Перемены

Выйдя из дома Хоррор тут же ощутил сильный мороз, который пробирался сквозь разорванные рукава, заставляя того поежиться, а кости задрожать под потугами колючего хлада. Но это было ничем по сравнению с тем, что его ожидало впереди. «Это место отличается от того, что мне столь привычно. Здесь ещё есть остатки жизни, хоть и очень отвратной, нежели тот ужас и мрак, к которому я привык. А собственно, как? Как вообще я пришёл к тому, что помню только сейчас? Разруха, голод, безумие… Что? Что было до всего этого?!» Столь панические мысли терзали Хоррора, когда на снегу он увидел свежие следы Фелл Папса и Альфис. — Как я пришёл к этому? — прошептал скелет в пустоту, как-то машинально следуя по следам.

***

Изначально всё было по привычному сценарию. Давным-давно Землёй правили две расы: люди и монстры. Однажды между ними разразилась война и после долгой битвы люди одержали победу. Семь величайших магов среди людей запечатали монстров под землёй, используя заклинание Барьера. Единственным путём в Подземелье с поверхности являлось отверстие в горе Эботт. Легенда гласила, что люди забравшиеся на гору, никогда не возвращаются обратно. Так произошло с одним человеком по имени Фриск, который упал через отверстие в горе Эботт прямиком в Руины самого Подземелья, кишащего монстрами. Всё привычно. Фриск падает. Находит цветочек по имени Флауи и начинается его приключение, где есть выбор: геноцид или пацифист. Их история развивалась печальным образом спустя годы после падения Фриск. Человек нашёл выход, однако убил всех монстров и не освободил их, даже не пытался. Сделал всё для себя и ушёл, исчез, а вместе с человеком исчезла и надежда на спасение после перезагрузки. Что насчёт перезагрузки мира? О, человеку показалось, что одного геноцида мало. И человек вернулся снова, устроив ещё один геноцид. Затем ещё и ещё и ещё! Монстры помнили каждый геноцид и каждый раз был хуже предыдущего. Монстры, потерявшие надежду, сошли с ума. Первее всех крышей поехала учёная Альфис, поскольку до перезагрузки мира правила королева Ториэль, Альфис подговорила Андайн, ту, что ненавидела человека с каждым новым перезапуском, свергнуть её, дабы изменить ход истории до начала перезапуска. Первые две дамы, свихнувшиеся из-за череды убийств и ужаса, повергли за собой то, что было ещё хуже всякого геноцида. Королева была убита, Андайн не пожалела её в бою, с диким криком вонзив ей в грудь копьё. Монстры негодовали: что же стряслось с Ториэль? Тогда в дело вступила Альфис, а Андай временно заняла трон. Началась подготовка к перезапуску мира. Андайн была временной королевой и жестоко тренировала каждого монстра, делая каждого жестоким и беспощадным по мере возможности. Альфис наблюдала за процессом, ведя свои собственные наблюдения, что помогли бы предотвратить перезапуск мира и изменить сюжет в нужную ей сторону. В характере монстров произошли изменения, точно также как и в их внешности. Взять хоть к примеру Папируса, того очаровательного младшего скеле-бро, которого ныне было не узнать! У Папируса зубы стали постепенно кривыми, на каждой тренировке Андайн их буквально выбивала, а отрастали они уже при иных условиях, постепенно они стали и окровавленными от сырого мяса каждого последующего человека, что падал в Подземелье. Альфис требовала ловить людей и приносить ей. Мнения Андайн и Альфис разминулись, каждый из монстров стал слушать своего лидера. Но не все монстры смирились с жестокой подготовкой, Санс, ещё на тот момент сохранивший капельку здравого рассудка, убедил брата жрать людей. Каждого, кто упадёт. И Папирус согласился, ведь для него старший брат всегда был первозданным лидером. Также теперь спятивший Папирус стал готовить спагетти из падающих в Подземелье по ошибке людей, а его брат Санс при первой же возможности убивал всякого попадающегося на глаза. И не важно ему было: человек это или монстр. Санс стал сходить с ума, а пошатнувшийся психикой младший брат просто выполнял изначально данные указания: жрать людей. Монстры сходили с ума, но Санс сошёл гораздо дальше остальных. Безумие затмевало его душу, окрашивая из белого, привычного для монстров в алый, белоснежная душа наполнялась цветом крови людей и монстров. И так построилась истинная пирамида. Андайн требовала истреблять людей, а Альфис относить ей… И только Санс с Папирусом действовали по собственному методу. У Санса в одной из схваток с монстром был разбит слегка череп. Один из глаз его светился алым, а улыбка свойственная любому скелету, почему-то походила на зловещую.Верным другом Санса стал топор, который на тот момент, убил уже большое количество живых существ. Спустя время, Санс, начал с ним разговаривать, называя его малышом, считая себя его папочкой. Когда Санс был голоден, то он становился ещё свирепее, кровожаднее, ненасытнее… Убийства совершались чаще, а вслед за запахом крови слышался безумный, наполненный упоением счастья смех, счастье от убийств было в сладость скелету. Ему нравился страх монстров и людей, их предсмертные хрипы и крики, когда «прятки» являющиеся преследованием заканчивались. Безумие затмило душу скелета, он стал самым сильным монстром среди своего рода.