Любить нельзя ненавидеть

После того как Костю повязали, Саша сразу же поняла, что пакеты с наркотиками, а также старую нокию, через которую держит связь с клиентами, необходимо унести из дома — ведь в гости в любой момент могла нагрянуть полиция. Поэтому в ту же ночь, когда Вадик привёз её домой, и она позволила ему себя поцеловать, Саша собрала всё, за что рисковала сесть в тюрьму, и отнесла к Громову. Гаишник знатно так охренел, когда посреди ночи заявилась его одноклассница и вручила внушительный пакет. Она сказала, что временно должна приостановить свою деятельность — было слишком опасно заниматься распространением наркотиков, пока её брат обвинялся в убийстве. Саша отнёсся с пониманием, и сказал, что будет пока работать за неё. А на следующий день Вадик похитил Сашу, раскрыл перед девочками своё истинное лицо, поставил на счётчик, и предложил расплатиться иначе — натурой. Столь непристойное решение проблем было предложено только ей — не потому что именно она решила узнать о других вариантах выплаты долга, а потому что изначально эта ловушка была создана только для неё. Саша буквально стояла у края пропасти, не зная, что ей делать. Она понимала, что Вадик не шутит, и что Костю нужно спасать любой ценой. Но грёбаное чувство собственного достоинства и жажда показать этому мужчине, что не всё может быть так, как хочет он, не позволяли ей переступить через гордость и прийти к Вадику. Поэтому и девочкам она ничего не рассказала. Во-первых, знала, что они не поймут её. Да что там — она сама себя не могла понять. Во-вторых, не хотела, чтобы они давили на неё, а потом жалели — когда всё-таки выполнит его прихоть. И в-третьих, Саша просто не знала, как о таком рассказать. Как сказать Громову о том, что Пулемёт в курсе о их бизнесе, она тоже не знала. Поэтому ограничилась смс-сообщением. Саша, конечно, сразу перезвонил ей — у него была масса вопросов. Но она, не найдя в себе ни сил, ни желания разговаривать, не подняла трубку. С десяток полученных сообщений в WhatsApp, требующих объяснения, она даже не читала. Кроме этого ей приходилось делать перед мамой вид, что всё в порядке. По всем местным каналам только и твердили, что полиция поймала опасную банду несовершеннолетних бандитов, которые, помимо разбоев и грабежей, занимались ещё и распространением наркотиков в особо крупных размерах. Дома у Цыплаковых, к счастью, было спутниковое телевидение, а московские новости не считали нужным рассказывать о том, что происходит в Чай-Хонте. Шнур от радиоприёмника, который мама любила слушать, пока готовила на кухне, Саша преднамеренно перерезала ножом — чтобы мама не могла его включить, и узнать то, что могло её убить. Саша сказала, что по блату ей удалось раздобыть для Кости билет в Артек. Поезд был ночью, и поэтому он был вынужден уехать так внезапно, без вещей, и не попрощавшись. А со связью в Ялте, как оказалось, очень херово. Но зато работает интернет, и брат ей иногда пишет смс-ки. Мама поверила. И она практически не врала — ведь Костя и впрямь очень скоро отправится в лагеря — по этапу. И смс-ки она действительно с его номера получала. Только их автором был не Костя, а тот, кто был человеком Пулемёта, и поторапливал её с решением, в деталях рассказывая, куда и сколько раз ударил её брата. Саша буквально сходила с ума от безысходности, и незнания, что ей делать дальше. И только Зима вселял в неё веру в лучшее, и обещал, что найдет способ вытащить мелкого. Своим внезапным появлением он снова доказал Саше, что кличка — как и фамилия, может быть весьма говорящей. Влад опять свалился на неё как снег на голову, а в этот раз ещё и с пулей в бочине. Саша была как раз на смене в больнице, когда он позвонил ей, и сказал, что сидит у запасного входа. Он истекал кровью, едва не падал в обморок, но сумел чётко поставить перед ней задачу: она должна ему помочь. И вынуть пулю. Саша привела его в операционную, и уже собралась бежать за дежурным хирургом, но он успел её остановить. Держа за руку, ясно и серьёзно глядя ей в глаза, Зима повторил: ему должна помочь именно она, потому что доверяет только ей. На её заявление, что никогда этого раньше не делала, только наблюдала со стороны, а ещё — жутко боится, Зима её приободрил, сказав, что верит в неё. И что у Саши непременно всё получится — не хуже, чем у хирургов. Она же медсестра, тысячи раз наблюдала за подобным. Она сможет. И Саша решилась. Выбора у неё не было — ей пришлось. В противном случае Зима бы умер у неё на руках. Она справилась с задачей. Влад сказал, чтобы она оставила пулю себе — как напоминание, что она сильная. В сложный момент взяла себя в руки, справилась с эмоциями, и вытащила пулю. Спасла Зиме жизнь. Теперь он точно обязан на ней жениться. Вот только поправится, найдёт свои деньги, и сразу в загс. Правда, Зима и подумать не мог, что за свои же деньги ему придётся ещё и побороться. И за Сашу — тоже. И всё это с одним и тем же человеком. Ему она рассказала только то, что Костю повязали и теперь он рискует отправиться в колонию для несовершеннолетних. Про Вадика, и его условие, она тактично промолчала, ведь Влад сейчас слишком слаб, а если узнает, в какой она ситуации оказалась, то сразу же пойдёт разбираться к Пулемёту. Зима его убьёт — она не сомневалась. И Саше его не было жаль. Он её слишком обидел. Но допустить, чтобы из-за неё Зима совершил преступление — не могла. Это было сильнее её. И хоть и Саша понимала, что на нём самом этот поступок бы никак не отразился — он же был на войне, на настоящей, и убивал всяких подонков. И даже понимание, что Вадик — не лучше тех террористов, которые умерли от его пуль, не могли её заставить всё рассказать Зиме. Саша не хотела, чтобы здесь, на мирной территории, было кровопролитие. И даже не догадывалась, что оно и так уже текло рекой. А Вадик ждал её. Он знал, что она придёт в самом конце. На последней минуте. Она же не бесчувственная сука, и не сможет допустить, чтобы с её Костенькой что-нибудь произошло. Она ради братца пойдёт на всё. И откровенно удивился, когда на следующее утро после того дня, как он поставил девочек на счётчик, с проходной ему позвонили, и сообщили, что с ним хочет поговорить Лиза Гордеева. — Какие люди! — воскликнул он, когда девушка появилась на пороге его кабинета. Лиза выглядела по всем критериям хреново. Красные глаза, опухшее лицо и синяки под глазами даже не намекали, а открыто говорили о бессонной ночи, проведённой в слезах. Вадик и сам выглядел не лучше, да только его внешний вид был таким удручающим от секса, наркотиков, и рок-н-ролла — и это не метафора. Он всю ночь трахался, пил, курил, и нюхал под весёлые и громкие металл-композиции зарубежных исполнителей. Теперь ловит жёсткий отходняк, и Лиза так не вовремя пришла! — Я даже не поверил, когда мне позвонили с проходной, и сказали, кто меня спрашивает, — он встаёт с дивана и слышит в ушах звон. Голова слегка кружится, в глазах начинает темнеть. Около шкафа с выпивкой останавливается, сильно-сильно сжимает глаза, потом разжимает — и так несколько раз. Лучше не становится. — Мне надо с тобой поговорить, — хриплый голос Лизы звучит отстранённо. Пусто. И как будто через вакуум. Вадик знает — это последствия ночной вечеринки. Ему бы выспаться как следует. Перед тем, как придёт Саша, ему нужно быть в норме. Но вместо сна с какой-нибудь хорошенькой блондиночкой или брюнеткой — не важно, ему приходится выслушивать Лизу, которая пока что молчала, дожидаясь его согласия на беседу. — Говори, — он выпивает виски, наливает снова, и вместе с напитком возвращается к дивану. — Этих денег нам не найти. И ты это прекрасно знаешь. И я более чем уверена, что ты что-то задумал. Просто пока не говоришь. Вадик, пожалуйста, хватит мучить ребят. И нас с девочками. Скажи уже, что мы можем сделать, чтобы всё это прекратилось. Он особо не вникал в её слова, думая лишь о том, какой же у этой девицы сексуальный голос. Так бы слушал его и слушал. А в постели, наверное, он звучит ещё интереснее. Вадик поднимает взор на Лизу и пытается её представить голой, без этой дурацкой блузки, и без юбки. Фантазия, не смотря на усталость, его не подводит. Вот она лежит совершенно нагая рядом с ним, на диване, обтянутом синим бархатом. Он касается рукой её упругой груди, сжимает, теребит двумя пальцами соски. Затем плавно ведёт вниз, проводит рукой по плоскому животу, задевает пальцами серёжку на пупке — Вадик подумал, что у сестры Тима непременно должен быть проколот пупок. Она издаёт слабый хриплый стон, когда он раздвигает пальцами её большие половые губы, затем малые, и находит клитор. — Вадик, — она стонет его имя, просит не останавливаться. — Вадик, — а потом что-то касается его плеча, трясёт — не сильно, но напряжённое и в то же время наслаждающееся лицо Лизы растворяется, а в ту же секунду возникает перед его глазами вновь. Она выглядит такой же напряжённой, как в его фантазиях, и пытается понять, что с ним происходит. — С тобой всё в порядке? Ей показалось, что он о чём-то задумался. Уставился в одну точку, и просидел так, даже не моргая, около минуты. А когда она начала его звать, то он даже не опомнился. Лиза заволновалась, подошла, потрясла за плечо. И она даже подумать не могла, о чём в эту самую минуту думал Вадим. О том, что являлась частью его эротических фантазий — тем более. Стоящий член Пулемёта она и вовсе не заметила. Постепенно в его голову стали приходить обрывки сказанных ею фраз. А потом и вовсе они все собрались в единую картину, и он понял, что всё это уже слышал вчера. — А ты с Сашей общаешься? — внезапно спрашивает он. — Да, — Лиза пока не понимает, почему он вдруг о ней вспомнил. — А о чём? — В смысле? — Ну, о чём вы с ней разговариваете? Лиза неопределённо уставилась в одну точку, и в самом деле попыталась найти слова, коротко, но по делу раскрывающие суть её общения с Цыплаковой. Да вот только ничего путного в её голову не приходило. Всё их общение сводилось к одному и тому же вопросу: как вытащить ребят? А что касается долга Вадику, то об этом они не успели поговорить. После похищения девочки были так напуганы, что каждая отправилась к себе домой. Сашу вечером набрали, с целью убедиться, что с ней после приватного разговора с Вадиком всё в порядке. Она отказалась рассказывать, о чём и как долго они беседовали. И тогда Лиза поняла, что раз на то пошло, то тоже не станет Сашу с Ирой посвящать в свой план. А он был прост: прийти к Вадику, и пообещать сделать всё, лишь бы он не воплощал угрозы в жизнь. А готова была Лиза действительно на всё. — Помнишь, вчера, когда мы закончили нашу увлекательную беседу, Саша со мной пошла? — так и не дождавшись ответа, Вадик стал подводить к главному: — Так вот, она мне задала те же вопросы, что и ты сейчас. И я ей дал ответ. Выход из ситуации есть. Но он ей так не понравился, что она меня послала. — Что ты ей сказал? — в её глазах появилась надежда. Она уцепилась за это его многообещающее «выход есть». И в эту секунду ей и в самом деле было неважно, что Вадик хочет взамен. Главное — чтобы мальчиков никто не трогал. — А ты у неё спроси, — однако Рослин не собирался раскрывать карты. — Вадик, хватит играть в эти игры. Скажи уже, что надо сделать, и я это сделаю. Что? Что ты хочешь? Сил уже не было переживать и бояться. Лиза всерьёз не понимала, почему он сразу не скажет, как можно по-другому отдать долг. Зачем нужно мучать? Это у него такое хобби? Вадик садист, наверное — любит причинять людям страдания. А она так устала от этого всего… Гордеева хочет поскорее поставить в этом вопросе точку, чтобы перейти к другому — не менее сложному: как вытаскивать Тима? Ну, и Цыпу с Жуком прицепом. Если уж вытаскивать, то всех. Да только у неё не было ни одного решения, как это можно сделать. Если верить Вадику, на них доказуха полная. Тут никакие адвокаты не помогут. — Погоди, — Вадик только сейчас осознал, что Лиза пришла сюда не просто поговорить. Она готова прям тут, на месте, расплатиться с ним — и ей, похоже, абсолютно всё равно, что он хочет вместо денег. Но всё равно решает уточнить: — Я правильно понял, что ты готова выполнить моё условие вместо Саши? — Да. Что надо делать? Потрясающе! Потрясённо, даже с каким-то дурацким восхищением глядя на неё, он откинулся на спинку. Это, мать его, какая-то сказка! Он только что представлял её голой, а теперь вот подвернулся шанс с ней сделать всё, что хотел в фантазиях, но уже в жизни. Вот только она ещё не знает, что он хочет взамен денег, и Вадик не уверен, что она не передумает. — Да ничего особенного. Лежать, стонать, получать удовольствие. Пока я тебя буду трахать. Ну что, писательница? Согласна? Его слова прозвучали как какое-то совершенно обычное дело. Так обычно предлагают сходить вместе пообедать. Или обещают заехать рано утром и отвести на работу. А Вадик, судя по абсолютно ничего не выражающему лицу, в своём предложении не видит ничего дикого и неестественного. — Сейчас? — голос её предательски дрогнул. Как бы стараясь защититься, она скрестила руки на груди и положила ладони на плечи. — А чё тянуть? Раз-два, и всё. Раздевайся. Для Лизы это ненормально. И так противоестественно. У неё же с мужчиной ни разу не было. Она, конечно, уже не была девственницей — сама себя лишила ещё в шестнадцать. Лиза решила, что так будет лучше. Себе она уже тогда доверяла больше, чем кому-либо. И неизвестно, как бы парень с ней это сделал в первый раз. Был бы он нежен с ней? Был бы осторожен? И остановился бы, если бы она попросила? Поэтому и приняла такое решение. И не пожалела. Потом она познакомилась с Жанной и её сексуальная жизнь несколько разнообразилась. Однако пальцы и резиновые игрушки были далеки от настоящего мужского достоинства. Она это наверняка знала. Но могла ли Лиза подумать, что первым её мужчиной станет Вадим? Ей не хочется вступать с ним в интимную связь. Лиза знает, что ей не понравится. Ей противно уже сейчас, от одной только мысли: что Вадик будет с ней делать. Но выбора у неё нет. Это же ради Тима. Ради своего младшего братика она готова на всё. Даже на преступление. Чего уж говорить о каком-то там сексе? Нехилый такой сюжетный поворот намечается для её романа. Вот только Лиза не уверена, что захочет всё это описывать в своей книге. Она же всё пропускает через себя. Все эмоции своих героев, все их мысли и поступки. Представляет себя на месте каждого. И пройти ещё раз через то, что сейчас произойдёт между ней и Вадиком, Лиза вряд ли захочет. Она убирает руки с плеч и переводит к воротнику рубашки. Медленно расстёгивает пуговки — одну за другой. И Вадик в этот момент испытывает наслаждение — в чистом виде. Он завороженно наблюдает, как трясущиеся женские пальцы расстёгивают пуговицы. Он так и знал, что под этой строгой блузкой, застегнутой до самой последней пуговки, скрывается развратный кружевной лифчик. Ещё и чёрный. Ох уж эти скромницы! Она снимает блузку и бросает на край дивана. Вадик видит, как ей неловко, и решает помочь. Встаёт, и вплотную подходит к девушке. Внимательно рассматривает её открывшиеся взору части тела. Он улыбается. Ему нравится происходящее в этой комнате. Нравится, что это Лиза. И ещё больше нравится думать о том, что произойдёт минут так через десять. Вадик убирает её волосы за ухо. Проводит кончиками пальцев по щеке Лизы, по шее, между грудями, отмечая про себя её отменный третий размер, затем по животу, мимо пупка. Увы, но он оказывается не проколот. Вадик резко обводит рукой её талию и притягивает к себе. Другой рукой хватает сзади за волосы и оттягивает назад. Она издаёт стон — вряд ли наслаждения, но Вадику это нравится. Он целует её в шею, прижимает ближе. Переводит руки на бёдра, и резко толкает Лизу на диван. Она заметно напугана. Смотрит на Вадика, как зверёк, загнанный в угол. Он ухмыляется. Снимает с себя футболку и ложится на Лизу сверху. Он раздвигает её ноги и устраивается между ними. Её руки сжаты в кулаки, а глаза смотрят в потолок. Лиза дышит часто и глубоко, отчего её грудь очень соблазнительно и волнующе вздымается. Вадик думает, что её необходимо освободить от лифчика. Он приподнимает её за талию, проникает руками под спину и быстро расправляется с застёжкой. Стягивает с её плеч лямки, и когда лифчик оказывается в его руках, бросает рядом. Грудь Лизы — как и любая женская, оказывается приятной и тёплой на ощупь. Он играет с её сосками: теребит, трёт, гладит. Лиза — покрасневшая то ли от стыда, то ли от возбуждения, едва сдерживает себя, чтобы не расплакаться. Но продолжает смирно лежать и ждать неизбежного. Вот это сила воли! Вот это желание спасти брата! И почему пришла к нему Лиза, а не Саша? Вадику не нравится понимание, что в такой интимный момент он думает о другой девушке. А с другой стороны, как о ней не думать? Он ведь такую ловушку для Цыплёнка придумал, но вместо неё попалась другая цыпа. И вроде бы он согласился на замену мест слагаемых, но что-то там внутри неприятно шкрябает, явно намекая Вадику, что секс с Лизой не даст ему тех эмоций, которые бы дал секс с Сашей. Какой бы потрясающей любовницей Гордеева не была, будет не то. Впрочем, судя по её страдальческому выражению лица и абсолютному бездействию, она далеко не тянет на звание хорошей любовницы. Вадик берёт Лизу за руку. Надавливает на пальцы, призывая раскрыть ладонь, сжатую в кулак. С трудом, но Лиза поддаётся ему. Он кладёт её руку себе на член. Прижимает, заставляет сжать его — насколько это возможно сделать через одежду. Однако и это простое действие оказывается для Лизы сверхсложным. Ему приходится держать её безвольную и безынициативную руку и направлять, двигать, сжимать. Нет, ну что-то же она должна уметь! Когда Вадик соглашался на секс с ней, он и подумать не мог, что она будет лежать под ним как бревно. И как только ещё член не упал — от её-то невыносимо страдальческого выражения лица? Эти сёстры его малолеток какие-то не такие… Всё с ними не слава Богу. Одна упёрлась как баран, а другая оказалась до ужаса ранимой — ещё и неумёхой. С Сашей, наверное, было бы всё по-другому. Она бы точно не строила из себя целку — как эта. И руками бы двигала аки профессионал. Вадим смотрит на Лизу и горько усмехается, понимая, что Саша опять влезла ему в голову. Это какое-то наваждение. Абсолютно ненормальное, дебильное наваждение. Она что, приворожила его? Вадик уже не знает, что и думать. Нет, правда, что она с ним сделала, раз он думает о ней, когда под ним лежит другая? Причём, на этот раз, он не просто думает о ней, а представляет её вместо Лизы — во всех неприличных позах. И это даже заводит — хочется уже заснуть руку Лизы себе в штаны. А лучше трахнуть её прямо в рот. Но он прекрасно понимает, что даже в этом случае не получит то, чего хочет. Истинное наслаждение к нему придёт тогда, когда Саша Цыплакова будет лежать под ним. И не в фантазиях, а наяву. — Сука, — сквозь зубы цедит он, понимая, что опять пришёл к начальной точке. Он встаёт с Лизы, и уходит к шкафу с выпивкой. Наливает себе полбокала виски и залпом выпивает. Вискарь дорогой, качественный. И крепкий. Вадик ощущает, как жгёт на языке, в горле, и как потом тепло разливается ниже. Как бы он ни старался, как бы ни придумывал пути обхода, он каждый, сука, раз возвращается к началу. И пока не пройдет этот путь, под кодовым названием «Цыплёнок», не сможет пойти дальше — как и будет топтаться на месте. — Вадик, — голос Лизы привлекает его внимание. Она лежит, опираясь на локти. Не стесняется своей голой груди, и не догадывается, что Вадик передумал. Он смотрит на девушку — всё ещё готовую выполнить условие сделки, но Вадик не хочет её. Причём не хочет именно он, не тело. Член всё ещё стоит в боевой готовности, но вот внутри отсутствует какое-либо желание трахать эту девушку. Хочется трахать другую — которая подразумевалась им изначально. Вот её хочет и тело, и мозг. Ну, что это за наваждение? Она его приворожила, не иначе. Образ Саши моментально возникает перед глазами. Такая она самодовольная, гордая, что придушить хочется. Трахнуть, а потом придушить. — Одевайся, — говорит он и отворачивается. Лиза в полнейшем шоке смотрит на мужчину. Она не понимает, что произошло, и что произойдёт — секса-то у них так и не было. — Что случилось? — она подбирает с пола кофту и прикрывает ею грудь. Смотрит на Вадика со страхом, не зная, чего от него ждать. Он переводит на неё взгляд и резко вдыхает носом воздух — по привычке, как будто только что втянул дорожку кокаина. — Ты, конечно, тоже ничего, — задумчиво изрекает он и опускает взгляд на её ноги. Лиза сидит на диване с подогнутыми под себя конечностями, и они немного расставлены в стороны, как бы призывая его, привлекая, прося подумать: точно ли он не хочет? Но Вадик твёрдо уверен. Он поднимает взгляд к её лицу и доводит до сведения главное: — Но мне Саша нужна. — Какая тебе разница — кого трахать? Она, конечно, ожидала такого ответа. И хоть и Вадику показался в её вопросе упрёк — мол, чем я хуже, на деле же Лиза ничего такого не думала. Наоборот, она была рада, что Вадик с ней не сделал того, что заселило бы в неё множество комплексов, которые бы потом пришлось лечить психологам. А может и гинекологам — кто знает этого Вадика. Лиза просто понимала: раз он передумал, то вернётся к старым требованиям. Их было два, на выбор: два миллиона долларов или Саша. Причём о втором варианте Александра предпочла умолчать перед ней и Ирой. И вот Вадик озвучил это решение — которого она так боялась. А боялась, потому что знала: денег им не найти. И Саша не поступится своим принципам. — Условие моё вы знаете: либо два миллиона долларов, либо Саша, — Лиза уже оделась и собралась уйти, как Вадик решил напомнить: — У вас осталось два дня. Завтра вечером, если долг не будет выплачен, задний проход ваших братьев будет жёстким образом распечатан. Лиза с ужасом в глазах уставилась на Вадика, не веря, что что он и впрямь может так поступить. Видя, что напугал её, Рослин подливает масло в огонь: — Они же росли во дворах, воспитаны были по всем его законам. Поверь, они предпочтут быть мёртвыми, чем с таким клеймом. — Что же ты за мразь такая? Они же верили тебе, — сил держаться у Гордеевой больше нет: на глазах застыли слёзы, голос задрожал. — Закон джунглей знаешь? — а вот Вадик оставался прежним — сухим и без эмоциональным. — Или ты или тебя, — говорит она. — Умница, — улыбается — гаденько так. — Мои люди сейчас там, с твоим братом. Говорят, он напуган. А ещё, что у него ломка. Ему очень херово. А представляешь, что с ним станет завтра, когда при всех придётся сосать член? — Лиза плачет, вытирает слёзы руками и ненавидит Вадика. Он специально довёл её до истерики, потому что теперь, когда она находится в таком подвешенном состоянии, сделает всё, что нужно. — Уговори Сашу прийти ко мне. И тогда всё для вас кончится. Я сразу же позвоню своим людям и дам отмашку. Пацанов никто не тронет, — он говорит серьёзно и уверенно. И видит, что его трюк сработал — Лиза слушает его как щенок. И добавляет с иронией: — Если, конечно, сами этого не захотят. — Будь ты проклят, Вадим! — тушь её была размазана вокруг глаз, лицо бледное, а волосы торчат в разные стороны. Ну, точно ведьма! Он рассмеялся. Неизвестно — больше из-за её внешнего вида или из-за того что услышал такую глупость. И ведь кто-то же верит во всю эту хрень с проклятиями, сглазами, ворожбой. — Дорогая, меня кто только не проклинал, — улыбаясь, отвечает он. — Как видишь, всё ещё живу. И довольно-таки неплохо. — Однажды всё зло, которое ты делаешь, вернётся к тебе, удвоенное во стократ. Вот увидишь. Её вид и голос были такими уверенными, что Вадим даже задумался: а вдруг все эти проклятия на самом деле работают? Может поэтому у него всё не как у людей? В церковь сходить что ли? Покаяться. Да ну, бред какой. Лиза ушла. Около получаса она сидела в своей машине, пытаясь успокоиться. То, что с ней едва не произошло, её, конечно, беспокоило. Но не так сильно, как понимание, что срок, данный Вадиком, чтобы вернуть долг, подходил к концу. И она была уверена, что Рослин не пощадит мальчиков. В том, что Саша не придёт к Вадику — тоже. Она вытерла слёзы, завела двигатель, нажала на газ, и крутанула руль так быстро и резко, как никогда ещё не делала. Развернулась, и поехала к дому Цыплаковых, предварительно позвонив Саше, и сказав, чтобы та через двадцать минут была у подъезда — есть разговор. Саша увидела её машину из окна и сразу спустилась. Села в машину к Лизе, поздоровалась, но та ей не ответила. Она практически лежала на руле и смотрела в лобовое стекло — на детей, весело резвящихся на детской площадке. И думала Лиза о том, как было бы здорово опять вернуться в этот возраст, и не знать таких проблем. — Я была у Вадика, — через некоторое время Лиза прерывает молчание и сразу же переходит к главному. — Он мне всё рассказал — о вашем разговоре. Молчание снова воцаряется в салоне. Теперь уже должна что-то сказать Саша, но она по-прежнему не знает — что. — Что ты собираешься делать? — спрашивает Лиза, так и не дождавшись от Цыплаковой хоть каких-то слов. Она достаёт из бардачка пачку сигарет с нарисованными на ней ягодами. Из коробки вынимает тонкую красную сигарету и прикуривает. Сладковатый привкус — безвредный для здоровья, ведь не содержит никотина, проникает глубоко в лёгкие, но легче ни хрена не становится. — Я найду другой способ, — тихо отвечает ей Саша. Лиза резко поворачивает к ней голову. — Пока ты будешь искать этот способ, наших ребят там будут мучить всё сильнее! — тон её нервный, напористый. А потом она громко выдыхает, и чувствует, что слезы опять рвутся наружу. Но она берёт себя в руки, вытирает их тыльной стороной руки и уже тише, почти шёпотом говорит то, о чём боится думать, и на что открытым текстом намекал Вадим: — А они же не железные… Лиза всё понимает. Требование Вадика ужасно, и она искренне рада, что у него «не стоит» на неё. Это фигурально выражаясь, на деле же у Вадика всё прекрасно стояло, это что-то в голове у него перемкнуло. Она была на её месте. И знает, каково это — быть загнанной в угол. И то, почему Саша тянет, Лизе предельно ясно. Как девушку, она её понимает. А вот как старшую сестру — нет. Тягостное молчание и ненависть к одному и тому же человеку накаляют атмосферу между ними до такой степени, что Лиза не выдерживает и срывается на крик: — Почему ты сидишь?! Почему ничего не делаешь? Тебе всё равно, что с нашими братьями там делают? Ты хоть знаешь, что Вадик им уготовил? — Что бы ты на моём месте сделала? — Саша тоже срывается. Поворачивается лицом к Гордеевой и в глаза заявляет: — Я очень сомневаюсь, что ты бы согласилась пойти на такое условие. — Я согласилась. Слова Лизы прозвучали для Саши как раскат грома. Так внезапно, и так неожиданно. Не веря, в ужасе в глазах она уставилась на девушку. Лиза отвернулась, и абсолютно тупым, бессмысленным взглядом стала смотреть перед собой. Выглядела притом она совершенно спокойной и расслабленной. Но Саша знала — это далеко не так. Минутная тишина стояла между девушками, пока Лиза не собралась с мыслями, не докурила сигарету, и не выкинула её в окно, к чёртовой матери, послав нахер свой «пунктик» — не мусорить на улице. Сейчас было далеко не до экологии. — А ты думаешь, зачем я пошла к нему? — наконец она заговорила. — Я была готова выполнить его условие за тебя, — она опустила голову, и предательские капли слёз, упавшие на юбку, были доказательством, что она не врёт. Лиза поднимает взгляд к Саше. — Но он меня отфутболил. Сказал, что ему ты нужна. Продолжая смотреть в мокрые глаза Цыплаковой, она вдруг понимает, что испытывает дурацкую вину перед ней — за то, что не подошла Вадику. Лиза искренне недоумевает. Что за ерунда?! Почему она чувствует вину? Неужто это и есть то самое самопожертвование? — Лиза… Ты что же… в самом деле была готова… с ним? Из-за шока и слёз Саша не может связать слова воедино. Она тоже чувствует перед Лизой вину. Пока она сидела дома, и в тайне от мамы плакала на плече у Зимы, не зная, что ей делать, и как помочь Косте, эта девушка не думала. — Ради брата я и не на такое бы пошла, — голос и взгляд её в одночасье стали как сталь. Лиза сказала эту фразу, глядя Саше в глаза, желая донести лишь одно: когда речь о тех, кто дорог больше жизни, моральные качества уходят на второй план. И Саша её посыл поняла. Она тоже ради брата пойдёт на всё.