одинаково любят как новичков, так и профессионалов, те, кто с ними были, поговаривают, что это рай, если ты понял, как не перегреться, и ад для тех, кто еще не в курсе.       - Это не безопасно и не разумно, - я все же переворачиваюсь на бок, несмотря на то, что прохлада меня очень спасает.       - Не скажи, в любом случае уйдешь ты целым и здоровым, всё дело в восприятии, новички от палачей мало ловят приятного, раньше ставили им сплошные единицы, потому, что не понимали, как можно получать кайф от пыток. Потому, кстати, ввели систему с красным аукционом как отдельное течение. Ладно, не о том речь идет. Как ты себя чувствуешь? И тут я задумался- а действительно, как? Легко, если честно. Легче, чем до того, как вошел в комнату. В голове пока еще царит сумрачная тишина, и я уже не так тоскую, это не вырывает мне сердце. Я знаю, что наш мозг легко обмануть, даже иллюзию он читает как реальность. Наверное, потому моя потребность иссякла на время, ведь я Его видел. В общем, сложно это объяснить.       - Да, легко, хорошо, спасибо. Сколько вы за меня отдали?       - Тринадцать балов, - не задумываясь отвечает. А мне становится досадно, что я достался так дешево.       - Это не много, новичков берут несколько человек, многие предпочитают уже состоявшихся нижних. А ты сабмсиссив к тому же, со стажем. Как говорится, «Не надо печалиться- вся жесть впереди».       - А тут на ночь снимают только для такого рода развлечений или могут еще и просто на переспать снять?       - Могут и просто на переспать, с несерьезными играми, но это решает хозяин клуба, кого куда отдать. Думаешь, сюда не приходят просто за острым сексом? Таких везде полно, кого не устраивает стандарт, а глубинно проникать в суть- лень. Тут только, если притерпеться. Конечно, мало приятного, когда тебя поимеют, да еще и следы оставят долго заживающие, которых профессионал никогда не допустит.       - А как же блад-плей, ну, с кровью?       - А это- особые методы нанесения ран, если их сделает палач, они заживут на тебе, как на собаке, а если новичок, тогда да, там будет уже не до удовольствия и даже могут остаться шрамы, такое стараются исключать. Товар нельзя портить. Ладно, мне пора, отдыхай, и ни к кому не привязывайся ни телом, ни душой, у тебя есть Хозяин, как бы далеко он от тебя ни был, вот ему и будь верен до конца.       - Может быть...       - Проставь, кстати, - с этими словами он протягивает мне лист, похожий на чек и вручает ручку. Я ставлю ему пять точек, и молча отдаю. Почти как в школе. Молодец, отлично справился, садись - пять. Спрятав листик в нагрудный карман, он поднялся с постели и удалился в ванную. Вернувшись, привел себя в полный порядок. Он так легко сказал мне, что у меня есть Хозяин, хотя ничего об этом не знает. Может, ему и рассказали, конечно, мою историю. Попытка утешить меня, что ли? Неудачная. Перед тем как уйти, он взъерошил мне волосы, еще раз внимательно осмотрел спину. Удовлетворившись моим состоянием, вышел, не прощаясь. В комнате остался только его запах, предметы, которыми он пользовался и моя память об иллюзии. Я остался один, но как ни странно, всё равно мне не грустно. Теперь моя жизнь кажется мне предсказуемой. Хотелось бы верить, что это не так.