Не борись, но люби.

      Закрывает глаза, а там везде трупы. Трупы, трупы и трупы. Смеются, улыбаются. А в них ничего уже нет. Трупные черви и личинки обиходуют их тело, как новый дом. Издевательство, блядь. Думать и спать невозможно. Злая шутка мозгов или Уилла? Если Уилл, он готов убить его прямо сейчас. Сломать по кусочкам, чтоб неповадно было. А Уилл и не мог бы сделать ничего подобного. Лежит себе тихо, позволив проклятой оболочке отдохнуть. А злые шутки мозга господина — его собственная проблема.       Там все происходит, как в старом кино. Картинка, эффект. Так глупо и страшно. Скорее противно и совсем не смешно. Но спать, блядь, совсем не возможно. Он бы хотел. Но тупая оболочка не может. Чертов мясной мешок.       Делать нечего. Но у него есть он. Жалкий. Ничтожный. Хоть иногда и полезный. Даже сейчас. Глифул подходит спокойно, но будит не так. Толкает ногой и нервно фыркает. От такого проснется любой, даже Уилл. — Господин.? — неуверенно шепчет, смотря в глаза-ледники. Тут и страшно, и не понимаешь всего. — Сделай мне нормальный сон, а не этот бред! — раздражен. Это явно. По другому никак. — Мне нужен сон! Я, блядь, хочу отдохнуть!       Уилл молчит. Лишь кивает головой. Он слишком зол. Слишком нервный. Слишком лёд. Сайфер не спит и не плачет. Покорно сидит подле кровати, наблюдая за снами шатена. Слишком глупые, слишком тупые сны, но мозги по другому не могут.       Ламанику хотелось истерить, кричать и ломать все кругом. Смысл подонка в другом. Сам сломался — сломай и другого. Но не может, лёд будет покрепче его, а кошмары сильнее любого.       В самом деле Глифул больнее, чем вшивый котёнок. Мозг его большей картинки не даёт и не даст. Красивой. Эффектной. Все, как в старом кино. Прогнившее и чёрное. Он проснется до рассвета, а обратно никак. Хочет бить. Избивать. Сломать всё к чертям. И себя. И его. И свое окружение.       Ламаник очень часто молчит. Слишком долго, чтобы всё было более-менее. Никому ни о чем не хочет сказать. Не чертовой Мэйбл, не кому-то ещё. Он лишь тихо шепчет, когда Уилл слишком близко к нему. Говорит страшное сочетание слов: внутримозговая злокачественная неоплазия. А потом добавляет: «Но тебе же ещё хочется спасти меня». А Уилл молчит. Все прекрасно он слышит. Ему страшно и грустно. А ничем не поможет. «Ты хочешь, чтобы я жил ради тебя, придурок?», «Я же завтра сдохну, хах», «Сделай это первый. Ты же можешь, давай», «Уильям, сдохни уже поскорее».       Сайфер же видит и мысли, и сны. Молчит и втихую смеётся. Бесчувственная скотина не умеющая хоть что-то из себя показывать. Только ненависть, злость. Говорить с апломбом. Чувствовать себя выше других. В этом он мастер. Но не в чувствах. Не в них.       Умрёт? Плевать. Болен? Нахер таблетки и лекарства. Жалко? Ни чуть. А Уиллу жалко. А может и нет. Он не понимает всех чувств человеческих. Только капли. Только частицы их мелочных душ.