Глава 14. Не покидай меня, любовь
23 июня 2017 г., 19:38
Вспышка... любимое лицо мелькает в огненных всполохах, отдаляется, снова приближается. Он тянет руку — пустота. Разжимает непослушные губы, хочет позвать его, но вместо голоса раздается лишь свистящее шипение. Вспышка... услышь меня... я иду к тебе... я найду тебя среди облаков...
* * *
Туман... обнимает ледяным холодом, затягивает в липкую трясину, мешает двигаться, сковывает мышцы... где ты? Любимое лицо мерещится совсем рядом, руку протяни и дотронешься. Он поднимает одеревеневшие пальцы, протягивает вперёд — пустота. Не уходи от меня... я иду к тебе... мы обязательно встретимся... я отыщу тебя в тысячах миров.* * *
Вспышка... впереди яркий свет, мешающий разглядеть то, что он скрывает. Ясно только одно — надо туда... он там. Они должны встретиться в конечной точке. Совершенно всё равно — вверх или вниз... важно только, что вместе... Где ты? Я иду к тебе... Ты только подожди меня.* * *
Туман... подбирается ближе, ползёт по ногам, проникает внутрь тела, пропитывает каждую клеточку, склизким комком обволакивает сердце... Не хватает воздуха... в клейкой паутине сгущающейся темноты пытается поймать своё ускользающее счастье... Не покидай меня... Без тебя я не удержусь на краю...* * *
Вспышка... яркие молнии бьют в лицо, ослепляют и без того незрячие глаза... только вперёд... хоть на ощупь, но добраться, схватить так крепко, что будет слышно, как хрустят кости. И не отпускать... больше никогда... что бы ни случилось... Снова протягивает руку вперёд... от пальцев тянутся сквозь огненное пламя красные кровяные нити, туго натягиваются... только не оборвать... только дойти по ним до него... я иду к тебе... дождись меня...* * *
Туман... сил больше нет, хочется лечь в обманчиво-приветливую мшистую мглу трясины и ждать, когда она втянет в свою чавкающую утробу... Ледяной панцирь уже сковал не только сердце и лёгкие, но и все мысли и чувства... ничего больше нет... только усталость... он потерял его... как найти то, что не хочет быть найденным. В последнем усилии поднимает дрожащие пальцы... в безмолвии серого отчаянья от них тянутся искрящиеся алые нити, исчезающие где-то в пустоте... дёргают, зовут его за собой... и голос: «Не покидай меня»... Он дойдёт... теперь он дойдёт... ему больше не страшно... он знает, что ждёт его в конце этого пути...* * *
— С ним всё будет в порядке? — Всего лишь сотрясение, как это ни удивительно. Не переживайте — ваш муж родился в рубашке. Ему очень повезло, что он был в шлеме. Пару дней понаблюдаем и можете забирать. — Он скоро придёт в сознание? — Как только закончатся действия препаратов, так сразу. — Я побуду с ним? — Да, конечно. Кристина присаживается возле кровати, где с закрытыми глазами, разукрашенный синяками и царапинами, с разбитой губой, лежит отец её ребенка. Берёт его руку в свою, проводит пальцами вдоль шрама на ладони: — Прости меня, я была так не права. Я так долго не понимала, что между вами происходит. Я не хотела верить Даше, которая тогда так быстро смирилась. Теперь я вижу, как я ошибалась. Ты просто живи, ладно? Ты так нужен нашей дочери, что я просто не представляю, как бы я ей сказала, что тебя больше нет. Даниил стонет, морщится и с трудом открывает глаза. Фокусируется на Кристине: — С каких пор я в статусе твоего мужа? — А кто бы меня пустил к тебе, если бы я так не сказала? — В какой я больнице? Кристина называет адрес, Дэн поджимает губы и, боясь смотреть ей в глаза, со страхом начинает: — Андрей... — Он жив, — тут же отвечает девушка. — Как он? — Он ещё в реанимации — подключён к системе жизнеобеспечения. У него угнетение дыхания из-за совмещения алкоголя со снотворным. Состояние стабильно тяжёлое. — Он что, хотел?.. — Даша говорит, что у него были в последнее время проблемы со сном, и он просто хотел уснуть. Видимо, переборщил с дозой. — Помоги мне встать. — Ты что, — пугается Кристина, — тебе нельзя вставать. Тебе нужен покой. — С тобой или без тебя, но я встану. Так что лучше помоги мне. Я должен его увидеть. — Боже, — девушка обречённо подставляет своё плечо. Дэн опирается на него, поднимается с кровати и опускает босые ноги на пол. С помощью Кристины выходит в коридор, прихрамывая, спускается по лестнице в отделение реанимации. Перед закрытыми дверями нервно ходит из стороны в сторону Даша, на полу, прислонившись к стене и спрятав лицо в ладонях, сидит Костя. Увидев Даниила, Даша бросается к нему, обнимает, плачет, ударяет несильно кулаком в грудь: — Я тебя так ненавижу, Литвинов. Так ненавижу. Дэн обнимает её, гладит густые вьющиеся волосы: — Я сам себя ненавижу. Костя поднимает красные, опухшие глаза на стоящего рядом парня, всхлипывает и дрожащим голосом признаётся: — Ты должен знать. У нас с Андреем ничего не было. Я хотел, он мне отказал. Всё, что ты видел, это иллюзия того, что я тебе решил показать. И тогда, перед офисом, я знал, что ты смотришь и сделал так, чтобы ты подумал, что у нас всё взаимно. Андрей не изменял тебе, это всё я. Он любит тебя. Только тебя. Он сказал, что будет любить тебя, пока смерть не разлучит вас, — рыдания прерывают откровения Яковлева, и он вновь роняет голову на сложенные на коленях руки. Кристина подходит к сидящему на полу опустошённому Косте и опускается рядом: — Ты Костя? Не мучай себя. Я была такая же. Думала только о себе. И не хотела замечать, что у других могут быть свои чувства, и они не обязаны поступать так, как хочется мне. Ты поймёшь это, может быть, не сейчас — потом, но ты обязательно поймёшь. Девушка улыбается, вытирает кончиками пальцев ещё не высохшие слёзы с ресниц парня и предлагает: — Пойдём, внизу есть буфет, там подают неплохой кофе. Костя кивает, поднимается с места. Тугой узел, сдавливающий его сердце с момента приезда в больницу, наконец начинает слабеть и постепенно исчезает вместе с глухой болью, так давно поселившейся внутри него, что он перестал её замечать. Вместо неё робко, словно не веря такой возможности, вселяется лучик надежды в светлое завтра, которое непременно наступит. Литвинов потерянно смотрит на Дашу: — Мне нужно к нему. — Сейчас туда никого не пустят. — Я не могу тут стоять, как ты не понимаешь. — Они сказали, что если ухудшения не будет — его к вечеру переведут в палату интенсивной терапии. Там к нему уже пустят. Потерпи, пожалуйста. — Литвинов, это что за безобразие? — по коридору решительным шагом приближается лечащий врач Дэна. — Немедленно вернитесь в палату. — Я никуда не уйду, — твердо говорит Данька. — Пока не увижу своего парня. Доктор на минуту теряется от этого признания, качает головой, машет рукой и, недоумённо оглядываясь, идет в ординаторскую. Двери реанимации открываются, выходит медсестра с журналом назначений. Дэн обнимает её за плечи, улыбается и просит: — Девушка, милая, пустите меня туда на минуту. — Это категорически запрещено, — медсестра с раздражением поднимает глаза на парня, но тут же пристально вглядывается в его лицо. — Постойте, вы что, Литвинов? Дэн ещё шире улыбается. — Ой, мамочки, сам Литвинов. Подпишите фотографию? — Конечно. Если пустите меня туда, — Данька кивает на закрытые двери. — К кому? — К Андрею Казанцеву. — Состояние стабильное. А он вам кто? — А он мне всё! Девушка краснеет, кивает и решается: — Ладно. Только очень быстро. У вас минута. Данька тихо входит в палату. Возле окна, в тянущихся от его тела к аппаратам жизнеобеспечения проводах, лежит его Андрей, бледный, такой непохожий на себя. Литвинов подходит к нему совсем неслышно, касается пальцами почти прозрачной кожи на лице, наклоняется над ним и целует в лоб: — Не покидай меня, моя любовь. Ты нужен мне. Веки Андрея моргают, ресницы дрожат, и он медленно открывает глаза с расфокусированными зрачками и, словно не веря тому, что видит, смотрит на склонившееся над ним лицо Дэна. — Прости меня. Я так виноват перед тобой, — шепчет Литвинов. — Когда я понял, что могу потерять тебя навсегда, я вдруг осознал, что всё, что было или могло быть, стало таким неважным, таким глупым и пустым. Для меня важно только то, чтобы ты был рядом со мной. Нет тебя — нет и меня. Ты же помнишь старую китайскую пословицу? Потрескавшиеся губы Андрея с усилием улыбаются, а Дэн продолжает как молитву: — Невидимой красной нитью соединены те, кому суждено встретиться, несмотря на Время, Место и Обстоятельства. Нить может растянуться или спутаться, но никогда не порвётся. Он сплетает свои пальцы с пальцами Казанцева и, глядя ему в глаза, говорит: — Я больше никогда не потеряю тебя. Что бы ни случилось, я буду верить твоим словам. Ты слышишь? Андрей кивает, слабо улыбается и, сжав в ответ пальцы своего Даньки, закрывает глаза.
