Перемены

— Слушай, Папс, а как этот мир стал таким жестоким? Нет, я конечно знаю поверхностно. Но, разве не было перезагрузки? Фелл сидел на диване, запрокинув голову, наблюдая в достаточно потрескавшийся потолок, который так и кричал о том, что его пора поменять, ну или хотя бы как-то починить. Сам же Папирус нисколько не удивился такому вопросу. Он усмехнулся, наблюдая за телом его брата, которое стало непривычно притягательным…и теплым? — Хе-хе…это довольно грустная и отчасти страшная история. Хм, — немного задумавшись, он цокнул кривыми зубами по подбородку, хмурясь. — Ньях… Есть не хочешь? У нас где-то завалялась печень. Фрикадельки из нее очень аппетитными получаются! — Пожалуй откажусь… Но спасибо. — скривив лицо в отвращении, он опустил голову, поворачивая ее в сторону Папируса. — Ну так, что? Расскажешь? Хоррор! Папс оставив попытку найти в холодильнике нужный ингредиент, повернулся к Реду, в который раз подмечая, что с его душой, тело брата не выглядело, так уж устрашающе, не было той убийственной ауры. Будет тяжело…вынес вердикт он. После проследовав к дивану и сев на пол, он начал свой рассказ: — Когда-то наше АУ, ничем не отличалось от оригинала. Ну, почти… Ториэль правила справедливо и честно, как и подобает истинной королеве. И так же как и все мы, она ждала человека, но нет, не для того, чтобы убить его и забрать душу. У нее был план, как нам выбраться без этих жертв. Но не все придерживались её мнения. Андайн, та, которую я так уважал и восхвалял, думая о том, что стану таким же сильным героем как она… Стражем королевской гвардии! Но она предала нас. — Предала? — Она разрушила все мои ожидания и восхищение в один миг, растоптала, уничтожила и плюнула в оставшуюся горстку пепла от всего того, что было. Стоило только появиться человеку у нас, как её будто подменили, или как робота её просто переклинило. В один момент она пошла против Ториэль, уверяя нас в том, что только смерть человека и его душа, сможет освободить нас из вечного плена. Она говорила, что Ториэль нас обманывает, хочет сбежать одна, ведь тот путь, который она придумала был лишь для одного монстра. Многие стали сомневаться в Ториэль после слов Андайн. А как только случилось первое убийство от Фриск, все сразу же взбунтовались и загорелись идеей Андайн. И началась охота. Лишь мы с Сансом до последнего были на стороне нашей королевы, но что мы вообще могли сделать против поехавшего крышей мира? Скелет на минуту задумался, его глаза на секунду вспыхнули былым оранжевым цветом, но тут же потухли как несчастный огонёк дрожащей свечи, это не ушло от глаз Реда. Быть может, не все ещё потеряно? — Ньях, — грустно вздохнул Папс.- После того я сам встретился с Фриск… Скелет напрягся, а плечи его нервно дрогнули. — Я хотел с ним подружиться. Я хотел вразумить его, сказать, что Ториэль не причинит ему зла, если он прекратит повышать УР. Но он не стал меня слушать. И тут произошло то, что было не по сценарию. Санс оказался рядом со мной, отбрасывая своей атакой Фриск. На пару минут они молча смотрели друг на друга, после чего Фриск сбежал. С этого момента, все пошло не так как должно было. Я это чувствовал. Мы это чувствовали. А дальше ты должен сам всё знать. И то, как мой брат лишился половины черепа, и как Андайн, свергнув Ториэль, взошла на трон… Ньяха-ха! — неожиданно рассмеялся Папс.- Уже поздно, пора заколачивать дверь. Поднявшись с пола, Папирус поспешно направился к двери, но остановился, почувствовав хватку на запястье. — Стой! — Ред с минуты смотрел на удивленного Папса, после тут же одернул руку, как ошпаренный, поняв, что он только что сделал. — А… Спасибо, что рассказал. Но я все так и не узнал, почему после геноцида мир не перезагрузился? — Я и сам этого не знаю. Только она знает. Папс повернулся лицом к феллу, опускаясь рядом на диван, чуть нависая над ним, от чего второму пришлось отстраниться назад, падая спиной на диван. И затаив дыхание, фелл стал наблюдать за действиями здешнего Папса. Его взгляд был пустым, полностью пустым…но было ли оно так? От него веяло могильным холодом, холодом смерти и страха, чувства, что испытывает загнанный в угол и полностью спятивший зверь… от чего хотелось отвернуться и проблеваться. Это вызывало отвращение. Но ради приличия, Фелл не стал этого делать. Притаился. — Она… знает все. Но где она? Наверняка именно это ты и хочешь спросить, да? Я отвечу: никто не знает где она. Она утянула все знания с собой, не оставив нам ни малейшего лучика надежды на счастливый конец. — замолчав, он внимательно смотрел на Реда, изучая такие родные, но в то же время чужие черты лица своего брата. — Боишься меня? — Нет, не боюсь. — А зря, — Хоррор Папс приблизился ещё ближе, его бездонные глаза сверкнули оранжевым светом, - я страшнее самой смерти. Тут же Ред издал протяжный стон боли. Кажется, будто этот крик слышал весь сноудин, если не все подземелье. Эта боль была настолько сильна, что он просто напросто не смог оставаться в сознании. Тяжело, больно, боль эта была жуткой и колючей, как лапы самой смерти. Темнота так бережно принимает его в свои объятия, в который раз спасает его. И он уже не видит, как Папс зловеще ухмыляется. Не видит, как он берет его на руки, не вытаскивая из его бока оранжевую кость. Не чувствует, как он провел языком по его щеке, пробуя на вкус словно бы лакомый кусочек. — Добро пожаловать в мой мир, дорогой братец… И Ред уже не чувствует, как Папс выносит его из дома, унося в только ему известном направлении.