Любить нельзя ненавидеть

На следующий день девочки созвонились. Они не стали ждать новостей от Вадика, и решили сами действовать. Для начала договорились пойти в полицию — поговорить со следователем. Они должны были встретиться прямо возле следственного комитета — Вадик при разговоре упомянул, что дело мальчиков лежит в СК. Выйдя из подъезда, и направляясь за угол дома, Саша сразу заметила припаркованный неподалёку чёрный фургон с затемнёнными окнами. Ничего внутри неё не ёкнуло, и не шелохнулось — как обычно бывает при ощущении опасности. Она спокойно прошла мимо, и уже подумала о том, что нужно поменьше смотреть криминальных боевиков, как вдруг позади неё послышалась какая-то возня. Саша и опомниться не успела, как на неё накинули черный мешок и затолкали в фургон — очевидно, тот самый, что привлёк её внимание с самого начала. Она попыталась кричать и брыкаться, но сразу же получила удар в живот и угрозу порезать её как скотину, если не замолчит. Саша замолчала, успокоилась — насколько это было возможно. Сразу же после угрозы похитители заломили её руки за спину и связали запястья верёвкой, что окончательно уничтожило её надежду на спасение: нож, подаренный Вадиком, лежал в джинсах, в переднем кармане. Лёжа на полу, Саша каталась как мешок с картошкой из стороны в сторону: фургон ехал очень неосторожно, по каким-то кочкам и ямам. Дороги в Чай-Хонте, конечно, отвратительные, но не настолько же! Она чувствует, что по прошествии случившегося всё её тело будет в синяках. А потом осознаёт: да что там синяки, лишь бы живой остаться. Когда они приехали, её вывели из фургона и сразу предупредили: сейчас будет два пролёта железной лестницы с крутыми ступеньками. Вели её под руки, быстро. Саша три раза споткнулась. Оказавшись в помещении, она ощутила запах кофе. И доширака. Красного, с говядиной. Её провели вперёд на пятнадцать шагов — при том было ощущение, что из просторного помещения она плавно оказалась в узком коридоре, и предупредили о следующем препятствии: сейчас будет длинная лестница вниз. И действительно: тридцать ступенек. Что это за лестница, и где она может быть такой длинной, Саша понятия не имела. Впрочем, холод и эхо от шагов намекало: это цокольный этаж. Шли недолго, до очередного препятствия в виде лестницы вниз. Спустившись вниз, с неё сняли мешок и толкнули вперёд. Глаза с удивлением, и с какой-то ненормальной радостью обнаружили сразу три знакомых лица: Лизы, Иры, и Лены. Все трое тоже были связаны и дико напуганы. — Твою мать, — с видом, словно что-то осознала — причём, что-то очень плохое, Лиза глубоко вздыхает. На её глаза наворачиваются слёзы, она начинает бормотать невнятные слова себе под нос, из которых Саше было понятно только два: «расправа» и «пиздец». — Вы давно здесь? Вам что-то сказали? Кто нас похитил? Зачем? — Саша буквально завалила Лену с Ирой вопросами, переводя взгляд с одной девушки на вторую, понимая, что спрашивать сейчас Лизу бесполезно. — Я здесь минут двадцать, — отвечает Ира. — Вышла из подъезда, на меня сразу накинули мешок, засунули в фургон. Привезли сюда. Вскоре они приволокли Лизу, потом Лену. Теперь тебя. — Кто следующий, интересно? — дрожащим голосом спрашивает Лена. — Больше никого не будет, — хрипло говорит Лиза. Она поднимается на колени, и встаёт лицом к остальным. — Разве вы не понимаете, что это значит? И почему здесь собрали именно нас? Ответ был очевиден для всех: из-за Тима, Жука, и Цыпы. Точнее, их незаконной деятельности. Но что такого натворили ребята, что отдуваться теперь должны их сёстры и девушки? Поделиться своими мыслями они не успели: подвальная дверь опять открылась. Внутрь вошли два амбала и встали напротив девушек, вынуждая от одного своего вида каждую сжаться от страха. Дверь позади них осталась открытой. По лестнице кто-то стал спускаться. Сначала показались мужские ноги, затем туловище. А вот когда он в проёме появился целиком, девочки вытянули в удивлении лица, не веря своим глазам, и вместе с тем осознавая: это он их сюда приволок. Но зачем? Вадик выглядел крайне недовольным. И злым. Голубые глаза по очереди оглядели присутствующих в помещении девушек — словно желая удостовериться: доставили всех, никого не забыли, и не перепутали. На Саше он не задержал взгляд — как обычно это делал, а смотрел ровно столько же, сколько и на других, что явно дало ей понять: сейчас они все для него равны. — Привет, девочки, — он говорит ровно, без каких-либо эмоций. И Александра осознаёт: перед ними не Вадик. Это Пулемёт. — Удивлены? Поверьте, я тоже не ожидал, что до такого дойдёт. Саша внимательно и с неким опасением смотрит на него. Думала ли она, что к её похищению имеет какое-то отношение Вадик? Конечно. Она теперь при любых обстоятельствах, когда что-то идёт не так, думает, что к этому причастен Вадим. Так уж этот мужчина себя зарекомендовал: что бы ни произошло, он непременно оказывается рядом. Но тут Рослин даже не отрицает: это он приказал их сюда доставить. Но зачем? Саша думает, что причина во вчерашнем. Вчера они с Вадиком плохо расстались — хоть и перед этим целовались. И он решил таким образом показать, что нельзя так с ним себя вести. Нельзя ему дерзить и давать пощёчину. Отказывать тоже нельзя. Вот и устроил показательные действия. Но причём тут девочки? Нет, Вадик их собрал здесь не из-за этого… должны быть другая причина — более весомая. А с ней он разберётся один на один. — Что это значит? Это ты нас сюда приволок? — Лиза тем временем потребовала объяснений. — Давайте-ка я вам расскажу, что произошло накануне — до того, как ваших пацанов повязали. Вадим берёт из угла старый деревянный стул, и ставит напротив девочек. Сев, расслабленно откидывается на спинку, закидывает ногу на ногу. Склоняет голову набок, и начинает повествовать: — Ваши мальчики-зайчики неплохо себя зарекомендовали, и люди сверху решили, что можно им доверить кое-что посерьёзнее, чем угон машин. Им доверили траву. В ту ночь они должны были перевезти первую партию с одного места на другое. — Они не могли на это согласиться, — Саша перебила Вадика. Какая трава?! Угон машин — это одно, а вот трава — уже совершенно другое, и более опасное занятие. И срок за хранение и распространение можно получить куда более весомый, и Саша уверена: Костя не мог на это пойти. Хотя и в глубине души осознаёт: если решилась на это она, то вполне мог решиться и Костя. Но Саша так хотела верить, что младший брат лучше, чем она, и что Костя бы ни за что не ввязался в эту тему. — Согласились как миленькие, — Вадик переводит на неё взгляд. Он смотрит, и наслаждается загнанной в угол Цыплаковой. А в его глазах плещутся смешливые искорки. Он знает: Саша прекрасно осознаёт, что оказалась здесь не только по причине того, что младший братик напортачил, а ей теперь отвечать, но и по другим, личным причинам. Он отводит от неё глаза, и продолжает рассказывать: — У них был целый мешок с мариванной. Бери по килограммчику в день и перетаскивай потихоньку — всё, что требовали от них. И вроде бы — взрослые люди, прекрасно знали, каких бабок этот мешок стоит. Но за каким-то хером они разбросали траву по всему гаражу, бросили его открытым, и застрелили Гошу. — Они не могли его застрелить! — Вадима снова наглым образом перебили — и на сей раз это сделала Лиза. Она никак не могла промолчать, будучи уверенной: это всё подстава. А потом, уже более тише, поясняет, почему так уверена: — Он же их друг. Вадик смотрит на Гордееву, не скрывая иронии. И никак не может взять в толк: с чего они решили, что дружба — не повод для убийства? А если были на кону большие бабки? Когда перед тобой огромная сумма денег — какую ты раньше видел лишь по телевизору, то выключается всё: и совесть, и честь, и моральные качества. Остаёшься только ты. И твои демоны в голове. Один на один. И всё бы ничего, если бы Вадик действительно не нашёл в машине сумку с деньгами… Он был уверен: Гошу застрелили из-за них. Два миллиона долларов — это же нихера себе! И делить их на троих куда приятнее, нежели на четверых. Другой вопрос — откуда они взяли эти бабки? Это не сто тысяч, и даже не двести. Это два грёбаных миллиона долларов! Чьи они? И каким макаром оказались в машине? Вадику очень интересно, и он бы действительно хотел получить ответы на эти вопросы. Он знает: рано или поздно хозяин этих денег объявится. И потребует их назад. Однако Вадик настроен решительно: ничего он отдавать не станет. Деньги теперь его. — Соседи по гаражу увидели всё это безобразие и вызвали ментов. Парней взяли прям там. Преступники всегда возвращаются на место преступления, — продолжая рассказ, Вадик усмехается — совершенно не к месту. Бросает взгляд на девушек, и глядя на их растерянные и отпустошённые лица, ощущает новый прилив веселья. — А теперь самое главное, — он меняет позу: сел ровно, поставил обе ноги на пол, чуть нагнулся вперёд. — Трава, которую ваши пацаны бросили — была моя. Теперь она у мусоров, а я попал на большие бабки. Смекаете, к чему я веду? Его приторно ласковый голос был издевательским. Вадик смаковал каждое слово. А теперь наслаждается лицами девушек: они всё поняли. — Ваши пацаны, неизвестно, когда выйдут теперь — если вообще выйдут, — уже обычным тоном говорит он, а затем одаряет каждую девушку внимательным и особенным взглядом — намекая, что по-настоящему важная информация прозвучит сейчас: — Поэтому их долг переходит к вам. Он переиграл их всех, в очередной раз. Намеренно вчера не сказал про то, что повязали ребят не только за подозрение в убийстве, но и за хранение наркотиков. И теперь с упоением наблюдает за их отчаянными и обречёнными лицами. — Причем здесь вообще мы? Это их проблемы, — подала голос Лена. Вадим устремляет на девушку очень серьёзный и недовольный взгляд. Он не думал, что придётся объяснять элементарные вещи. — Тим твой парень? Следовательно, его проблемы — теперь твои. Или ты думала, это только в одну сторону работает? — Вадик смотрит на неё безапелляционно. И Лену его давление доводит до нервного крика: — Мы с ним расстались! Меня теперь его проблемы не касаются! Так что отпусти меня, я тут ни при чём, — девчонка начинает рыдать от страха. — Будь проклят тот день, когда мы с ним познакомились! У меня из-за Тима одни проблемы. Ненавижу его. — Какая же ты дрянь, — проговаривает Лиза, слушая выкрики бывшей девушки своего брата. Вот в таких ситуациях люди по-настоящему и раскрываются. А она ещё и защищала эту блядь, когда Тим рассказал, что Лена отправила Гуфи свои обнажённые фотографии. — Во-первых, перестань выть, меня это бесит, — яростно глядя на Лену, говорит Вадик. — А во-вторых, мне глубоко класть, чё там у вас произошло. Вы четверо мне должны. И точка. — И сколько мы тебе должны? — настал черёд подать голос и Ире. В отличие от подруги, она не стала истерить, и отказываться от Антона. Она приняла ситуацию. — Два миллиона долларов, — глядя на неё, отвечает Вадик. — Сколько? — хором переспрашивают Ира с Сашей. Он ухмыляется, и приводит взгляд на Александру — думая, что сейчас она будет двигать речь речь на тему, что такую непосильную сумму они не соберут. — Да мы в жизни такие деньги не найдём! — однако Вадик ошибается — об этом говорит Лиза. И она была права: миллионеров среди них с девочками нет. И знакомых миллионеров — тоже. Впрочем, есть один… но именно он в данный момент требует с них неустойку. Вот круг и замкнулся. Есть ещё папа Лизы — Владимир Гордеев. Но с тех пор, как Тим поссорился с ним, папа сказал, что у него больше нет сына. И даже узнав, в какие проблемы Тим влип, не станет его спасать — из принципа. Скажет, что сын сам виноват. Вот и пусть теперь отвечает. А если Лиза не скажет, что деньги для Тима, он всё равно об этом узнает — когда выяснит, что Тим в полиции и рискует сесть в тюрьму. Так что денег им и вправду негде взять. — А куда вы денетесь? — Вадик ухмыляется. — Даю вам три дня. По истечении этого срока, если денег у меня не будет, у ваших пацанов начнутся большие проблемы. Они сядут. Все трое — ведь на них мокруха. Про петухов на красной зоне все слышали? Так вот, это не самое худшее, что с ними там произойдёт. Думайте, девочки, как спасать своих пацанов. Очень хорошо думайте. Он встаёт, разворачивается, и уходит к лестнице. — Вадик! — около первой ступеньки слышит, как Саша зовёт его. Он останавливается сразу же. Улыбка медленно, но широко растягивается на его лице. Он стоит к ней спиной, поэтому Вадик может себе позволить любые эмоции. Вдоволь наулыбавшись, он опять надевает маску серьёзного и грозного человека, и оборачивается назад. — Надо поговорить, — Саша смотрит многозначительно, пристально. И так ненавидяще, что у него аж загорелось желание разозлить её ещё сильнее — уж больно сексуально она при этом выглядит. — Ну пошли, — тоном он намекает, чтобы Саша даже не надеялась на возможность с ним договориться. А вот глаза говорят обратное: «Да, у тебя есть все шансы со мной договориться». Он знал, что она захочет с ним обсудить эту ситуацию. Правда, не думал, что решится она на это сразу после того, как он поставил их с девочками на счётчик. Но Саша умная девушка, и знает, что тянуть кота за яйца нежелательно. Что выход из этой ситуации — которую сам же и создал, есть. И что он — Вадик, его великодушно предоставит. Вадим подходит к ней, и одним рывком поднимает девушку с грязного пыльного пола. Держа за предплечье, ведёт её к лестнице. Поднявшись вверх, Саша с Вадиком оказываются в длинном коридоре с красной ковровой дорожкой. Яркий белые лампочки после подвала с тусклым жёлтым светом слепят глаза. Щурясь, Саша осматривается. На стенах висят картины с позолоченными рамками, а в воздухе пахнет химическими средствами для уборки. Дубовые тёмно-красные двери, располагающиеся по бокам, закрыты, и Саше остаётся только догадываться, что за ними. Они идут молча. И не спеша — Вадик понимает, что идти связанной быстро — сложно. Да и не спешит он никуда. В конце коридора их встречает та самая длинная лестница, состоящая из тридцати ступеней. На ней тоже постелена ковровая дорожка. По бокам от лестницы стоят позолоченные перила, а на стенах висят маленькие ромбовидные зеркала, составляющие вместе очень интересную композицию. Поднимаясь, Саша успевает подумать, что минуемый ими коридор, по своему антуражу, напоминает ей турецкий отель. Поднявшись наверх, они опять оказались в коридоре. Но он значительно отличался от того, который она видела только что. Здесь было душно, в воздухе стоял запах пота и дешёвых женских духов. Ещё пахло марихуаной. И двери были приветливо распахнуты. В одной комнате располагалась гримёрка, где полураздетые девушки красились перед зеркалами. В другой была раздевалка с железными шкафчиками. И судя по тому, что там переодевались и женщины, и мужчины, она была общей. В третьей комнате был только один мужчина. На гладильной доске он гладил утюгом мятые деньги. Ровные и красивые бумажки он потом складывал в стопку, и перевязывал резинкой. Кроме девушек в купальниках, которые приветливо улыбались Вадику, в коридоре встречались высокие накаченные парни, похожие на боксёров. Но Саша прекрасно знала, что они бандиты. При виде её — грязной и связанной, никто не задерживал на ней озадаченный взгляд, и не удивлялся. У Саши сложилось впечатление, что здешние люди и не такое тут видели… В конце коридора была большая и светлая кухня — сюда Вадик и завёл Сашу. Здесь стоял запах кофе. И доширака. Саша вспомнила, что когда пришла с улицы, то её встретила смесь именно этих двух запахов. А значит, Вадик ведёт её тем же путём, которым её вели в подвал. И где-то здесь находится выход на улицу. Она замедляет шаг и осматривается — на всякий случай, если вдруг Вадик её не отпустит, и ей придётся сбегать. Правда, Саша понятия не имеет, как она это сделает мимо кучки бандитов, обедающих здесь. — Ключи, — Вадик коротко обратился к одному из бугаёв. Тот вынул из кармана ключ и протянул Вадику. А потом взглянул на Сашу. Мимолётом, не заостряя на ней внимания. Но было что-то в этом его взгляде такое… что ей очень не понравилось. Клифа приставили к Вадику ещё до того, как он стал смотрящим. Большой молчаливый дядя — как его называют девочки, является его правой рукой. Знает о всех его грязных делишках, сделках, афёрах, и девушках. Клиф — закалённый тюремными законами мужчина, который чтит все правила. Конечно, Вадима иногда подбешивает, что приходится буквально каждый чих согласовывать с ним, но понимает, что иначе нельзя. Такие правила в этом воровском мире — старшие должны быть уверены, что их подопечные не наломают дров. А зная любовь Пулемёта к этому занятию, нахождение с ним рядом Клифа — не просто данность, а необходимость. Клиф прекрасно знал Сашу. Это через него Пулемёт пробивал эту девушку по всем базам. И биография у неё была такой интересной, что он сразу понял: Вадик ею заинтересуется. Вдовесок, у неё ещё и мордашка была ничего, и фигура. И не прогадал: у Вадика аж глаза загорелись, когда читал на неё досье. И Клиф понял, что Пулемёт рискует повторить свой прошлый неудачный опыт — Александру, как и его бывшую девушку, Вадик совсем не интересовал. И он даже осмелился дать Пулемёту совет: забыть о ней. Только Вадик его и слушать не хотел. Казалось бы: он совсем забыл, чем закончилась прошлая история, когда он также бросился в омут с головой, и никого не слушал. Тогда пролилась кровь невинной жертвы, а Вадим потом очень долго приходил в себя. И поклялся ему в пьяном и обдолбанном угаре: что больше никогда и никого не полюбит. Будет только секс без обязательств. И без чувств. И всё шло по плану, пока он однажды не познакомился с Цыпой. Это роковое знакомство привело его к циничным и жёстким действиям, которые потом привели его к сестре Цыплакова. Вадик влюбился в неё как сопливый пацан, с первого взгляда. А вот она — нет. Вадик опять наступил на эти грабли. Недавно Клиф снова посоветовал ему оставить Александру в покое. И на этот раз Вадик с ним согласился. А через пару дней Цыпа с друзьями загремели в полицию, и бросили мешок с травой без присмотра. При всём уважении, но даже Вадик — с его-то любовью к эксцентризму, не исполнял ничего такого. И это так его взбесило! Так сильно, что зверь из него вылез моментально, и также быстро стал мстить. И про сестрёнку нерадивого наркокурьера, который провалился на первом же задании, он не забыл. Впрочем, не забыл он и про других девчонок, которые имели прямое отношение к Цыпе и его друзьям. И вот она стоит перед ним. Напуганная, потерянная. Но на первый взгляд. Она не так проста, как кажется. У Вадика на простых тупо не встаёт. Он где-то умудряется находить именно таких: которые производят впечатление скромной и тихой девушки, а на деле бегают по ночам по району и раскидывают закладки. А ещё носят платья и каблуки. И складной нож, который безропотно вонзают в ногу обидчика. Не девка, а огонь! И Клиф уверен: Саша им всем тут ещё покажет. Как бы Вадик её не ломал, сломленной она не будет. Пока Вадик забирал ключ, а потом повёл её назад — к коридору, Саша успела осмотреться. И дверь найти — тоже. И посмотреть в окно. Она поняла, где находится. Бывший машзавод, который теперь является пристанищем для всякого сброда, всегда её пугал. Об этом месте ходят самые нехорошие слухи, и Саша знает: люди просто так болтать не станут. Она всегда испытывала дрожь, проходя мимо этого места. Ускоряла шаг, и старалась даже не смотреть в сторону старых обшарпанных зданий. Думала ли она когда-то, что однажды окажется в нём — в самом эпицентре, и будет иметь отношение к хозяину этого злачного места? Только в кошмарах. Вадик остановился в самом конце коридора, напротив двери с табличкой BOSS. Открыл её ключом, распахнул, и жестом пригласил девушку внутрь. Комната показалась ей смутно знакомой. Зелёный неоновый свет, на удивление, приятно воспринимался глазами. Справа от входа была большая клетка — прям до потолка. В ширину она тоже была приличной — настолько, что три белых бультерьера чувствовали в ней себя комфортно. Собаки к Саше не проявили никакого внимания. Только одна из трёх подняла морду с пола и уставилась на гостью. Собаки сразу напомнили Александре, где она видела и их, и эту комнату: в инстаграме Вадика. Широкую кровать с синим бархатом на спинке она тоже узнала. Пока она смотрела на бультерьеров, Вадик достал из кармана складной нож, и щёлкнул им перед лицом Саши. Она испугалась, вздрогнула. Вадику понравилась её реакция, но он никак этого не показал. Опустил глаза, а потом и руку с ножом, и стал разрезать верёвки, мысленно затыкая внутреннего Пулемёта, что настаивал оставить её связанной, повалить на кровать, и трахнуть. Да, она сама напросилась на разговор наедине, да и много не потеряет, если он силой её возьмёт сейчас, но Вадик-то хотел по-другому. Успокаивает себя и вторую свою сущность тем, что терпеть осталось немного. Скоро Саша сама раздвинет перед ним ноги. — Обязательно было этот цирк устраивать? — после того, как он разрезал верёвки, она растирает запястья. И открыто намекает, что Вадим мог просто их с девочками собрать, не прибегая к этим дешёвым способам устрашения. — А что? Было же эффектно, — он улыбается — так беззаботно, словно речь не о похищении. — Сильно испугалась? Саша молча смотрит на Вадима. Не хочет отвечать на его вопрос. Да, сильно. Но разве ему есть до этого дело? Потому она решает сразу перейти к делу: — Ты прекрасно знаешь, что этих денег нам не найти. А я прекрасно знаю, что у тебя есть второй — запасной вариант. И ты на него рассчитываешь. А долг — это так, для вида. Говори. Что мы должны сделать? Вадим молча и заинтересованно её выслушал. Потом отвернулся к ней спиной, подошёл к шкафу с выпивкой и бокалами. Взял уже начатую бутылку с виски, налил немного в стакан. — Выпить хочешь? — спрашивает её. — Я вопрос задала. Вадик ухмыльнулся. Налил во второй стакан виски, и держа напитки в двух руках, подошёл к девушке. — Ты так стремишься отсюда поскорее уйти? Тебе здесь не нравится? Или тебя не радует моё общество? — он протягивает ей один бокал. Саша многозначительно смотрит на напиток, предложенный ей, затем опять возвращает взор к Пулемёту. — И то, и другое. Понимая, что стакан она не возьмёт, а стоять как дурак с протянутой рукой он не хочет, Рослин ставит его на стол. — Ладно. Признаюсь, ты меня раскусила. У меня действительно имеется запасной вариант, — он многозначительно и в предвкушении чего-то потрясающего на неё смотрит. — Уверена, что хочешь его услышать? — Нет. Ты вряд ли предложишь что-то адекватное. Но выбора у нас девочками нет. Говори. — А кто тебе сказал, что запасной вариант предназначен для всей четвёрки? Он только для тебя. И, представляешь, как удачно вышло: из всех вас именно ты вызвалась со мной поговорить. Ну не судьба ли? — Судьба здесь точно ни при чём. Что ты хочешь? — Не догадываешься? — он склоняет голову набок и позволяет сладострастной улыбке расползтись по лицу. — Очевидно же, — театрально выдерживает паузу, и наконец сообщает: — Тебя. Вадик готов смело заявить, что такой грандиозной афёры ещё не устраивал! Всё, что было до — херня. Он действительно после свидания с ней был готов забыть о Цыплаковой — слишком многое на кону стояло на этот раз. Но потом пацаны устроили какую-то лютую херню, и Пулемёт был в ярости. Да, именно Пулемёт — не Вадик. А тут ещё эти деньги, найденные в машине… План как-то сам сложился в его голове, и он, не задумываясь о последствиях, позвонил в полицию и сдал малолеток. Вадим помог ментам поймать опасную банду и повысить уровень раскрываемости преступлений, а они взамен сделают так, что его имя не всплывёт ни в одном протоколе. Такая взаимопомощь — обычная процедура в России. Хоть и в народе ходит слух, что западло ворам сотрудничать с мусорами — да что там, за подозрение в сговоре, вору грозит смерть, на деле же всё совсем не так. В современной России существует только один закон: закон джунглей. И, казалось бы — что ему ещё нужно? Виновные понесут наказание, он через пару месяцев получит назад изъятую траву. А про деньги, найденные Жанной в машине, и вовсе говорить нечего — нехилый такой бонус в качестве моральной компенсации! Но ему всё равно было мало. Окончательно удовлетворить Вадика могло только одно. Вернее, одна. И она сейчас стоит перед ним и прекрасно понимает, для чего был весь это спектакль. Непонятным для Саши остаётся одно: — Ты готов простить долг в два миллиона долларов взамен тому, чтобы переспать со мной? — не скрывая непонимания, она смотрит на мужчину. Подвох для Саши очевиден, но в чём? Он ведь не Рокфеллер, чтобы позволить себе такое. — Не переспать. А трахнуть. Прямо сейчас, вот на этой кровати. Вадик смотрит абсолютно серьёзно. И чем дольше между ними тянется молчание, тем сильнее в ней становится чувство, что что-то в этой истории не так. — В чём подвох? — спрашивает она, хотя и знает: он не признается. — Какой подвох? — он издевательски усмехается, чем окончательно её убеждает: в этом условии не всё чисто. — Тебе просто повезло: у меня стоит на тебя, — высказав откровенно свои чувства, он возвращается к главному вопросу: — Ну чё? — взгляд его становится томным, сексуальное желание передаётся Саше интуитивно. — Пошел ты к чёрту, — ненавидяще глядя на мужчину, говорит Саша. Ровно, спокойно. Как будто речь не о сексе. — Не буду я с тобой спать ни за какие деньги, — разворачивается, и подходит к двери. Раскрывает её, но останавливается на пороге. Оборачивается к Вадику и доводит до его сведения: — И трахаться — тоже. Вадик ничего ей не ответил. Только разулыбался, как дурак. Он знал, что она вот так просто, не покрутив хвостом, не согласится. Это было бы для неё слишком просто. И он как никогда уверен: Саша вернётся. У неё нет другого выхода. Правда, он не думал, что сделает она это через тридцать секунд. — Быстро ты передумала, — говорит он, улыбаясь. Берёт её стакан со стола и выпивает — свой уже давно опустошил. — То нападение ты подстроил? Вадик только сейчас обратил внимание на то, что вернулась Саша какой-то озадаченной. Он смотрит на неё, и пытается понять: что такого могло произойти с ней за дверью этого кабинета, что она вдруг вернулась, чтобы задать этот вопрос? Внезапно осенить её могло, конечно. Но также она могла в коридоре встретить одного из тех парней, которых Вадик нанял, чтобы напугать её. И они оба как раз сейчас где-то в стенах клуба… — Я, — признаётся он. И эта правда из его уст вызывает в лице девушки такой ужас… — Мне же Костя говорил… — потрясённо проговаривает она. — А я ему не поверила, — поднимает полный ненависти взгляд на Вадика. — Ну и мразь же ты. — А что мне оставалось? — он не обращает внимания на оскорбление. Вадика волнует только то, что ни она, ни её брат, не поняли, зачем он это сделал. — Ты ж меня в упор не замечала, и не подпускала к себе, — свирепо глядя на Сашу, Вадик медленно подходит к ней. — Ты, блять, какая-то снежная королева была. Даже шанса мне не давала. Ну, и что мне делать надо было? — И ты не придумал ничего лучше, чем подослать ко мне двух мужиков, чтобы изнасиловали меня? — Никто тебя насиловать не собирался. Они должны были просто тебя напугать. А я — спасти. И всё так и вышло. Ну, почти, — он ухмыляется, припоминая, что кое-что всё-таки вышло из-под контроля. — Ты — больной! — заявляет она, с ужасом глядя на Вадика. И по правде не понимает, как могла заинтересоваться этим безумцем. Девушки любят плохих парней. Но для Вадика у неё даже нет определения — он хуже всех, кого она когда-либо встречала. — Ты не первая, кто мне мне об этом говорит, — с ухмылкой отвечает он. — Как ты спишь по ночам? Кошмары не мучают? — Нет. А тебя? — С чего они должны меня мучить? Я людям жизнь не порчу. — Да, ты их всего лишь убиваешь, продавая наркотики. Саша от неожиданности потеряла дар речи. Уставилась на Вадика в ужасе, не понимая: откуда он знает? И знает ли? Может, это его очередная уловка? Но он так издевательски улыбается, что она почти уверена: он действительно знает. — Какие наркотики? — она деланно удивляется, понимая, что признаваться ни в коем случае нельзя. Да и у Вадика нет никаких доказательств. — Какое правдоподобное удивление, — он усмехается. Берёт со стола телефон, и через какое-то время поворачивает экран к девушке. На видеозаписи Саша узнаёт себя, прячущую в кустах наркотики. Она поднимает поражённый взгляд к мужчине. Молчит, понимая, что сейчас всё, что она скажет, может быть использовано против неё. — Думала, я не знаю? Он ликует. Так долго ждал, чтобы ткнуть её лицом в это дерьмо. Специально берёг эту информацию на потом. И Вадик не собирался её использовать сейчас. Но она начала его обвинять, и он не стерпел. Вытащил туза. Но не жалеет: видит потрясающе растерянное лицо Саши. Он загнал её в угол. Мало того, что должна с ним трахнуться, чтобы отдать долг за Костю, так теперь ещё и предстоит отвечать за свою тайную деятельность у него за спиной. — Ну, ты и сейчас будешь строить из себя хорошую девочку? Саша понимает, что её ждут большие проблемы. У Вадика есть доказательства. И он вправе сделать с ней всё, что вздумается. Это же понимает и сам Вадик. А потому позволяет себе дотронуться пальцами до её щеки, и убрать прядь волос за ухо. — Не я один играю нечестно, Сашенька. Ты толкаешь людям дурь на моей земле. При том тебе прекрасно известно, что так делать нельзя. Ты не просила у меня разрешения, не принесла откат. Вы с Сашей такие смелые? Или ты надеешься, что раз у меня на тебя стоит, я позволю тебе работать бесплатно? — он выдерживает паузу, а потом говорит неожиданный ответ на свой же вопрос: — Верно думаешь. Но ты же не надеешься, что я буду таким добрым всегда? — он приближает к ней лицо и прямо в губы говорит важную информацию: — Запомни одну вещь: за всё в этой жизни надо платить. — Руки убери! — она вопит, когда Вадик в наглую к ней приблизился, схватил за бёдра, и прижал своим телом к двери. — Я сейчас буду кричать, — в страхе говорит она, не осознавая, насколько её угроза глупа: они же на его территории. И никто её не спасёт. — Кричи, мне это нравится, — говорит он, переводя руки на ягодицы, сжимая их. Затем его руки проникают под её футболку, скользят по животу вверх, и обхватывают чашки лифчика. Пока губы целуют её в шею — грубо, засасывая, и кусая, большие пальцы рук плавно передвинулись с кружевного лифчика на верхнюю часть груди. Но проникнуть под чашки и задеть соски он не успевает: Саша приставила к его шее что-то острое, больно вонзающееся. — Не хочешь умереть в расцвете лет? Тогда убери от меня свои руки, и медленно отойди, — злобно цедит она ему в ухо. Что за… Вадик не понимает, что произошло, но интуиция ему подсказывает не выделываться, и сделать, как она сказала. Он отдаляется от девушки, попутно убирая руки. Заглядывает в Сашины глаза, и встречает невидящий, и в то же время горделивый взгляд. Теперь она ликует. — Вот суки, — говорит он, увидев в её руке нож. Подаренный им нож! — Сказал же прошмонать вас. Держа Вадика на расстоянии вытянутой руки, и не сводя с него взгляда, она открывает дверь, и резко бросается бежать прочь. Вадик бросается за ней следом. Когда Саша вбежала на кухню и бросилась к выходу, бандиты сразу поняли, что нужно её остановить. Когда на кухню за ней следом вбежал разьярённый BOSS, у них уже не было в этом сомнений. Они ринулись в её сторону. — Стоять! — громкий вопль Пулемёта вынуждает остановиться сразу всех: и парней, и Сашу. Раскрыв дверь, она стоит на пороге. Ощущение, что она уже наполовину на свободе, её воодушевляет. Она глядит на побеждённого Вадима и видит в его глазах необъятную ненависть. — Пусть уходит, — глядя на неё, он даёт своим людям распоряжение не вмешиваться. — Всё равно вернёшься, — уже ей — с особым намёком говорит он. Саша ничего не ответила. С ненавистью на него зыркнула, и скрылась за дверью.