Глава 11. Сжигая мосты. Андрей
20 июня 2017 г., 21:05
Андрей курит уже вторую пачку сигарет за эту, такую долгую, ночь. Он уже обзвонил все больницы в поисках Дэна, все морги, он обзвонил почти всех. Литвинов пропал в неизвестном направлении, телефон отключён, связи нет. Что могло произойти — ответа нет, а неизвестность заставляет придумывать собственные варианты, от которых становится ещё хуже.
Андрей был дома уже к восьми часам, предвкушая спокойный вечер после долгого дня. Забросив Костю домой, он и думать забыл о неловком инциденте перед их офисом.
Хотя придётся всё-таки уволить этого парня, его неустойчивое эмоциональное состояние настораживает Казанцева, как бы его такой исполнительный секретарь не натворил глупостей. Этого Андрею хочется меньше всего. В какой-то степени ему жаль Яковлева, угораздило же его так влипнуть. Но это проблема Кости, а нянчиться с ним у Андрея нет ни малейшего желания.
Сейчас его головная боль заключается в том, чтобы найти Даньку. Вот это по-настоящему беспокоит. На памяти Андрея, Литвинов отключал телефон всего два раза.
Первый — в шестнадцать лет, когда он сам, испугавшись своих чувств к другу, сломал сим-карту, а восстановив её уже на второй день, узнал, что Данька поступил точно так же.
Второй, уже в двадцать — когда Литвинов, пытаясь разобраться в себе, прятался от него несколько дней и не выходил на связь.
И вот теперь. Что могло случиться, чтобы его парень вырубил телефон и не явился домой? Конечно, часто бывало так, что съёмки затягивались до поздней ночи, но в таких случаях Дэн всегда предупреждал.
Андрей докуривает сигарету, не глядя, вытягивает следующую. Самым неприятным был разговор с Кристиной. На вопрос — видела ли она сегодня Дэна, его до сих пор нет дома и телефон отключён — девушка ехидно смеётся и едко спрашивает: «Неприятно, правда, когда ты звонишь любимому человеку, а он тебя игнорит?». Андрей бросает трубку, а в ушах ещё долго звучит язвительный смех Кристины.
Казанцев стоит в тёмной кухне, прижав лоб к холодному стеклу окна, и думает, думает, думает. Неприятные мысли лезут в голову, на улице светает, и Андрей уже готов звонить в полицию, как вдруг слышит звук открывающейся двери.
Облегчённо вздохнув, он спешит в прихожую. Заготовленный гневный вопрос замирает у него на губах. Дэн, с покрасневшими ввалившимися глазами, бледный и взъерошенный, в грязных брэндовых джинсах, качаясь из стороны в сторону, пытается освободиться от обуви, наступая на задники и глухо матерясь.
— Ты где был? — Андрей изумлённо смотрит на своего парня.
— Тебе есть до этого дело? — хмыкает Дэн и идёт мимо него по направлению к ванной.
— Не понял сейчас, — Казанцев хочет остановить друга, кладёт руку ему на плечо, отчего Литвинов дёргается как от разряда электрического тока и резко поворачивает к Андрею пылающее от ярости лицо:
— Убрал от меня свои руки!
— Что случилось, Даня?
— Что случилось, Даня, — передразнивает Литвинов. — Да нихуя не случилось. Руки, я сказал, убрал.
Андрей подходит ближе, Даниил напрягается и уже почти с ненавистью смотрит в лицо Казанцева:
— Я тебя сейчас ударю! — шипит он, отталкивает его и хлопает дверью ванной перед самым носом Андрея.
Парень стоит в коридоре и пытается понять, как он очутился в этом театре абсурда, что за пьесу ему сейчас показывают, и когда уже станет всё понятно.
Он решительно дёргает дверь и застывает, словно парализованный, на пороге. Дэн, уже стянув с себя свитер, стоит перед зеркалом и внимательно рассматривает своё усталое лицо. Но Андрей смотрит сейчас не на лицо друга, он смотрит на его спину, разрисованную кровавыми узорами чьих-то ногтей. Сомнения в том, чем занимался его Данька этой ночью, мгновенно тают, как первый снег под лучами солнца.
Литвинов замечает в отражении зеркала остекленевший от ужаса взгляд Андрея, поворачивается к нему, кривит губы в презрительной улыбке и произносит:
— Что?
— Даня, что происходит? — не узнавая своего голоса, спрашивает Андрей.
— Что происходит? Ты имеешь наглость спрашивать у меня, что происходит? Ладно. Я отвечу. А происходит то, что я теперь буду делать то, что мне вздумается. И ты волен поступать так же. Ой, да что это я, — деланно удивляется Дэн, — ты ведь так и делаешь. Интересно вот только, как давно ты выставляешь меня полным дураком?
— Даня, я сейчас ничего не понимаю. Ты можешь объяснить…
— Нахуй пошёл, — прерывает его Литвинов. — Я тебе должен объяснять? Я тебе ничего не должен! Короче, я спать, и будь добр — не мешай мне.
Идёт к дверям спальни. Андрей хмурит брови и делает последнюю попытку:
— Даня…
— Отъебись от меня, Казанцев, — спокойно говорит Даниил и громко хлопает дверью.
* * *
Андрей приезжает на работу раньше всех сотрудников, оставаться дома сейчас для него всё равно, что спуститься в кратер бушующего вулкана. Дэн за что-то на него злится, это понятно даже без экстрасенсорных способностей. Что его могло так вывести из себя? За всё время их знакомства Литвинов кричал на кого-то всего два раза. Первый — на него, на Андрея, когда тот хотел вывести его на откровенный разговор об их отношениях семь лет назад. Второй — на своего отца, когда тот, узнав об их связи, бросал сыну в лицо ужасные оскорбления. Если не считать этих двух случаев, за совместную жизнь в течение семи лет, Андрей не видел Дэна в таком состоянии. Усталым — да, недовольным — да, раздражённым — да, но в ярости — нет. Казанцев идёт в свой кабинет, подходит к окну, открывает фрамугу, достаёт сигареты и курит, курит, курит. Краем уха слышит, как приходит Костя, который через некоторое время удивлённо заглядывает в его кабинет: — Доброе утро, Андрей Сергеевич, вы сегодня рано. — Дверь закрой, — резко бросает Казанцев. — И, пожалуйста, не надо входить в мой кабинет без стука. Ему сейчас безразлично, что глаза секретаря наполняются обидой от его грубости. Ему сейчас плевать на весь мир: его жизнь летит ко всем чертям — какое ему дело до чужих обид. Он трёт виски, тупая боль стучит где-то внутри, разрастаясь и заполняя всё его тело. — Не понимаю, я ничего не понимаю, — шепчет он, сжав виски ладонями. Вздрагивает от телефонного звонка — Даша. Нехотя отвечает на звонок, морщится от звонкого голоса бывшей девушки: — Андрюша, привет. Мы тут с Глебом подумали, что давно с вами не встречались. Может, поужинаем вместе? — Даша, ты не вовремя, — дрогнувшим голосом отвечает Андрей. Та мгновенно реагирует на его тон: — Что случилось? — У нас с Дэном проблемы. — Так, у меня только одна к тебе просьба — постарайся не умереть до моего приезда. Я уже в пути. Ты ведь на работе? — Да. Даша врывается ураганом в приёмную, решительно идёт к кабинету Андрея. Костя пытается задержать её. — Вы кто? К Андрею Сергеевичу нельзя без записи. Даша снисходительно хмыкает: — Мальчик, это тебе нельзя. А мне можно. На шум выглядывает Андрей, тянет руки к девушке, она обнимает его за шею, прижимаясь губами к его щеке: — Хреново выглядишь, дорогой. И ещё раз окинув насмешливым взглядом Костю, скрывается вместе с Казанцевым за дубовой дверью его кабинета. — Так, рассказывай, что там у вас приключилось? Андрей в нескольких словах обрисовывает ей ситуацию, Даша задумчиво потирает переносицу: — Вообще на Дэна не похоже. Вспоминай, где ты мог так накосячить? — В том-то и дело, что нигде. — Что-то всё равно должно быть. Кстати, — Даша указывает пальцем на дверь, — что за ребёнка ты себе завел? — Юля уволилась, мне нужно было принять на работу нового секретаря. — Так секретаря бы и принял. Этот мальчик тебе зачем? И мне показалось, или он в самом деле неровно к тебе дышит? — Не показалось, — вздыхает Андрей. — Хм, а не в этом ли причина психоза Дэна? — прищуривается Даша. — Костя работает у меня уже несколько недель, Данька его видел — всё было нормально до вчерашнего вечера. — Хорошо. Расскажи, как ты провёл вчерашний вечер. Всё рассказывай, даже сколько раз ты отлить отходил. Андрей по пунктам рассказывает, чем он занимался и, наконец, доходит до истории с участием Кости. Внезапно его глаза расширяются в изумлении от вспыхнувшей догадки. Он смотрит на Дашу и выдаёт: — Кажется, Дэн решил, что я ему изменяю. — А ты, конечно... — Конечно, нет! — А почему он так мог решить? — Ему могло показаться, что он видел то, чего не было. Андрей поясняет, Даша рисует в голове эту картинку, переводит восхищённый взгляд на бывшего парня и качает головой: — Только ты, Казанцев мог вляпаться в такое дерьмо. Парень резко поднимается с кресла и торопится к выходу: — Я ему сейчас всё объясню. Это просто нелепое стечение обстоятельств. Андрей едет домой — Дэна там уже нет, остаётся студия Азаровой. Не обращая внимания на протесты охранника, Казанцев врывается в студию и смотрит в сузившиеся, ярко накрашенные для очередной съёмки глаза Литвинова: — Выйдем — поговорим, — просит он. — Уйди отсюда, пожалуйста, — одними губами шепчет Даниил. — Я всё равно скажу то, что хотел сказать. Хочешь при свидетелях? Литвинов пожимает плечами, подходит к парню, выходит с ним к стойке охранника и, скривив чётко подведённый рот, говорит: — Ну? — Ничего не было. — О как, а чего именно ничего не было? — У меня ни с кем ничего не было. — Ценная информация. А у меня было! — отрезает Дэн. — Дай мне все объяснить. — Нахуй! Нахуй иди со всеми своими объяснениями! — со злостью почти кричит ему в лицо Литвинов. — Слушайте, горячие финские парни, — раздаётся за их спинами громкий голос Азаровой, — давайте вы свои разборки перенесёте на другое время. Даня, ты ломаешь мне весь график, — продолжает Нонна и кладёт руку на плечо Дэна. Взгляд Андрея замирает на тонких женских пальцах, сдвигается чуть вверх и застывает на широком синяке, браслетом обхватывающем запястье. Андрей медленно поворачивается к выходу и выходит на улицу. Садится в свою машину, и только тут позволяет себе разжать напряжённые челюсти. Теперь он знает, с кем Дэн провёл сегодняшнюю ночь.
