Эксперименты или как избавиться от гениальной стеснительности

Учебный год близился к концу, и, несмотря на то, что через два дня Окабе должен был сдавать готовую курсовую работу, он написал только вводную часть. Сегодня он, наполненный решительностью, намеривался дописать эту несчастную курсовую, но его занимало все, кроме самой работы: он придумывал чертежи новых гаджетов будущего, копался на дваче, даже на книжной полке разобрался. Хорошо еще, что Курису сегодня не приехала: вместе со своими коллегами она отмечала удачное завершение какого-то проекта. Когда стрелки часов перевалили за полночь, и Окабе, наконец, занес руки над клавиатурой для написания основной части, раздался телефонный звонок. Звонила Курису. - Алло? – Окабе был несколько обеспокоен, с чего это она будет звонить в такое время? - Эль. Псай. Конгри, - вместо приветствия сказала Курису. Окабе не совсем понял, что случилось, но по выработанной за долгое время привычке исправил: - Конгру. Эль, псай, конгру. - Ну да. Жди, Хооуин Кема, ассистентка уже в пути! – с ее голосом было что-то не то. - В смысле? Ты что, едешь сюда?! - Да! Я уже в такси! Через пять минут буду у тебя! Тут до Окабе дошло, почему голос Курису звучал так странно – она просто была пьяна. Хорошо отметила завершение проекта, ничего не скажешь. И Курису не соврала. Через пять минут она, взбудораженная и пахнущая алкоголем, стояла на пороге лаборатории, держа в руках пакет с несколькими банками пива. Ошарашенный Окабе только и мог смотреть, как она, раскидав у двери пальто и ботинки, открывает себе пиво и плюхается на диван. Он не был уверен, что ей стоит пить еще: - А что ты пила? – с осторожностью спросил он. - Не помню, - Курису сделала большой глоток пива. – Какие-то коктейли. Было вкусно. - Ну что бы там ни было, я не думаю, что это можно мешать с пивом. - Ой, да ладно тебе! Иди сюда, выпей. - Я курсовую тут писать пытался… Курису вцепилась Окабе в рукав халата и усадила на диван рядом с собой, сунув в руки закрытую банку хмельного напитка. На автомате он нащупал на холодной, покрытой капельками конденсата жести ключ и подцепил его; раздались характерный щелчок и негромкое шипение, в нос ударил горьковатый запах пива. Окабе тупо посмотрел на банку и поставил ее на стол. - А знаешь, зачем я приехала? – Курису придвинулась ближе, на лице блуждала хитрая улыбка. - З-зачем? – Окабе чуть отсел от нее. - Ты забыл о наших исследованиях, Кема-сан? Вот это точно было не самой лучшей идеей, с точки зрения Окабе. Воспоминания о том, как они хотели лишиться девственности, напившись, были еще достаточно свежи: поначалу все шло по плану, а потом Курису вдруг разнылась, что она не умеет проявлять свои эмоции, и ее бесит собственная застенчивость, и она не может взять и раздеться перед кем-то, пускай этот кто-то – ее парень. Окабе тогда сумел поймать нужный момент и почти все уладил, но, как известно, мужской организм под воздействием алкоголя не всегда в состоянии реагировать на девушку должным образом. Ко всему прочему, после этого случая эти гениальные стеснительные ученые добрых два-три дня не могли нормально разговаривать – им обоим было слишком стыдно. С той поры алкоголь в их отношениях был запрещен. Сегодня Курису, по-видимому, захотела сломать негласный запрет насчет алкоголя. Разгоряченная выпитым и одной ей известными мыслями она неотступно жалась к Окабе. Он же, дав себе обещание не поддаваться на ее провокации, понемногу отодвигался к краю дивана. Курису допила свое пиво и откинула пустую банку на пол. - Так, - Макисе вытерла рот тыльной стороной ладони, - нам срочно надо провести ряд экспериментов. - Может, в другой раз, – Окабе опять отодвинулся. - Не строй из себя недотрогу, Кема-сан… В синих, возбужденно блестящих глазах Курису прыгали чертики, щеки горели, рот был приоткрыт. Она ослабила узел своего галстука и расстегнула несколько верхних пуговиц на рубашке. - Мы же можем не просто менять локацию, да? – она напирала все сильнее, и Окабе уже чувствовал ее пьяное дыхание у себя над ухом. - Т-ты о ч-чем? – он продолжал отступать. - Ну, включи фантазию! Диван рано или поздно должен был закончиться, Окабе не мог этого не знать, но, тем не менее, сей факт стал для него неожиданностью, и он свалился с дивана на пол. Курису сползла к нему. Они так и застыли на какие-то считанные секунды – шокированный Окабе, полулежащий на полу и упирающийся в него руками, и Курису, стоящая перед ученым на четвереньках. Воротник ее рубашки свисал к полу, и, благодаря нескольким расстегнутым пуговицам, было видно грудь в кружевном бюстгальтере. Окабе постарался отвести взгляд в сторону. Курису задрала край его футболки, тем самым немного обнажив тонкую полоску кожи на животе. Не поддаваться на провокации, не поддаваться – одними губами Окабе повторял это, как мантру. - Закрой глаза, - сказала Курису. Может, это было опрометчиво, но Окарин закрыл глаза – если ей так хочется его поцеловать, то ничего страшного. Однако поцелуя не последовало. По крайней мере, поцелуя в губы: Окабе почувствовал прикосновение губ Курису к своему животу. - Ты что задумала? – Ринтаро открыл глаза и попятился назад. - Эксперимент, - проговорила Курису, фокусируя взгляд на своих непослушных пальцах, которыми она пыталась расстегнуть ремень на штанах Окабе. - Курису, не надо… - Я же твоя ассистентка, называй меня Курисутина. Ну, все, приехали – пронеслось в голове у Окабе. Он не мог поверить своим ушам – да чтобы Макисе сама просила называть ее этим именем? Он перенес свой вес на одну руку, а другой нашел на столе открытую им банку пива и выпил залпом половину. Не помогло. - Расслабься! Я читала об этом, – продолжала Курису. – Ты думаешь, твоя ассистентка такая глупая, что будет проводить эксперимент, не ознакомившись с теорией? – она хихикнула. Окабе хотел спросить, какую еще теорию помимо этой она изучила, но вовремя остановил себя. Тут на него подействовало пиво, и он то ли захотел продолжения, то ли решил, что нашел способ избавиться от пьяных приставаний ассистентки. - Наверное, мне стоит сходить в душ, - сказал Окабе. Курису согласилась и отпустила его в ванную. Когда Окабе вернулся из душа, Курису по закону жанра, сладко спала на диване, свернувшись калачиком. Что ж, отрицательный результат эксперимента – тоже результат. Окабе испытал одновременно и облегчение от того, что ему не придется иметь дело с нетрезвой Курису, и сожаление, что эксперимент провалился. И пусть он не хотел себе в этом признаваться, но сожаления было больше. Как и в прошлый раз, после всего случившегося они несколько дней не могли нормально общаться.