Стирая прошлое

      Тору вели по бесконечно длинному коридору, накинув на голову мешок из грубой ткани, не пропускающей и толику света. Пришел за ней мужчина с глазами, словно фонари — зелеными и пустыми. Таких глаз не забыть во веки. Собственно говоря, глаза каждого из нукенинов были по-особому устрашающими и необычными.       Без лишних слов, не обращая никакого внимания на сопротивление, которого Тора практически и не выказывала, он стянул ей за спиной руки, накинул на голову мешок и подтолкнул к выходу. Куноичи безропотно подчинилась. Что она могла против этих людей, обладающих немыслимыми техниками и силой? Всего лишь ничтожная букашка, способная высасывать из земли чакру и напрочь не умеющая ею пользоваться.       Шаги отдавались эхом от стен. Девушка никогда не страдала клаустрофобией, но почему-то сейчас все внутри сжималось, когда кожа оголенных плеч терлась о шершавую поверхность стен. Коридор был очень узким, по нему можно было идти только гуськом, что и делал страж Торы, дыхание которого куноичи чувствовала на своей спине.       Пройдя еще несколько метров, грубая рука направила ее вправо, и девушка почувствовала, как стало легче дышать. Видимо они вышли в более просторное помещение, воздух здесь хоть и отдавал сыростью, но уже имел нотки свежести. По ногам, облаченным в сандалии на голую ногу, прошелся сквозняк, пробравший до костей. Страж провел Тору еще немного и помог опуститься на стул. Никакой грубости он не проявлял, что не могло не радовать. Видимо, пока она не выложит все карты, убивать ее не станут. Что ж, она всеми силами попытается потянуть время. Скоро придет помощь, ее спасут.       Мешок резко сорвали с головы, в глаза ударил яркий свет, и пришлось зажмуриться. Поблизости послышался шорох плаща и, когда Тора все же смогла приоткрыть глаза, то увидела перед собой двух мужчин. Одного она узнала сразу, хотя пришлось внутренне содрогнуться, когда взгляд в этот раз остановился не только на гипнотических глазах, но и на общем образе незнакомца. Бледная кожа, рыжие взлохмаченные волосы, падающие на протектор с перечеркнутым символом Какурезато, худые скулы и тонкие бескровные губы. На первый взгляд ничем не примечательный и, не отличающийся от других, мужчина, если не замечать пирсингов, которыми было усеяно лицо. Металлист что ли? Облачен он был в черный форменный плащ акацки, полностью застегнутый и скрывающий часть подбородка. Его просторный крой и широкие рукава не давали возможности оценить физическую форму нукенина, можно было лишь сказать, что он довольно высок и размашист в плечах. Значит, вот какой он — Лидер всемирно известной преступной группировки "Акацки".       Взгляд медленно перешел на второго мужчину, и сердце пропустило удар, затем еще один и еще. Конечно, Тора знала, что сердце не остановилось, иначе бы уже распрощалась с жизнью, но в этот самый момент ей действительно показалось, что оно замерло. Перед ней стоял Итачи Учиха. Она узнала его сразу, ведь прежде не раз встречалась с ним лицом к лицу, будучи еще совсем ребенком. Ей было года четыре, когда они впервые встретились, но это воспоминание глубоко засело в подкорке сознания. Теплое, трепетное воспоминание из детства, одно из тех немногих, что не хотелось забывать. Тора сомневалась, что Итачи помнил ее, ведь прошло так много лет. Но она его помнила. Очень хорошо помнила. Сейчас ему было около двадцати, он был все так же красив, с точеными чертами лица и большими обсидиановыми глазами, только во взгляде не было прежних искорок озорства, лишь глубокая непостижимая бездна холодности и печали. Ее герой стал нукенином. Во рту появился неприятный горький вкус. Тот Итачи, которого она помнила, не мог стать преступником. Хотя, если припомнить, последнее, что он оставил Конохе перед своим уходом – вырезанный клан Учиха. — Сегодня будешь говорить сама, или сразу приступим к неприятной части? – Тора не сразу поняла, кто говорил. Непроницаемые лица, бесстрастный голос. Собственно говоря, это было не так важно. Главное сейчас – не поддаться страху и панике. — Что вы хотите знать? – Как бы не старалась девушка, голос ее рвался на каждом слове. — Что Конохе известно про наши планы? – Ни одна лицевая мышца Пейна не дрогнула, но Тора поняла, что говорил он. — Я и в прошлый раз сказала, что практически ничего. – Куноичи болезненно впилась ногтями в ладонь, пытаясь собраться с силами и перестать дрожать. Страх только подпитывал нукенинов, возвышал их над ней. Не стоило тешить их самолюбие. — И ты думала, мы поверим? Ты до сих пор не понимаешь, в каком положении? — Вы хотите, чтобы я выдумывала возможные варианты того, что известно моей деревне? Я ответила, что нам ничего не известно. Наш отряд послали именно за этим – разведать. Но, как вы все знаете, мы не успели. Моих сокомандников жестоко убили, а сама я попала к вам в плен.       Не трудно было понять, что недоверие Пейна пошатнулось, однако никуда не исчезло. На переносице образовались едва заметные морщины – он хмурился. — Но что-то ты точно знаешь. Что-то, что будет полезно для меня. — Я…не… — Тора хотела было вновь сказать заезженную фразу, но Пейн резко схватил ее за подбородок, болезненно вдавливая в кожу холодные пальцы. Ками, почему у него такие ледяные пальцы? — Если ты сейчас же не начнешь выкладывать сведения, то испытаешь невероятные мучения. Я сам лично прослежу, чтобы Итачи, как следует, поработал над тобой. Поверь, все, что было в прошлый раз, лишь детские забавы, сегодня я не намерен тратить свое время и настроен решительно. Если же придется воспользоваться услугами Хидана, я со стороны буду смотреть, как он будет отрубать тебе пальцы, один за другим. — Что…что вы хотите знать? – Пролепетала девушка, кусая губы. — Что известно вашим людям, и как близко вы подобрались к нам? —Мы следим за вами уже довольно давно, напали на ваш след еще в прошлом году, когда был убит один из вас. Две базы в Кусагакуре и Тетсу были обнаружены, но это ни к чему не привело. — За ними ведется слежка, верно? — Да. – Неохотно ответила Тора, вскидывая голову, пытаясь сдержать рвущиеся из глаз слезы. – Самураи поддержали деревни в намерении найти и схватить вас, поэтому вторая база охраняется ими. — Сколько еще разведочных отрядов послано за нами? — Два. Один должен был выйти на следующее утро, после того, как вернется наш. Другой – вышел с нами одновременно. — Какими техниками обладают шиноби в отрядах? — Невидимость, тайдзюцу и ниндзюцу на высоком уровне, двое сенсоров из клана Яманака. Умения стихий — по отдельности и в разных комбинациях.       Тора уже сейчас ненавидела себя. Сможет ли она когда-либо простить себе предательство. По щекам потекли горячие слезы, которые уже невозможно было остановить. Предательница! Предала деревню и своих товарищей. Продала жизни стольких людей, а все ради чего? Ведь ее тоже убьют. Хотелось выть от безысходности. Что она могла поделать? Как могла преодолеть свой страх перед болью? Она ее уже столько повидала в своей недолгой жизни, почему тогда сейчас так боится? Ведь на кону благополучие деревни. Тора все это понимала, но страх перебороть не могла. — Тогда еще один вопрос: где джинчурики девятихвостого?       Воздух застыл на губах, не достигнув легких. Девушку застал врасплох вопрос, она и не думала, что речь может зайти о Наруто. Нужно было отвечать, чем быстрее, тем лучше. Но что? Что говорить, чтобы не подставить парня, которого, пусть и знала не достаточно хорошо, но была наслышана про его доброту и самоотверженность? Он бы уж точно не выдал сведения нукенинам, нашел бы способ спастись, а если не вышло бы, умер, как герой. — Я ничего о нем не знаю. После того, как поступила на службу в АНБУ были оборваны все связи. – Слишком неубедительно. Зуб на зуб уже не попадал. От холода ли, стоящего в продуваемом помещении, или от охватившей паники. Тора знала, что от части ее слова были правдой. Но не до конца. Только бы нукенины этого не поняли. — Итачи, займись ею. – Тора захлебнулась воздухом. — Нет, подожди. Я скажу. – Куноичи обреченно закрыла глаза, судорожно вдыхая воздух. Она не хотела больше испытывать мук, что в прошлый раз. Это больно. Но ведь это всего лишь гендзюцу. Все нереально. Только вот, это воспоминание все еще было свежо и царапало изнутри сердце по старым шрамам. — Так говори.       Тора с трудом разлепила веки, перед глазами все поплыло от застивших глаза слез. — Наруто ушел вместе с Джирайей-саном обучаться новым техникам. Куда они ушли, неизвестно никому. Его не будет два года. Так сказала Хокаге. – На одном дыхании проговорила девушка, проклиная себя за слабость. — Значит, у нас есть два года. – Тора перевела взгляд на Пейна, который быстро переглянулся с Итачи. Узумаки был нужен им из-за сидящего внутри него демона-лиса, куноичи была не так глупа, чтобы не понять этого. — Этого будет достаточно, чтобы успеть собрать остальных. – Итачи не повел и бровью, взгляд его был устремлен куда-то мимо Торы, куноичи только сейчас услышала за своей спиной шаги. — Блядь, начали без меня. Разве так дела делаются? – Девушка содрогнулась всем телом и невольно вжалась в деревянный стул, узнав уже довольно знакомый голос. Через несколько секунд перед ней возник и его носитель. Из всех нукенинов, коих Торе доводилось встречать, Хидан был самым мерзким и неприятным. Он наводил поистине ослепляющий ужас. – Надеюсь, сучка еще не раскололась, и я успею с ней позабавиться?       Тора шумно выдохнула, машинально впиваясь просящим взглядом в Итачи. Ну же, спаси, ты же мой герой. Но Учиха невозмутимо взглянул на Хидана и отошел в сторону, уступая место блондину. Куноичи охватили странные чувства, будто в этот самый момент ей воткнули нож в спину и все мечты в раз рассыпались на сырую землю. Вновь она была одна. Хотя нет, у нее был верный спутник, если его можно было так назвать – одиночество. С ним она разделяла свою жизнь, и сейчас разделит и смерть. — Можешь с ней делать, что хочешь. – Пейн не изменился в лице, говоря это. Его слова повергли Тору в крайний ужас. Сейчас, как никогда, девушка ощущала приближающуюся смерть, уже наступающую на пятки. Но прежде куноичи не сомневалась, алоглазый подвергнет ее на невиданные доселе пытки. – Только после уберись за собой. — Я же вам все сказала, почему не убить меня сразу? – Закричала Тора, судорожно крутя головой, пытаясь хотя бы в одном лице увидеть толику сострадания, толику жалости. Но Итачи и Пейн уже направлялись к выходу, не обращая внимания на ее тихие всхлипывания, зеленоглазый застыл чуть поодаль от своего товарища, и взгляд его был скучающим, а Хидан склонился к ее лицу, сжимая в руках металлические щипцы, о предназначении которых Тора даже не хотела знать. Лучше умереть сразу. Лучше напороться сердцем на острые лезвия его косы, или получить вражеский кунай в горло. Что угодно, только не пытки. – Просто убейте меня. Пейн, просто прикажи им убить меня сразу.       Тора захлебнулась воздухом, на одно короткое мгновение ей показалось, что Лидер акацки замедлил шаг, и хотел было обернуться, но уже через секунду продолжил свой путь. О, Ками! Им всем плевать на ее судьбу. — Думаешь, он может приказывать мне? – Сладкий шипящий голос Хидана раздался над самым ухом девушки, от чего ту передернуло от жгучего внутренности отвращения и страха. Шеи коснулся острый холодный металл, оставивший тонкий порез на коже. Блондин склонился к нему и провел языком по ране, пробуя на вкус кровь. Тора изогнулась всем телом, пытаясь ускользнуть от омерзительного прикосновения. Хидан же схватил ее за шею, вновь притягивая к себе и надавливая пальцами на кожу рядом с порезом, заставляя кровь бежать сильнее. – Такая сладкая. Еще неопороченная и девственно чистая. Как жаль, что тебе сейчас придется сдохнуть, а то бы я через пару годков с тобой развлекся по-другому.       Хидан отстранился, на губах его алела кровь, а лихорадочный блеск в глазах пугал. Ожесточенно скалясь, нукенин повел перед носом девушки щипцами, с толстой металлической иглой посередине. — Эти щипцы предназначены, чтобы выкалывать жертвам глаза. – Садист улыбнулся и приблизил приспособление к лицу девушки. – А после, лишив тебя зрения, использую грушу. Наверное, ты помнишь ее. Но не беспокойся, для тебя у меня припасено много всего интересного. Сомневаюсь, что ты успеешь ознакомиться со всем моим арсеналом, но ты уж постарайся продержаться подольше.       Тора дико взвизгнула, когда ледяной металл коснулся щеки, извернулась и, что есть силы, лягнула Хидана в колено пяткой. Она еще не понимала, что тем самым лишь разгневала садиста, но отдавать свое тело на растерзание, даже не попытавшись высвободиться, не желала. Если помощь и придет, то скорей всего уже найдет только ее изуродованный труп. Сейчас нужно было защищаться самой. — Ах ты мразь. – Рыкнул Хидан, схватив куноичи за волосы на затылке, фиксируя тем самым ее голову в одном положении. – Думаешь со мной шутки играть, сука.       Тора закусила нижнюю губу и, несмотря на ужасающую саднящую боль, выкрутилась в руке Хидана, оставив, без сомнений, добротный клок волос в его пальцах. Подгнившие ножки деревянного стула не выдержали таких манипуляций и треснули у основания. Тора упала лицом на твердую землю и тут же почувствовала, как правая скула вспыхнула огнем. Сконцентрировав чакру в руках, девушка потянула их в разные стороны, разрывая веревки. Перед глазами все еще плыло после удара об землю, чтобы сфокусироваться, потребовался короткий миг, которого, однако, было достаточно для Хидана. Нукенин вновь схватил девушку за волосы и, не заботясь о том, какую боль причиняет, поднял куноичи на ноги. Тора хрипло зарычала, пропуская мимо ушей проклятия Хидана, ноги ее подогнулись, она почти повисла в руке нукенина, но сразу же ожила, как только перед глазами сверкнула толстая игла. Правую щеку вновь прошибла боль, только теперь другая, пронизывающая и резкая. Кожу обдало чем-то горячим и липким. Тора и сама не поняла, как ускользнула от удара в глаз, получив его только в щеку. Из последних сил, девушка вцепилась ногтями в лицо Хидана. Нукенину пришлось выпустить ее волосы, чтобы защититься, чем и воспользовалась девушка, вскинувшая ногу и ударившая садиста в грудину и следом в живот. Хидан заорал благим матом, Тора пошатнулась, ноги подкосились и, если бы не оказавшаяся позади стена, не выдержали бы ее, ставшего невероятно тяжелым и неуправляемым, тела. На губах ощутилась теплая густая кровь. Собственная кровь, стекающая из глубокой раны на щеке. В голове проскользнула странная в сложившейся ситуации мысль: "теперь останется шрам". И откуда брались силы вообще о чем-то думать? — Теперь ты точно познаешь истинную боль, сука. – В глазах стоял туман, но сквозь него Тора все же смогла различить силуэт Хидана, который, однако, не спешил подходить к ней. Склонившись к земле, он будто что-то рисовал на ней. — Достаточно, Хидан. – Сквозь шум в ушах Тора услышала уже знакомый женский голос. Перед ней возникла тонкая невысокая фигура, прикрывшая ее от садиста. — Не лезь ни в свое, блядь, дело, Конан. – Помещение пронзил голос полный неприкрытого безумства. – У меня теперь свои счеты с этой сукой. — Нет. Она еще ребенок, я не позволю тебе проводить над ней свои ритуалы. – Голос спокойный и твердый. Сейчас Тора несмотря на тупую боль в голове и пульсирующую – в щеке, откинув в сторону всю ненависть к нукенинам, была благодарна этой девушке. Почему она решила за нее вступиться? Тору еще трясло, но исходящие от Конан умиротворение и покой понемногу успокаивали настрадавшееся тело девушки. — Пошла прочь, Конан. Эта девка моя.       В следующую секунду Тора почувствовала, как плечо обожгла резкая боль, словно что-то вспороло кожу, и одежда в том месте тут же взмокла от крови. Куноичи дрожащими пальцами сдвинула в сторону край одежды и увидела тонкий, но довольно глубокий порез. В тот же момент, такая же боль пронзила ее руку чуть выше, а позже и ниже локтя. Теперь девушка могла видеть, как прямо на глазах появлялись длинные глубокие порезы, из которые через секунду проступала кровь. — Познай же боль. – По помещению прокатился заливистый хохот. – Во славу Джашину-саме. — Хидан, перестань. – Голос Конан повысился на несколько тональностей. В нем проскользнули нотки гнева. В воздухе послышался шелест бумаги. Тора, из последних сил удерживаясь на ногах, попыталась сконцентрироваться на происходящем, но перед глазами вспыхивали черные и красные круги. Продолжительный голод, критический запас чакры, пережитое потрясение, боль и потеря крови сказывались на ее физическом состоянии. От прежней бодрой и жизнерадостной девушки, осталась лишь серая измученная телесная оболочка.       Послышались крики и возня. Ругался Хидан, шуршала бумага, воздух что-то разрезало с оглушающим свистом. Тора медленно осела на пол, кофта, мокрая от пота и крови неприятно липла к телу. Как же сейчас хотелось хорошенько вымыться, переодеться во все чистое, упасть в пахнущую свежестью постель и проспать день, а может даже два. Мечты, такие далекие и недосягаемые. — Прекратите оба. – Голос заглушил все остальные звуки, прокатившись по помещению оглушающим эхом. – Нашли из-за чего разборки начинать. Из-за какой-то девчонки. Конан, мы получили от нее все, что хотели, зачем она нам? — Она не несет угрозы. – Голос вновь стал спокойным, посторонние звуки затихли. – Пусть останется.       Повисла тяжелая, долгая тишина. На мгновение Тора подумала, что отключилась, но уже в следующей миг тишину нарушил голос, привыкший приказывать, умеющий подчинять себе людей: — Это глупо. Она враг и она должна умереть.       Прозвучало, как приговор. Тора беззащитно вжалась в стену, пытаясь прикрыться руками. Чувство дежавю охватило ее. Как в прошлый раз. И, так же, как и в прошлый раз, она не могла защитить себя. А ведь именно для этого она и решила стать куноичи. Чтобы обрести силу и научиться защищаться. На деле все выходило довольно плачевно: Она вновь оказалась зажатой в угол. Вновь оказалась жертвой. — Она всего лишь ребенок. К тому же у нее есть способность, которая может пригодиться. — Что за способность?       Тора почувствовала на себе сразу несколько взглядов: равнодушных, гневных, подозрительных и сострадающих. Да, куноичи, наконец, встретилась с тем самым взглядом, который так долго искала – Конан смотрела на нее с жалостью. — Она может передавать свою чакру другим. В больших количествах. Она преобразует ее из сил природы и может использовать в привычном для нас виде. Если развить силы этой девочки, ее запасы чакры могут быть безграничными. — И обращены против нас. – Говорил Итачи, тембр его голоса Тора помнила еще по детству. — Будем решать проблемы по мере их поступления. – Невозмутимо отрезала Конан. — У нас их и так достаточно. Не следует нам подкидывать еще и это недоразумение. — А про меня, блядь, что, все опять забыли? Лидер, не ты ли сам мне оставил эту девку? От слов своих отказываешься? — Конан, ты уверена, что хочешь оставить эту девчонку? – Пейн проигнорировал слова Хидана, холодно разглядывая сжавшуюся возле стены Тору. — В конце концов она все равно обратится против нас и против тебя. Люди не понимают добро, они понимают только боль. — Думаешь, она не достаточно испытала боли? – Голос на мгновение дрогнул, потух в шорохе плаща. Прохладные пальцы прикоснулись к шее Торы, вероятно, нащупывая пульс. — Она сама выбрала этот путь. — Да, мы все сами выбираем свой путь, но не всегда он оказывается таким, каким мы предпочитали бы его видеть. Пейн, я возьму ответственность за эту девочку. — Она угроза для всех нас. Поэтому, если она действительно останется, то ответственность за нее ляжет на всех нас. — Вы серьезно? – Хидан раскинул руки в стороны, но вновь на него никто не обратил внимание. — Не вижу в этой идеи никакой логики, но также не вижу в этой девчонке никакой угрозы. Мало развить ее силу, нужно, чтобы она выдержала ее. Пропускать через себя большое количество чакры — задача не из легких. Организм может не выдержать и разрушиться. Навряд ли она справится с этим. – Сделал заключение Итачи. — Что ж, если ты действительно так этого хочешь, Конан, пусть остается. – Тора судорожно вздохнула. Как бы не была желанна смерть еще парой минут ранее, сейчас девушка испытала головокружительное облегчение. Еще хотя бы день, один день бесценной жизни. Тора чувствовала, как теряла сознание. В теплых руках Конан можно было себе это позволить. Обессиленная, она напрочь забыла, что эта девушка такая же преступница, как и прочие, за исключением ее, в этом помещении. Хотя, теперь и она преступница. Предательница, выдавшая своих товарищей. Ей уже никогда не вернуться в деревню, не увидеть улыбающиеся лица друзей. Она разорвала с ними все связи, когда выдала информацию, которой владела. У нее больше не было дома. А был ли вообще? Мысли начали путаться, мешаться, превращаться в кашу. С каким же трудом дался еще один день жизни. Пейн, словно даровал ей его.