Глава 12. Всё кончено, меж нами связи нет...
21 июня 2017 г., 18:48
— И что? — Даша выжидательно смотрит на Андрея, который закрыв глаза, полулежит в кресле гостиной её дома.
— И ничего, — не глядя на неё, отвечает парень, — он даже говорить со мной не стал. Ему не нужны мои оправдания — он уже сделал свои выводы. Переубедить его невозможно — он не слышит меня.
В комнату заходит Глеб, муж Даши, присаживается к жене на диван, обнимает её и вносит своё предложение:
— Не хочет говорить добровольно — можно заставить. Давай я съезжу, могу ребят с собой взять, скрутим его и привезём сюда. Куда он денется — поговорит.
Глеб довольно улыбается, напрягая тренированные мышцы титулованного борца.
Даша скептически качает головой:
— Конечно, Глебушка, мы так и сделаем. А наутро во всех газетах будут заголовки: «Известную модель Данилу Литвинова похитили неизвестные бандиты». Ты себя в зеркало-то видел? Натуральный головорез. И дружки твои тоже выглядят соответственно — мордатые уголовники.
— Не уголовники, а чемпионы России по вольной борьбе! — гордо поднимает вверх палец Семёнов.
— Ой, да какая разница, — отмахивается от мужа Даша. — Ты нам тут не помощник. Иди лучше с Зайкой погуляй, ты обещал его научить кататься на роликах.
— Даша, когда ты уже прекратишь взрослого, без пяти минут шестилетнего, парня называть Зайкой? — укоряет жену Глеб и зовёт сына: — Захар, собирайся, мы идём на улицу!
— Ага! — доносится мальчишеский крик из детской. — Уже бегу.
В гостиную залетает темноволосый мальчишка:
— Здрасти, дядя Андрей! Вы помните, что у нас недоигранный бой висит на компе?
— Конечно, Захар, — не может не улыбнуться Андрей. — Мы обязательно доиграем.
— Беги, Зайка, папа ждёт, — отправляет сына Даша.
Мальчишка, чмокнув мать в щёку, убегает в прихожую. Андрей смотрит на девушку и уже в который раз спрашивает:
— Точно не мой?
— Да успокойся ты, точно не твой! — Даша присаживается на подлокотник кресла и гладит Андрея по голове. — Хочешь, я сама поговорю с Дэном?
— Не надо, это нелепо, — парень кладёт девушке голову на колени. — Что мне делать? Я не знаю, как мне жить теперь. Зачем мне всё это, если его не будет рядом?
— Андрей, всё утрясётся, — успокаивающе говорит Даша.
— Нет. Это конец. Я смотрю на него и вижу чужого человека. Словно и не было этих лет. Словно я его совсем не знаю.
Даша молчит, сочувствующе смотрит на своего бывшего парня и всей душой хочет помочь ему, но понимает: решить возникшие проблемы могут лишь непосредственные участники этих отношений.
Андрей тяжело поднимается с кресла:
— Ладно, я поеду домой. Ты прости, что я тут свалил на тебя свои трудности.
— Андрюша, я твой друг, я всегда помогу тебе. В любой ситуации.
— Спасибо, — Казанцев благодарно целует девушку в лоб. — Передай Глебу, что ты лучшая.
— Он это и так знает, — еле заметно усмехается Даша.
* * *
— Ты когда-нибудь сломаешь мне руку и лишишь меня возможности работать, — Нонна потирает ноющие запястья, тянется к ноутбуку и начинает листать последние снимки. — Посмотри, вот тут ты особенно хорош. Эту линейку можно очень выгодно продать. Дэн лениво косится на экран, где мелькают его фотографии, и равнодушно переводит взгляд на потолок. — Через неделю мы летим в Нью-Йорк. Сроки съемок для «Tiffany» уже обговорены. Кстати, если захочешь, мы можем остаться там, у меня неплохие связи и своя студия в городе. Я прекрасно смогу работать и в Америке. И для тебя там больше возможностей. Подумай об этом. — Я подумаю. — Ах да, вот ещё что. Тут среди нашей богемы прошёл слушок, что один из именитых режиссёров собирается снимать фильм-сказку про драконов, красавиц и непобедимую силу любви. Так вот, поговаривают, что на главную мужскую роль он ищет парня среди моделей. И в списке претендентов мелькало и твоё имя. — Ничего не хочу слышать про непобедимую силу любви, — морщится Дэн, — да и какой из меня актёр. — С твоей внешностью и актёром быть не надо, тебе достаточно просто выйти. Я пробью этот вопрос. — Как хочешь, — пожимает плечами Дэн, откидывает чёрную шёлковую простыню и встаёт с кровати. — Поеду до дома. Надо переодеться. — Долго так кататься будешь туда-сюда? Собирай всё и переезжай ко мне. — Пришло счастье, откуда не ждали, — Литвинов с усмешкой смотрит на женщину. — Азарова, с чего ты взяла, что я хочу жить с тобой? — Наверное, с того, что ты уже живёшь тут. Дэн не отвечает, одевается, не оборачиваясь, машет рукой и хлопает дверью.* * *
Андрей меряет шагами опустевшую без Дэна квартиру. Вдоль, поперёк, по периметру, по диагонали. Он не может нормально работать, не может есть. Он не спал несколько дней — сон испарился в неизвестном направлении. Уже звонил отец и обеспокоенно спрашивал, что случилось. Видимо, до него дошли слухи о паре запоротых встреч с партнёрами. Андрею всё равно. Время, проведённое без Даньки, тянется вязкой нитью, запутывая, затягивая его в липкую паутину апатии. Андрею так не хватает его друга, его партнёра, его любимого…список можно продолжать до бесконечности. Дэн стал для него всем, да он и был для него всем. Андрей тянется за бутылкой, наливает полстакана виски, опрокидывает в себя залпом и вздрагивает от язвительного вопроса за его спиной: — Празднуешь? Медленно поворачивается — в проходе стоит Дэн, бледный, с ввалившимися глазами, с поцарапанной шеей, но, тем не менее, такой прекрасный, что у Андрея першит в горле: — Не слышал, когда ты пришёл. — Ой, да можешь вообще не обращать на меня внимания, — едко бросает Дэн. — Представь, что я галлюцинация. Я переодеться — сейчас свалю, не волнуйся. Идёт в ванную, Андрей слышит, как щёлкает замок на двери. Стоит тут же, в коридоре, слушает шум воды за стеной, память услужливо подсовывает знакомое до боли, изученное до миллиметров, обнажённое тело под льющимися струями. Дверь резко распахивается, Дэн в полотенце, обёрнутом вокруг бёдер, словно не замечая Андрея, идёт в спальню, открывает дверцы гардероба. Казанцев на автомате следует за ним, стоит у окна, старается не смотреть на спину Даньки. Но предательский взгляд фиксируется на капельках воды, стекающих с волос по шее, и у Андрея перемыкает все нервные окончания. Он подходит почти вплотную, кладёт ладонь на шею напрягшегося парня и ведёт вниз вдоль позвоночника. Дэн дёргается, хочет что-то сказать, но Казанцев с силой толкает его на кровать и придавливает своим телом. Мозг отключается, сознание сходит с ума от мысли, что Данька, его мальчик, тут, с ним, рядом. Андрей прижимает руки Литвинова к кровати и резко, почти грубо вдавливается губами в его рот. Дэн задыхается от неожиданности, а Андрей уже рвёт полотенце в сторону, расстёгивает ремень и молнию на своих брюках, судорожно трясущимися руками дёргает их вниз, насколько это возможно, подтягивает парня ближе, в пылу аффекта не отслеживая момент, когда Данька начинает отвечать на его поцелуи, сам обхватывает ногами его поясницу, сам прогибается под его телом, когда Андрей, в первый раз за всё время их отношений не думая о том, как бы не причинить боли, с усилием вдавливается в его тело. Дэн хватается за Казанцева так крепко, словно это единственное, что есть у него в этом мире, обнимает за шею, покрывает поцелуями всё лицо, шепчет что-то несвязное. Андрей, теряя голову от жара любимого тела, вколачивается в него с такой силой, как будто через минуту произойдёт апокалипсис, и это самое важное из того, что он должен успеть сделать. — Андрей… мой Андрей, — горячие губы шепчут ему в самую душу. — Люблю тебя больше жизни, — смотрит Дэну в глаза… они становятся глубже, он тонет в этом зелёном омуте. Дэн стонет ему в открытый рот: — Ненавижу тебя, — захлёбывается воздухом, — скучаю по тебе, скотина… — вплетает пальцы в его волосы, запрокидывает голову назад, выгибаясь так сильно, насколько позволяет позвоночник. Андрей, не закрывая глаз, не отрываясь, смотрит в лицо Литвинова, стараясь запомнить каждое мимолётное движение, отследить момент, когда мышцы начнет дёргать в предчувствии эйфории приближающегося оргазма. Он готов кончить в любую секунду, но сдерживает себя — ждёт, чтобы Дэн начал первым, хочет видеть удовольствие на его, таком надменном в последнее время, лице. Вот он… момент… Андрею почти больно… ещё немного… Дэн с трудом сдерживает рвущийся из груди крик, дышит рывками. Прилипшие к мокрому лбу спутанные волосы, падающие на лицо, мешают открыть глаза. Всё… сейчас… Казанцев сжимает в тугое кольцо ладонь на члене Литвинова, смотрит, как плавится под его руками самый невозможный и самый незаменимый человек в мире, и его бросает в бездонную пропасть стремительной волной сносящего всё на своем пути оргазма. В сумасшедшем водовороте эмоций накрывает губами солёный рот Даньки, с такой готовностью впускающий его язык внутрь, что не остаётся сомнений, что его партнёр испытывает те же чувства, что и он сейчас. Ноги Литвинова расслабляются, медленно сползают с его бёдер на влажные простыни, Андрей нависает над парнем на локтях, целует его в висок и аккуратно выходит из его тела. Несколько минут Дэн лежит под ним, крепко сомкнув веки, всё ещё обнимая его за шею, потом потягивается, словно расправляя онемевшие мышцы, осторожно отодвигается от Андрея к краю кровати. Садится и сухо роняет через плечо: — Это ничего не меняет. Встаёт, подходит к гардеробу, наугад вытягивает чистую одежду, быстро одевается и идёт к выходу. На полпути останавливается, думает немного, оборачивается и говорит, глядя прямо в глаза Андрею: — Через неделю я лечу на съёмки в Нью-Йорк. Скорее всего, я не вернусь.
