Невидимые узы-2: Не урони моё сердце

      Данька слышит сквозь сон мелодию входящего сигнала, не открывая глаз, нащупывает на полу телефон и подносит к уху:       — Слушаю.       — Литвинов, что ты творишь? — разрывает утреннюю тишину возмущённый голос.       Дэн непонимающе приоткрывает веки и смотрит на имя абонента… мысленно выругавшись, отвечает:       — Здравствуй, Даша. У тебя ко мне дело или так, потрепаться не с кем?       — Может, уже хватит козлить? — саркастически спрашивает девушка.       — Не понимаю вашего французского. Поясни?       — Всё ты понимаешь. Прекрати уже над Андреем издеваться, он сам на себя не похож.       — Ты что, его адвокат? — хмыкает Дэн.       — Я его друг. И я не могу смотреть на то, как ты разрушаешь всё, что у вас было.       — А у нас что-то было? Прости, как-то проглядел. Если это всё, то больше нам разговаривать не о чем.       — Ты не прав, Данька!       — В чём я не прав? — Литвинов повышает голос. — Я видел собственными глазами, как он обжимается с этим недопидором!       — Он любит тебя, самодовольное ты говно! — кричит Даша.       — Я видел то, что видел, — упрямо повторяет парень. — Он сделал свой выбор.       — Он сделал свой выбор, когда вам было одиннадцать! Какого ты сейчас от него выбора ждёшь? Без тебя он сделает только один выбор, и мне страшно представить, во что тебе выльется тогда твой эгоизм, — чуть ли не с ненавистью кидает Даша и отключает связь.       Литвинов смотрит на дисплей телефона, где по-прежнему на заставке фотография, сделанная одиннадцать лет назад в лагере. Как же давно это было. В груди замирает щемящее чувство неправильности своего решения. Может, Даша всё-таки права, и он поторопился с выводами?       Встаёт, шлёпает босыми ногами по направлению к ванной. Смотрит сквозь прозрачное стекло душевой кабины на очертания обнажённого тела Нонны, морщится, облокачивается о край раковины и прижимается лбом к холодному стеклу зеркала.       Да, он поедет и поговорит с ним. Прямо сейчас. Он выслушает Андрея. Даша права — он должен дать своему парню возможность всё ему объяснить. А там он уже решит, что делать с этой информацией.

* * *

      Костя робко стучится в дверь кабинета:       — Можно, Андрей Сергеевич?       — Что тебе?       — Я принёс отчёт за последний период.       — Положи на стол, я посмотрю позже.       Костя заходит в кабинет — Андрей сидит в своём кресле, отвернувшись в нём от рабочего стола, глядит в панорамное окно, отставив в сторону на подлокотнике кресла руку с тлеющей сигаретой.       Яковлев с беспокойством смотрит в спину своего начальника:       — Может, вам сделать кофе?       — Костя, — Андрей встаёт с места и подходит вплотную к окну, — ты больше не можешь работать у меня. Как только я найду работника на эту должность, ты можешь быть свободен.       — Почему, Андрей Сергеевич? — парень растерянно смотрит на Казанцева. — Я плохо справляюсь?       — Нет, в этом плане ты молодец, — вздыхает Андрей. — Но из-за тебя у меня проблемы с Дэном. Ему кажется, что между нами что-то есть. Это разрушает мою жизнь.       — Он вам не доверяет? Как вам можно не доверять? Я бы никогда…       — Костя, — прерывает его Андрей, — мне неинтересно, что в такой ситуации сделал бы ты. Ты не он. Если ты думаешь, что я уже рассматриваю вакансии на освободившееся место, то ты ошибаешься. Или он, или никто. Тут нет вариантов.       — Андрей Сергеевич, — Костя подходит ближе, — я всё понимаю. Я ни на что не надеюсь, но я вижу, что вам плохо. Мне хотелось бы хоть как-то вас поддержать.       Он протягивает руку и кладёт её на плечо Андрея. Тот резко поворачивается, крепко сжимает протянутую руку и смотрит Косте в глаза:       — Знаешь, мне сейчас так хреново, что, если ты продолжишь в таком же духе, то у тебя есть все шансы на успех, — делает шаг вперёд, подталкивая Костю к своему столу. — Но как ты потом будешь себя чувствовать, ты об этом подумал? Никакого продолжения не будет, никаких вздохов под луной, совместных ужинов… что ты там ещё себе придумал?       — Я согласен, — шепчет парень. — Я всё сделаю, чтобы вам было хорошо.       Андрей прищуривается:       — У тебя уже были контакты с мужчинами?       — Нет.       — Боже, ты хоть понимаешь, что такое — первый раз? Как это стыдно, больно и неловко?       — Но вы же…       — Мы с Данькой так любили друг друга, что это не имело значения.       — Я тоже люблю вас, Андрей Сергеевич.       Костя тянется руками, чтобы обнять шею Андрея, тот перехватывает его руки и прижимает к поверхности стола.       — Любишь меня? Когда ты это решил? Утром, во время завтрака?       — Нет, два года назад увидел ваше фото в журнале.       — Нет, Костя, ты определённо обсмотрелся каких-то сопливых фильмов про романтичную гейскую любовь. Я не хочу потом видеть твой страдальческий взгляд и чувствовать себя последней скотиной.       — Пожалуйста, Андрей Сергеевич, — Костя тянется губами к шее Казанцева, — Андрей…       — Ну, просто, блядь, охуенно! — на пороге кабинета каменной статуей стоит Литвинов и с отвращением смотрит на представившуюся его глазам картину: облокотившийся спиной на стол Костя и нависший над его телом Андрей, прижимающий его руки к дубовой столешнице. — Отлично ты, блядь, тут страдаешь: ты его прямо на этом столе раскладываешь? Хороший секретарь у тебя, Казанцев. Главное, сука, исполнительный какой. А я, еблан, поверил Даше, что ты тут себе места не находишь.       — Даня… — Андрей растерянно смотрит на Дэна, — это совсем не то…       — Нахуй, Казанцев! Нахуй, блядь, строевым шагом! Ненавижу тебя! — Литвинов пулей выскакивает за дверь и несётся вниз по лестнице, чуть не сталкиваясь по пути с поднимающейся наверх Дашей.       — И ты тоже, нахуй! Какого хрена, Семёнова? Иди, посмотри на своего страдальца. Он так страдает, когда ебёт этого пацана прямо в своём кабинете. Ебёт, блядь, и плачет, — кричит он в лицо девушке, не обращая внимания на оказавшихся рядом свидетелей.       Даша бежит в кабинет Андрея, тот сидит в своём кресле, уронив голову на руки.       — Что произошло, Андрей?       — Всё кончено, — глухо говорит Казанцев. — Я бы тоже не поверил.       Он в двух словах поясняет, что случилось пару минут назад.       — Даша, я сейчас не в силах разговаривать. Приезжай ближе к вечеру ко мне.       — Ладно. Ты бы тоже ехал сейчас домой. Работать ты всё равно уже не сможешь.       Девушка выходит в приёмную, подходит к столу секретаря, смотрит на потупившегося Костю:       — А ты далеко пойдёшь, мальчик. Молодец, как всё устроил. Думаешь, тебе счастье будет, что разрушил их отношения? Андрей не будет с тобой, даже если ты останешься единственным представителем человеческого вида на этой планете.       — Я люблю его, — шепчет парень.       — Любишь, говоришь? Что же ты тогда не видишь, как ему плохо? Когда любишь, хочешь, чтобы твой любимый был счастлив.       — Легко советовать, да? — поднимает глаза Костя.       — Да, мне легко советовать, потому что я это проходила. Я бывшая девушка Андрея.       Яковлев удивлённо смотрит на неё. Даша продолжает:       — И когда я поняла, насколько у них всё серьёзно, я отошла в сторону. Я так сильно его любила, я до сих пор его люблю, что его счастье было мне важнее, чем моё собственное. Подумай об этом, мальчик.

* * *

      Андрей приезжает домой, бесцельно ходит из комнаты в комнату. Он почти ненавидит эту квартиру, всё в ней напоминает об их совместной жизни. На кухне парные кружки, в гостиной рамки с фотографиями, в спальне… туда лучше совсем не заходить. Но Андрей идёт именно туда, падает на кровать лицом вниз. Ему кажется, что простыни ещё хранят запах его Даньки.       Казанцев глухо стонет, как же он устал. Носить этот груз в себе с каждым новым днём всё невыносимее. А ещё он так хочет спать. Но стоит закрыть глаза, как перед глазами встает лицо Дэна, и сон трусливо сбегает прочь. Сколько он уже не спал? Андрей сбился со счёту. Ему так надо поспать.       Он встаёт, идёт в ванную, роется в шкафчике — где-то тут были таблетки, которые ему прописывал врач, когда он так сильно нервничал в период слияния двух крупных компаний, которые должны были принести их холдингу огромные прибыли, что у него тоже были проблемы со сном.       Находит нужную упаковку, выпивает сразу две таблетки. В прошлый раз помогала и одна, но тут — чтобы уж наверняка. Ему просто необходимо поспать, он так хочет забыться в спасительном сне, чтобы хоть на какое-то время перестать думать о том, в какую пропасть скатилась его жизнь.       Ждёт действия таблеток, но почему-то ничего не происходит. Смотрит на срок годности — всё нормально. Пожимает плечами и выпивает ещё две. Идёт на кухню. Где-то слышал, что алкоголь усиливает действие снотворных. Наливает виски, залпом выпивает стакан.       В ожидании эффекта откидывает голову на диван. Ждёт. Ничего. Да что ж такое. Берёт упаковку… ещё одну… ещё… надо поспать. Только эта мысль неоновой вывеской моргает в сознании Андрея, мешая объективно воспринимать ситуацию.       Сон не идёт, в груди давит, дышать становится труднее. Но так хочется спать… ещё одну… ещё… ещё. Запить. Пьёт уже из горла. С удивлением смотрит на пустую пачку. Плохие таблетки, совсем не помогают.       Перед глазами вдруг всё плывёт, Андрей мотает головой — кажется, вот, наступает… наконец-то, он чувствует приближающуюся вялость оцепенения. Надо дойти до спальни. Теперь он выспится как следует, а завтра подумает, что ему теперь делать.       Держась рукой за стену, идёт к спальне, по пути его отвлекает звонок домофона. Не спрашивая, нажимает на кнопку и открывает дверь. Ждёт, прислонившись к стене. Голова становится такой тяжёлой, что он прилагает неимоверные усилия, чтобы держать её ровно.       На пороге появляется Даша. Она со страхом смотрит в бледное, почти бескровное лицо Андрея:       — Что с тобой?       — Мне надо поспать, — через силу выдавливает он сквозь непослушные губы и тяжело падает к ногам застывшей в ужасе девушке.

* * *

      Уже в «скорой» Даша трясущимися руками набирает номер приёмной:       — Холдинговая компания «Альфа». Здравствуйте, — доносится до неё размеренный голос Кости.       — Слушай меня внимательно. Андрея везут в реанимацию. Тебе надо найти номер его родителей, позвонить им и сказать, что их сын в больнице. Постарайся не напугать их.       — Что? Что случилось? — заикаясь, спрашивает Костя.       — Я очень надеюсь, что всё обойдётся. Но имей в виду, что если всё будет плохо, ты лучше мне на глаза не попадайся.       Отключается и набирает номер Литвинова:       — Что ещё ты собираешься сообщить? — равнодушный тон Даньки выводит её из себя.       — Если Андрей умрёт, то я тебя, скотина, задушу собственными руками, — голос срывается, когда она озвучивает самое страшное.       — В смысле умрёт? От чего? От разбитого сердца? — хмыкает Дэн.       — Андрей в коме, его везут в реанимацию, — плачет Даша.       — Что? — голос Литвинова меняет тональность. — Адрес?       Даниил смотрит на погасший экран телефона, резко срывается с места, хватает шлем и, прыгая через ступеньки, бежит на улицу. Заводит мотоцикл, резко газует с места и на всей возможной скорости несётся по магистрали.       «Пожалуйста, только живи, — шепчет он. — Можешь трахать, кого тебе вздумается. Я слова не скажу. Только не умирай. Я прошу тебя».       Слёзы текут по его лицу, реальность расползается рваными обрывками, рябит, трясётся и, заходя в крутое пике на повороте, он видит прямо перед собой неизвестно откуда выехавшую машину… толчок… вспышка… темнота…