Глава 10. Сжигая мосты. Даниил
19 июня 2017 г., 19:10
Литвинов мчится на всей скорости по улицам города с одним желанием — слететь с дороги и со всей силы врезаться в стену какого-нибудь дома. Перед глазами стоит застывшая картинка: его Андрей, такой надёжный, такой сильный, такой верный, обнимающий не его. Сердце сжимается тисками боли, давление внутри головы грозит взорвать черепную коробку. Пустые лёгкие отказываются заполняться воздухом. Кто бы когда сказал Дэну, что Андрей просто посмотрит в другую сторону — он бы расхохотался ему в лицо.
Его уверенность в Казанцеве была непоколебима, как аксиома, не требующая доказательств.
Ненависть глухими толчками поднимается откуда-то из желудка, застревает в пищеводе липким комком, от которого не избавиться.
Андрей — мать его, «я люблю только тебя» — Казанцев, что же ты наделал? Всё их прошлое вдруг становится миражом, фикцией. Так искусно лгать столько лет и так бездарно слиться при первом же удобном случае.
— Ты выебал меня в самую душу, — шепчет Литвинов и резко тормозит мотоцикл у моста через реку. Подходит к перилам и пристально смотрит в неторопливо бегущие волны. В памяти проносятся кадры их такого счастливого и насквозь лживого, как оказалось, прошлого.
Данька хочет забыть, он так хочет забыть: но файлы проносятся перед глазами, как на экране монитора.
Им одиннадцать лет. Андрей, сердитый и серьёзный, окликает его с крыши беседки в лагере. Это их первая встреча.
Внимательные глаза Андрея, когда он, вытаскивая маленький складной нож из кармана, предлагает скрепить их дружбу. И своё тихое восхищение этим мальчишкой Данька тоже помнит.
Им шестнадцать. Переплетённые пальцы, недоговорённости, неуверенность, что они поступают правильно, страх перед своими чувствами.
Первые прикосновения. Он снова видит разбитую бровь Андрея, свой, такой нелепый тогда жест, вновь, как наяву, ощущает металлический вкус во рту.
Им двадцать. Как им было страшно, когда они делали первые шаги навстречу друг другу. Как им хотелось чего-то большего, чем просто прикосновения. И потом, когда их накрыла та первая лавина, как она смела все преграды, как поставила всё на свои места.
Потом тот театральный пафос их выхода из шкафа: непроницаемое лицо Даши, изумлённые глаза Кристины.
Кольца, совместные праздники, бессонные ночи, разговоры до самого утра, Данькино восхищение Андреем, когда тот занял должность руководителя филиала, гордость Андрея за него, когда его первую фотографию напечатали в его первом глянце.
Литвинов крутит на пальце кольцо:
— Любовь длиною в жизнь, блядь.
Желание содрать его с пальца вместе с кожей так сильно, почти мучительно, но Дэн медлит, это сейчас единственное, что есть у него от стремительно отдаляющегося прошлого.
Пальцы белеют от холода равнодушного металла перил моста, он перегибается вниз, плеск воды кажется таким близким, он почти чувствует вечернюю влагу реки.
Всего один шаг вниз… Данька наклоняется еще ниже… так заманчиво… один шаг — и боли больше нет. Всё станет таким неважным: годы обмана, предательство, ложное ощущение счастья.
Парень закрывает глаза, уже почти подтягивается на руках и замирает… перед глазами встаёт Сонечка… Дэн вздрагивает… блядь… он не может так поступить с ней, она так любит его. Ребёнок не виноват, что его драгоценного папочку кто-то там предал.
Литвинов морщится, поворачивается спиной к мосту, смотрит на разноцветные огни стоящего рядом супермаркета. Идёт туда, покупает бутылку виски, пьёт прямо из горла. Вытирает губы, ищет глазами свой мотоцикл. Слабо удивляется, что тот ещё на месте — район не производит впечатление благополучного.
Садится рядом прямо на землю, не обращая внимания, что джинсы на нём стоят столько же, сколько весь этот район вместе с жителями. Делает большой глоток, тиски слегка разжимаются, спасительное отупение наполняет тяжёлую от раздумий голову.
Дэн косится на бутылку, подмигивает своему отражению:
— А теперь, друг, нам надо развлечься…
Шарит в карманах куртки в поисках телефона и набирает номер Азаровой. Как только слышит звук соединения, глухо хрипит:
— Я еду к тебе. Скажи адрес.
— Что? — удивление Нонны на том конце провода не знает границ. — С какой стати?
— Нонна, скажи мне адрес. Я с моим другом сейчас будем у тебя, — настаивает Дэн.
— С каким ещё другом? — недоверчиво спрашивает Нонна.
— Отличный парень, знаешь ли. Верный, надёжный, не предаст, не бросит. Jack Daniel’s*, рекомендую. Нонна, ты плохо меня знаешь. У тебя два варианта: первый — самой дать мне адрес, второй — не дать мне адрес, и тогда я подниму на уши полгорода, но всё равно найду твой дом.
Дэн слушает обречённый вздох в трубке:
— Послушай, я не общаюсь со своими моделями вне…
— Слышали мы эту песню, — прерывает её парень. — Ну, я жду.
Запоминает продиктованный адрес, поднимает с земли мотоцикл, садится и сначала медленно, боясь потерять равновесие, затем набирая скорость, едет по направлению к дому Нонны.
Зайдя в просторную квартиру фотографа, восхищённо присвистывает:
— Красиво живёшь, Нонна.
— Можно подумать, ты живешь как-то по-другому.
Дэн пожимает плечами, скидывает обувь у порога, цепляет сзади за ворот лёгкий свитер из тонкой шерсти, тянет вверх, стаскивает через голову, роняет на пол и прижимает Нонну к стене. Дышит ей под ключицу, чувствуя, как сильно бьётся венка на горле, и шепчет:
— Ты хотела меня сегодня наказать, плохая девочка Нонна?
Прихватывает зубами кожу, пальцами зарывается в короткие волосы и оттягивает их назад, полностью открывая шею.
Нонна не сопротивляется, наоборот, изгибается всем телом, чтобы как можно больше сократить расстояние между ними. И, с болезненным удовольствием исполненного желания, впивается острыми ногтями в спину парня. С силой ведёт их вниз, чувствуя, как поддаётся кожа под её пальцами, как остаются на ней багровые дорожки с выступающими из порванных краёв каплями крови.
Дэн стонет ей в шею, подхватывает её ноги, с готовностью обвившиеся вокруг его бёдер, вслепую, не открывая глаз, несёт к дивану, чудом удерживая равновесие. Роняет её на кожаную поверхность, хватает в кулак тонкую ткань шелка домашнего платья — от треска рвущейся материи Нонну бросает в дрожь предвкушения.
Дэн смотрит на обнажённое тело Азаровой, презрительно улыбается и бросает едко:
— А ты хорошо выглядишь, великолепная Нонна.
Расстёгивает джинсы, снимает, отбрасывает в сторону. Наклоняется над женщиной, захватывает её кисти в железные тиски, заламывает их за голову и сразу, без подготовки, входит в горячее тело, которое готово принять его ещё с момента дневной съёмки.
Жёстко и динамично вбивается в неё, вцепившись зубами в плечо и не отпуская её рук, уже онемевших от стальной хватки пальцев Дэна. Плечо тоже немеет судорогой, зубы Литвинова так глубоко впились в неё, что она чувствует струйку крови, стекающую по руке на белую кожу дивана.
Боль вперемешку с наслаждением полностью отключают мозг переплетённых в безумной схватке тел. Дэн чувствует, как содрогается под ним его партнёрша, и через секунды присоединятся к ней в ответных конвульсиях.
С оргазмом приходит отрезвление, Литвинов отодвигается от мокрого тела Азаровой, откидывается на спинку дивана. Нонна тянется к пачке сигарет, вытягивает одну, прикуривает и с удовольствием затягивается.
Дэн берет её тонкую руку в свою, прижимается губами к фильтру, вдыхает едкий дым, морщится от не вовремя всплывшего воспоминания и вяло бросает:
— А мне говорили, что ты не спишь со своими моделями.
— Так и есть. Но в каждом правиле есть исключения, — пожимает плечами Нонна. — А мне говорили, что ты пидор.
— Так и есть, — подтверждает Дэн.
— Какой-то ты неправильный пидор, Литвинов. Как ты оказался в моей постели?
— Постелью это трудно назвать, — хмыкает парень. — Во-первых, ты не ассоциируешься у меня с бабой, Азарова, во-вторых, меня сегодня бросили, мне надо было утешиться.
— Тебя бросили? — недоверчиво щурится Нонна. — Что-то не верится.
— Но это так. Всегда найдётся кто-то моложе тебя.
Дэн морщится, заводит руку себе за спину, трогает вспухшие царапины:
— Ты как меня снимать теперь будешь?
— Ничего, гримёры поработают — будешь как новенький, — Нонна осторожно касается лилового укуса на своём плече.
Литвинов хищно следит за её пальцами и нехорошо улыбается:
— Повторим?
_____________________________
*Jack Daniel’s — вид американского виски.
