Стирая прошлое

      Тора ещё не полностью пришла в себя, даже малейшее движение головы отдавалось тупой болью в районе затылка. Веки тяжелыми покрывалами лежали на глазах, и даже силы воли не хватало, чтобы поднять их хотя бы на дюйм. Спиной девушка ощущала твердость, а руки были крепко стянуты сзади болезненно впившимися в кожу веревками. Воспоминания волной накатили на куноичи, от чего во рту появился тошнотворный прогорклый привкус. Ее миссия провалилась, сокомандников убили, а сама она попала в плен к нукенинам. Расклад, мягко говоря, неблагоприятный. Лучше бы сразу прикончили, как остальных, тогда бы она сейчас не мучилась мыслями о неизбежном. Куноичи обладала информацией, может быть, не такой, как приближенные к Хокаге джонины, но все же достаточной, чтобы выдать под пытками многие тайны Конохи. Тора внутренне содрогнулась. Только не пытки. Она уже сейчас осознавала, что не выдержит их, что сломается и проговорится.       Девушка осторожно зашевелила руками, пытаясь ослабить веревки, но краем уха заслышав едва уловимые голоса, замерла. Пусть лучше думают, что она еще без сознания, каждая минута была дорога, каждая секунда могла отсрочить неминуемое. Тора почувствовала привкус железа во рту, она даже не заметила, как сильно закусила губу. Что они теперь с ней сделают? Как будут мучить и выпытывать сведения? Пусть лучше сразу убьют, ведь она так боится, до ужаса боится пыток. Она не выдержит этого, выдаст свою деревню, выдаст тех, кто ей безоговорочно доверял. И потом не сможет с этим жить. Да и дадут ли ей такую возможность? Несомненно, получив нужную информацию, нукенины быстро расправятся с ней, как с Горо и остальными. Перед глазами все еще стояло изуродованное лицо Ичиро. То же будет и с ней. Как легко жизнь может покинуть некогда крепкое, способное выдержать большие физические нагрузки, тело. Достаточно одного куная в сердце — и конец. В один миг живой человек, полный сил, энергии, веры, надежд и мечтаний, превращается в ничтожный кусок мяса, в подкормку для червей и падальщиков. Как мерзко, горько и неизбежно. Ведь итог у каждого один, какой бы путь не был бы выбран, развилки дорог неумолимо вытекают в одну — ту самую, которая ведет к смерти. Спина покрылась холодным липким потом. Страх перерос в панику. Тора не хотела думать о смерти. Пусть она успела повидать ее на своем жизненном пути не мало, но все равно в свои пятнадцать лет, оказалась неготовой принять свою собственную горькую участь. Она еще столького не успела сделать, да что там сделать, она попросту еще не успела пожить. Она не хотела умирать, но и не хотела страдать. С горечью девушка осознала, что до истинной куноичи ей еще далеко. Она не умела брать эмоции под контроль, сейчас хотелось лишь забиться в угол, спрятаться ото всего и заплакать. Громко, навзрыд, кусая до крови губы и ломая ногти об землю. В такие моменты она никогда не ждала поддержки, помощи и ласки. Она всю жизнь была одна. И свою смерть тоже должна была сейчас принять в гордом одиночестве.       Однако неподалеку еще слышались голоса, означающие, что помимо нее, поблизости был кто-то еще. С трудом разлепив веки, Тора осторожно осмотрелась. Глазам было не за что зацепиться. Небольшое помещение, голые каменные стены, в некоторых местах покрытые плесенью и мхом. Тора с самого начала почувствовала едкий запах сырости и кислоты. Окон не было, что совсем не удивило девушку, помещение больше напоминало погреб или подвальное помещение. Под ногами проминалась мягкая, не знающая сухости, земля, где-то вдали капала вода, с характерным звуком всплеска падая в образовавшуюся лужу. Дрожащий свет керосиновой лампы, Тора и не думала, что ими еще кто-то пользуется, падал на одну из каменных стен. Этого света было недостаточно для того, чтобы разглядеть говоривших в дальнем углу, но хватило, чтобы приметить — их было больше четырех. Они сливались с темнотой, в отблесках лампы лишь горели алым, словно растекшаяся по ткани кровь, облака. Слов нукенинов Тора не могла разобрать: они говорили очень тихо, даже интонация была непонятна. Шум в ушах и туман перед глазами еще больше усложняли эту задачу. Вот они — ее каратели, ее палачи. Сейчас они решают ее судьбу, но Тора поставила на себе крест, как только попала в плен. Она все равно умрет, от их ли рук или от своих собственных. Девушка могла сейчас выбраться, чакры еще хватило бы на это. Но что потом? Тора огляделась, в попытках найти какой-нибудь предмет, которым могла прикончить себя. Лучше быстрая смерть, чем пытки. — Жертва очнулась. – Чуть громче, чем шепот. Тора вздрогнула и быстро закрыла глаза, уже осознавая, что выдала себя. Пульс зашкаливал, дыхание обжигало легкие. Нет, пожалуйста, только не пытки.       Куноичи сильнее зажмурила глаза, пытаясь вспомнить какую-нибудь молитву, которым бабушка когда-то учила ее в детстве. Но ни одно слово из них не приходило на ум, посему девушка лишь воззвала к Ками с просьбами о милосердии к своей судьбе. Видимо Богиня сейчас была занята другими делами, мольбы Торы она не услышала. — Думаете, она может что-то знать? – Голос раздался совсем рядом, растекся по венам, словно лава. Тора сжалась на стуле, пытаясь сконцентрировать чакру в руках, но той было критически мало. Веревки начали поддаваться, только на это и хватило бы силы, но что потом? Судьбу ее решил все тот же голос – твердый, надменный, выражающий свое полное превосходство над жертвой. Этот голос, выработанный и отточенный годами, явно привык отдавать приказы, не терпящие возражений: — Не пытайся вырваться. Это ничего не даст, а только усложнит и без того твое крайне шаткое положение.       Тора закусила губу, отозвавшуюся саднящей болью. Глаза девушка по-прежнему держала закрытыми, просто боясь встретиться взглядом с нукенинами. В голове уже давно крутилась мучащая ее мысль: это конец. И эта мысль ослабила куноичи настолько, что она почти безвольно обмякла на стуле, перестав вырываться. Голос сделал свое – она беспрекословно ему подчинилась. — Что Конохе известно о наших планах? – Все тот же неумолимый тон, Тора даже тональность не могла его распознать: гнев ли это, нетерпение, или равнодушие? Он был ровным, твердым и звучным, но совсем ничего не выражал. Наверное, таким и должен быть шиноби. Безэмоциональным, умеющим сдерживать свои чувства и не выказывать их врагу. Но перед ней был преступник, отступник, убивающий и уничтожающий жизнь. Разве можно равнять истинного ниндзя на этого человека? Это было бы крайне безнравственно и неуважительно к первому. – Отвечай на вопросы и не заставляй меня ждать.       Говоривший нукенин должно быть гневался, а если и нет, то наверняка уже был на пути к этому, хотя по-прежнему ровный голос ничего подобного не выказывал. Тора сглотнула, решая для себя, как правильней всего поступить. — Практически ничего. – Она сама не узнала свой голос – надтреснутый и слабый. Лучше отвечать им, а не тянуть время. Быстрые ответы реже вызывают сомнения, нежели те, над которыми долго размышляешь. Однако у всего был свой риск. Так можно было необдуманно проговорить лишнего. Тяжело было думать над словами, подбирать нужные, говорить быстро и уверенно. Тора никогда не задумывалась о том, что могла попасть в плен и сейчас не знала, как вести себя. Рядом были надежные шиноби, готовые устранять врагов, ее же дело — выслеживать этих самых врагов. Как опрометчиво. Нужно было взвесить все до того, как руки врага сомкнулись на шее. Сейчас Тора ощущала себя слабой ланью, загнанной опасными хищниками. Еще мгновение, и они начнут терзать ее плоть, чтобы насытиться. — Лучше говори правду. Это для твоего же блага. — Какого, блядь, хрена мы с ней сюсюкаемся? – По помещению разнесся нетерпеливый полный недовольства голос, а следом за ним, рвущий тело на части, лязгающий звук металла об металл. Этот звук вынудил Тору вздрогнуть всем телом и невольно распахнуть глаза. Тут же взгляд наткнулся на склонившегося к ней нукенина, от чего по спине пробежал холод. Его глаза были совсем не как у обычного человека, словно был он не с этой планеты, а из потустороннего мира. Белковая оболочка глаза отсутствовала, вместо нее по фиолетовому окрасу склеры извивался кольцеобразный узор: гипнотический, завораживающий и пугающий. Тора не видела ничего кроме этих необычных глаз, не было сил отвести от них взор, словно она уже попала под гипноз и впала в транс. — Раздробим ей коленную чашечку. – Слова, словно из другой реальности, привели куноичи в чувства. С трудом оторвав взгляд от "пришельца", она встретилась с горящими безумием алыми огнями. Это был тот самый нукенин, что убил ее друзей. Его опасная и ненормальная красота пугала Тору. От такой красоты хотелось отшатнуться, отвернуться и спрятаться. Это было чистой воды безумие, и сам он был безумцем. Это отражалось в его горящих животным садизмом глазах, словно у вампира, про которых частенько пишут в книгах, в резких непредсказуемых движениях, в громком надрывном смехе, смешивающемся с хриплыми полустонами и полувзвизгиваниями. Он был сумасшедшим и этим сумасшествием упивался. От него исходили пронизывающие волны леденящего душу страха. Таких следовало бояться не меньше, чем расчетливых садистов. Для него не существовало цели, лишь животный, непонятно откуда взявшийся инстинкт причинять боль. Возможно, с этим инстинктом он родился, а, быть может, он появился в процессе формирования личности. В любом случае, от такого человека нужно было держаться на расстоянии. — А может лучше грушу? – Лицо блондина засияло, алые глаза вспыхнули жестокостью. Тора с трудом перевела взгляд на странного вида штуковину, сжатую в бледных длинных пальцах садиста. Все внутри сжалось, когда его лицо приблизилось к ней. Тонкие губы дрогнули в победной улыбке. О да, он упивался ее страхом. – Знаешь, как действует это приспособление? В средневековье таким образом наказывали лжецов. Его засовывают в рот грешнику и начинают медленно крутить винт. Металлические сегменты раскрываются, принося невероятные мучения. Они раздирают полости рта, причиняя адскую боль. Чаще всего человек умирает, получив ранения несовместимые с жизнью, но до этого … О да, блядь, я уже представляю, как вставлю грушу в твой лживый ротик, сучка.       Тора вжалась в стул, деревянная спинка болезненно впилась в выпирающие сквозь тонкую кожу лопатки, но куноичи этого даже не почувствовала. Все ее тело тряслось в жутком страхе, судорожно втягиваемый и выпускаемый воздух раздирал горло, из которого помимо воли вырвался приглушенный жалобный стон. Не было ничего удивительного в том, что нукенины были весьма искусны в пытках, но куноичи это все равно повергло в крайний шок. Блондин приблизил к ее лицу металлическую грушу, от чего Тора яростно задергалась на стуле, так и норовя перевалить его на пол вместе со своим привязанным к нему телом. Плевать, лишь бы эта штуковина не коснулась ее. Скольких этот псих уже пытал так? Нет, Тора не хотела этого знать, не желала даже думать об этом.       В один короткий миг перед глазами вспыхнула кроваво-черная пустота, Тора ощущала ее почти физически, словно густое вязкое масло. Запахло паленым, но это не был запах костра или домашнего очага. Это был запах горящей плоти. И крик, надрывный, истошный. Крик о помощи, собственный крик. Почему никто не приходит? Тело сотрясла дрожь, холодная стена впилась в позвоночник, причиняя боль. Тора хотела слиться с ней, просочиться сквозь нее. Она знала, что ей не спастись. Знала и ощущала свою беспомощность. — Ты такая же, как твоя мать: жалкая и бесполезная. Ничтожество. Тебе никогда не стать куноичи. Ты будешь, как и твоя мать, лишь хорошей шлюхой. – До слуха донесся громкий низкий голос. Он приближался, и от него не было спасения. – Но я заклеймлю тебя, сделаю так, чтобы никто в жизни не посмотрел в твою сторону. Так я спасу тебя от блядства. Тора сильнее сжалась, закрывая голову руками. Едва заметное худенькое тело, забившееся в дальнем углу комнаты, отбрасывало дрожащие тени на деревянный пол. Где все? Где мама? Почему это происходит? Тора не понимала. Не знала, за что с ней так поступают. Она лишь хотела избавиться от страха, никогда больше не испытывать его.       Мама!       Громкий вопль. Кто-то схватил горячей, почти обжигающей кожу ладонью за руку и откинул Тору в сторону. Край изогнутой раскаленный докрасна кочерги, которой еще несколькими минутами ранее мама поправляла дрова в камине, приблизились к ее лицу.       Нет!       Она не могла этого допустить. Тора яростно дернулась, но что могла маленькая девочка против сильного взрослого мужчины? Обжигающая висок боль и громкий вопль. Тора закричала, и ее крик разнесся по подвальному помещению, отразился от каменных стен, от сырой земли, от влажного, покрытого мхом потолка. Куноичи задохнулась в собственном вопле, еще не до конца осознавая, что чернота отошла и перед ней вновь стояли нукенины со странными выражениями на лицах. Обессиленно растекшись по стулу, куноичи уронила голову на грудь. Что это было? Она словно переживала это еще раз. И так реально. Намного реальней мучавших ее на протяжении долгого времени кошмаров. — Хорошая работа, Итачи. – Словно сквозь туман донеслись до Торы не относящиеся к ней слова. Итачи. Она уже прежде слышала это имя, но никак не могла припомнить когда. – Тебе понравилось?       Тора с трудом различила, что эта реплика уже относится к ней. Хотелось замотать отрицательно головой, но сил даже на это не было. Девушка лишь пробормотала что-то нечленораздельное себе под нос и затихла. — Похоже немного перестарался. – Прозвучал спокойный, тихий голос. Тора хотела взглянуть на говорившего, но не смогла поднять головы. – Думаю, сегодня мы от нее ничего не добьемся. — Тогда продолжим завтра. – Вторил ему равнодушный голос. — Нет, так неинтересно. – Торе не обязательно было видеть лицо ворвавшегося в разговор мужчины, чтобы понять — говорил блондин. Только у него был такой хриплый истеричный голос. – Дайте хоть пальцы на руках ей раздробить. Мне было мало ее криков, Джашин-сама останется недовольным. — Прекрати, Хидан. – Куноичи уже с трудом различала голоса, все они начали сливаться в единый поток. – Твои методы неэффективны. Завтра, если она вновь не заговорит, Итачи снова …       Тора больше не слышала слов. Она проваливалась во тьму, обладающую каким-то странным успокоительным свойством.

* * *

      Тора приоткрыла глаза, ощущая теплоту и покой. Зашевелившись, девушка осознала, что ничто не ограничивало ее движения, мало того, лежала она на мягкой кровати под плотным, пахнущим пряными травами одеялом. Осторожно высунув из-под него нос, девушка робко огляделась, надеясь увидеть свою родную комнату и осознать, что все произошедшее было всего лишь очередным ночным кошмаром. Однако взгляд натолкнулся на незнакомую скудную обстановку. Помимо кровати, на которой лежала девушка, в комнате был лишь маленький столик, на котором чадила керосиновая лампа и ветхий стул. Окон не было, посему время определить не представлялось возможным. Сколько она здесь пролежала без сознания? Сколько дней, а, быть может, часов прошло с тех пор, как ее взяли в плен? Для Торы прошла целая вечность, но точно определить было невозможно.       Из-под одеяла вылезать не хотелось. Оно было словно укрытием от внешних факторов, но это было глупо, как в действе прятаться под ним от подкроватных монстров. Только сейчас эти монстры были очень даже реальными. Вопросом, почему ей предоставили комнату и довольно чистую и мягкую постель, Тора не задавалась. На это не было времени. На счету была каждая минута, посему куноичи осторожно выкарабкалась из своего укрытия и принялась ощупывать стены, надеясь найти какую-либо зацепку. Одежда воняла сыростью и потом, но Тору сейчас это мало заботило. Оценив надежность и крепость стен, и ничтожные количества своей невосстановленной чакры, Тора пригнулась к земле. Как и ожидалось, пол оказался земляным. Этим можно было воспользоваться, поэтому не теряя и секунду, куноичи впилась пальцами в твердое покрытие. Земляной утоптанный пол поддался не сразу, грязь болезненно забивалась под ногти, заставляя девушку морщиться, но уже через некоторое Тора почувствовала чакру. Она восстанавливалась медленно, видимо поблизости не было ничего живого, растущего в этой земле. Эта чакра, словно грязный серый сгусток, заполняла изнутри, преобразуюсь в тот вид, который использовался в техниках. Тора, кривилась, чувствуя отторжение клетками тела такой чакры, она будто песок, попавший в воду, мутила все внутренности. Нужно было время, чтобы своего рода фильтраторы, как в воде моллюски, очистили чакру от всевозможных примесей. Слишком долго, а на счету каждая минута. Сила понемногу возвращались, поднимаясь на ноги, Тора чувствовала себя уже порядком увереннее. И все равно нельзя было пробиваться в лоб. Нужно было найти лазейку. Девушка вновь прислонилась к холодной, пахнущей затхлостью, стене. Почти приложилась к ней лицом, пытаясь различить какие-нибудь звуки извне. Однако камень либо был очень толстым и не пропускал звуков, либо по другую сторону стояла глубокая тишина.       За дверью послышалась возня, а затем звук вставляемого ключа в замочную скважину. Тора не успела что-либо предпринять, лишь отскочила в дальний угол, схватив единственный предмет, которым еще как-то можно было защищаться – лампу. Масла в ней уже практически прогорело, по сему в нос ударил запах газа. Куноичи не сдержалась и громко чихнула, глаза защипало. — Очнулась-таки. – Вместе с мягким светом, сочившемся по другую сторону двери, в комнату проникла девушка. Тора не смогла сдержать удивления, она и не предполагала, что среди Акацки есть куноичи. А может это их рабыня, которую они держали в неволе для своих личных целей? Однако вглядевшись в лицо незнакомки, Тора не заметила печали и тоски, а весь ее облик не походил на образ забитой, изнуренной и сломленной жертвы, коей сейчас чувствовала себя сама Тора. Напротив, куноичи держалась уверенно, но совершенно не высокомерно и надменно. Ее симпатичное, с мягкими чертами лицо располагало к себе, однако взгляд карих глаз был отчужденным. Тора сильнее сжала горячую лампу, от чего костяшки пальцев побелели. Внутри бешено колотилось сердце. Неужели пытки продолжатся? Взгляд упал на небольшой металлический поднос в руках незнакомки, в алюминиевой кружке дымилось нечто с приятным смолисто-цветочным запахом. Девушка поймала встревоженный взгляд Торы, и на мгновение куноичи показалось, что уголки ее губ дрогнули. — Не волнуйся, это не яд. – Произнесла она спокойным голосом и поставила поднос на стол, совершенно не обращая внимание на принявшую боевую стойку девушку. Тору, как ни странно, это и не волновало. Пусть это и будет ядом, главное быстродействующим и смертельным. Она не хотела страдать, поэтому предпочла бы сейчас быструю смерть. На подносе, помимо кружки, оказалась пара онигири, весьма аппетитных на вид. — Сколько я пробыла без сознания? – Куноичи не двигалась, все еще вжимаясь в угол, незнакомка тоже застыла, медленно обернулась к девушке и посмотрела на нее непроницаемыми глазами. — Почти три дня. – Все так же бесстрастно произнесла она.       Тора в изумлении приоткрыла рот. Целых три дня. Скорее всего на поиски ее отряда уже отправили шиноби. Помощь не за горами, нужно лишь еще немного продержаться. Эта мысль вселила в девушку толику надежды. — Ты три дня ничего не ела, так что принимай пищу медленно, иначе может стошнить. – Неужели незнакомка волновалась за нее? Если нет, то почему была так с ней осторожна, даже заботлива? Тора не хотела откликаться на ее псведодоброту. Нельзя было забывать, что перед ней такая же преступница, как и остальные нукенины. То, что она проявила толику внимания, еще не означало, что остальные грехи ей можно было простить. Девушка будто и не замечала настороженного взгляда Торы. Либо ей было плевать на это, либо она понимала пленницу и не хотела на этом концентрировать внимание. – Гендзюцу Итачи очень мощное, после него даже сильнейшие шиноби сразу отойти не могут.       Итачи. Снова всплыло это знакомое имя. Где она могла его слышать? Вспышка осознания на мгновение ослепила девушку. — Учиха? Итачи Учиха? – Почти вскрикнула Тора, невольно делая шаг к незнакомке, напрочь забывая, что перед ней враг. — Вижу, ты наслышана о нем. – Лицо незнакомки не изменилось, в глазах плескалось безмятежное море. — Да, наслышана. – Протянула девушка, медленно делая шаг обратно в угол. Она была очень даже наслышана об Итачи. Для нее он был, если не героем, то по крайней мере – спасителем. — На очередном допросе он снова использует свою технику. Тебе лучше не артачиться и добровольно отвечать на вопросы Лидера. – Незнакомка не угрожала, скорее советовала. Ее мелодичный голос, словно музыка, разносился по маленькой, холодной комнате, принося в нее толику тепла. — Кто ваш Лидер? – Отступница прищурилась, в ее взгляде сверкнуло слабое сомнение, но уже через несколько секунд она вновь стала невозмутимой. — Тот, кто допрашивал тебя. Пейн.       Тора попыталась прокрутить в голове образы мужчин, окружавших ее во время допроса и вспомнила лишь блондина и другого – "пришелец", как она сама про себя назвала нукенина с необычными глазами. Кто же из них лидер? Тогда в лесу зеленоглазый назвал блондина Хиданом, очень смутно, но Тора это все же припомнила. Незнакомка же назвала Лидера другим именем — Пейн. Значит, это тот другой, с гипнотическим взглядом. Хотя впрочем, какая разница? Куноичи не собиралась здесь задерживаться, скоро придет помощь, она была в этом уверена, а после это происшествие станет всего лишь воспоминанием и войдет в число ее ночных кошмаров. — Ешь и набирайся сил. Скоро за тобой придут. – С этими словами незнакомка развернулась, не боясь повернулась к врагу спиной и вышла из комнаты.