Стирая прошлое

      Казалось, не только сердце разбилось вдребезги, отозвалось внутри эхом опустошения, но и кости изломались, превратились в прах. Нагато уже складывал печати и, словно боясь, что решительность его может пошатнуться, более не смотрел на девушку. Торе было жарко, воздух, поступающий в легкие, был подобен адскому пламени, обжигающему внутренности. Девушка дышала рвано, сбито, шумно. Сердце выполняло немыслимые акробатические кульбиты, болезненно ударялось о грудную клетку, и вновь, подобно теннисному мячику, отлетало в обратную сторону, в крученом полете разбивая до крови внутренние стены. Нужно было решаться. На бездействие времени не было, а на покаяние еще найдется.       Раз вдох.       Сжала кулаки.       Два вдох.       Расправила плечи.       Три вдох.       Сделала большой, твердый шаг вперед. — Значит, и мне пора выполнить свою миссию. – Голос твердый, без ноты сомнений, эхом разнесся по помещению.       Нагато вопрошающе посмотрел на нее, но в ту же секунду, осознав смысл сказанных слов, нахмурился. Лицо приобрело жестокое выражение, глаза болезненно вспыхнули, выражая крайний протест. — Никогда. Это мое искупление за содеянное.       Тора скрипнула зубами, сделала еще несколько уверенных шагов и, вскинув руку, вцепилась в запястье Нагато, прерывая технику. Несмотря на истощение, худое запястье едва получилось обхватить полностью пальцами. Кожа под ладонью оказалась едва теплой и безумно гладкой. Как же ей не хватало этого живого, пусть и едва уловимого тепла. Все три года она прикасалась ко льду, сейчас же, казалось, тронула кусочек осеннего солнца. — Ты должна меня ненавидеть, а не помогать. — О, поверь, я буду тебя ненавидеть, но после того, как спасу жителей своей деревни. – Тора понимала - предлагать ему помощь, — что зажигать спичку на ветру – бессмысленное дело и пустая трата времени, поэтому решила зайти с другой стороны. — Не только ты должен искупить свою вину, но и я тоже. Я должна самой себе доказать, что все было не зря, что за прошедшие три года я чего-то достигла. Мне необходимо сделать в этой жизни хоть что-то достойное, стоящее имени настоящего шиноби.       Несколько минут они вели молчаливую борьбу, сверля друг другу упрямыми взглядами. Остальные шиноби затихли, стоя чуть в стороне, ожидали, когда Нагато и Тора придут к какому-либо компромиссу. — Джирайя-сенсей, не могли бы вы помочь мне. – Через некоторое время подал голос Нагато.       Санин неуверенно приблизился к механическому ходоку, придерживая Узумаки под руку, медленно вывел измученного шиноби из приспособления и помог опуститься на землю. Тут же рядом, прямо на сыром полу расположилась Тора. Ее взволнованный взгляд, не отрываясь, следил за каждым изменением в лице Нагато. Руки шиноби дрожали сильнее прежнего, плечи рвано поднимались и неспокойно опускались в такт дыхания, ресницы трепетали, а, когда Тора коснулась его кожи у основания шеи, там, где в безумном ритме билась хорошо заметная синяя вена, напрягся и несколько замешкался, подняв на девушку тяжелый взгляд, словно еще раз прося ее как следует подумать. — Не пытайся спорить, Нагато. Сегодня я намерена дать отпор. – Тора тут же пресекла любые попытки переубедить ее и приступила к переливанию чакры. Под ее ладонью кожа Узумаки засветилась едва различимым зеленоватым светом, с каждой минутой приобретающим более насыщенный оттенок. — Как тебе удалось оживить то, что уже многие годы мертво. – Выдохнул Нагато сквозь чуть приоткрытые губы, так, чтобы услышала его только девушка, и принялся складывать печати.       Рука Торы невольно напряглась, пришлось опустить голову, чтобы шиноби не заметил вспыхнувшие яркими красками щеки. Для него подобные слова были равносильны признанию.       Тело Нагато пробила мелкая дрожь, и Тора поняла – техника начала свое действие. Врывшись пальцами глубже в землю, девушка пыталась вытянуть из нее как можно больше энергии, чувствуя, что чакры понадобится действительно много. Рядом было достаточно источников живого: мощные вековые деревья, густые кусты, сочная трава. Уже через минуту тело Торы излучало теплый зеленый свет, окутывающий постепенно и Узумаки, создавая подобие барьера, отделяющего их от остального мира. И не было никаких звуков и запахов, сырой земли и пронизывающего ночного ветра. Были только они.       Нагато рвано выдохнул, Тора с тревогой взглянула на шиноби, чувствуя, как и у самой внутри все задрожало. Лицо нукенина на удивление было расслабленным, а глаза чуть прикрыты, что несколько успокоило девушку. — Все в порядке? – Дабы убедиться прошептала она, чувствуя участившийся ритм вены под ладонью. — Твоя чакра…такая теплая. – Нагато слабо улыбнулся. – Она наполняет меня жизнью. — Ты готовил меня для этого. — Только вначале, а потом… — Нагато со свистом втянул воздух, закрыл глаза и долго молчал, после чего голос его показался чужим. Звучал он громко и твердо, словно в нукенине вновь пробудились силы. – Я действительно хотел обучить тебя самозащите, ведь не понаслышке знал, какого это – быть беспомощным и неспособным помочь близким людям. Я мог защитить тебя от любой опасности, но никто не мог защитить тебя от меня. Временами я тянулся к тебе, как слабый росток тянется к солнцу, желая почувствовать долгожданное тепло. Но порой на меня накатывало ледяное равнодушие. Я не видел разницы между тем, обниму ли тебя или уйду прочь. В такие моменты главней всего была цель, а до тебя мне не было дела. Мое прошлое было гирей на моей ноге, оно сидело глубоко во мне и жрало изнутри. Я поставил для себя призрачную цель, был одержим ею, отправился на бесконечную миссию, дабы свершить свою месть, но раньше я не осознавал, сейчас же понимаю: для того, чтобы увидеть настоящее, нужно пожертвовать прошлым. Никуда не уйти от того, что было раньше, но нужно учиться жить здесь и сейчас. — Значит, спустя столько лет, мы оба решили двигаться вперед? — Спустя столько лет я впервые так сильно хочу жить. А в прошлом живут только мертвецы.       Остальные шиноби не слышали разговор Нагато и Торы, каждый был занят своими мыслями. Наруто пытался найти решение, сделать правильный выбор, устроивший бы обе стороны. Джирайя вернулся мыслями в прошлое, пытаясь найти в собственных поступках ошибку, повлекшую за собой столько бед и приведшую к столь трагичному исходу. Конан пыталась определить новое, зарождавшееся в душе чувство. Неужели долгожданный покой?       Минута пролетала за минутой, где-то за пределами убежища, в глубине леса стрекотали сверчки, ухали совы и шелестели листья, вдали шумела быстротечная река, бьющаяся о скользкие, омытые ее водами камни, подбрасывая ввысь столб брызг, а взмах крыльев птиц, рассекающих звездное небо, примешивался певучим аккордом к необыкновенной ночной музыке. Природа не ведала сна, продолжая бурную жизнь даже в чернильной тьме, вместе с ней и шиноби, позабыв усталость, не спали, с замиранием сердца ожидая исхода божественной техники. — Джирайя-сенсей, жители деревни возвращаются к жизни. – Казалось, накалился даже воздух, но после слов клона Кацуя напряжение развеялось, унеслось сквозняком в расщелину в стволе. — Немыслимо. – Выдохнул Наруто, до этого с трудом веря, что в мире существовала столь могущественная техника. – А ты можешь вернуть всех к жизни? — Лишь тех, кого сам убил. – Последовал ответ. — Мне нужно с вами поговорить. – Вполголоса пробормотал Наруто, поднимая глаза на Джирайю. Саннин коротко кивнул, и оба бесшумно покинули убежище. Так же тихо и незаметно улизнула и Конан, оставив Нагато и Тору одних. — Что теперь будет? – Выдохнул нукенин, обращая к девушке взгляд, просящий дать ответ, умоляющий подарить надежду. Лицо его, хоть и было все еще изнуренным, розовело здоровым румянцем. – Не знаю, кто я такой. Чувствую себя…пустым. — Я помогу тебе. – Девушка прижала к груди руки, осязая возникшую между ней и Нагато связь. Эхо его боли отозвалось внутри нее. Теперь его боль стала и ее болью тоже. Если ей дадут возможность быть с Нагато, она сделает все возможное, чтобы избавить его от мучений. – Заполню пустоту, научу чувствовать. —Ты хотела бы остаться? – Нагато изумленно уставился на нее, не в силах поверить в услышанное. – Со мной? — Да, если мне позволят. – Твердо ответила Тора, и лишь на последнем слове голос ее предательски сорвался и затих. Оба глубоко были убеждены, что таковой возможности им не предоставят. — И тебя не волнует, что я лишь наполовину человек? Все человеческое давно во мне умерло, я — монстр. — Меня это не волнует. — У меня теперь даже нет дома, нет места, в которое я мог бы вернуться. — Домом можно называть то место, где о тебе кто-то думает. Я пойду за тобой и буду беспрестанно думать о тебе, куда бы нас ни занесло.       Мужчина несколько мгновений смотрел на девушку, не моргая, после чего слабо улыбнулся, откидываясь на шершавую стену. — Теперь уж Конан не скажет, что я не проиграл ни одного сражения. – Сквозь вымученную улыбку проговорил Нагато.       Встретив вопросительный взгляд Торы, он тихо коротко хохотнул. Впервые девушка слышала смех Нагато, от чего по телу побежали приятные мурашки. Вот он, по-настоящему живой, из крови и плоти человек, будоражащий ее разум и сердце. Наверное, это сумасшествие, но впервые две самые противоречивые ее составляющие сошлись во мнении и хотели одного – быть с Нагато. — Я проиграл одной маленькой, но безумно настырной девчонке.       Заметив, как Тора уже недовольно начала кривить брови, шиноби наклонился, только на это у него хватило сил, и ткнулся лбом о ее лоб. — Я сдался бы без боя, если бы не был слепым дураком. – Прошептал Нагато, и его слабое дыхание обдало долгожданным теплом лицо девушки. – Это единственное мною желанное поражение.       В эту минуту в убежище вернулись Наруто и Джирайя. Вид у обоих был на редкость серьезным, и Тора поняла: сейчас будет решаться судьба ее и Нагато. Теплые пальцы нерешительно коснулись ее локтя, от чего вниз, по руке до запястья, побежал холодок, а в следующую секунду ладонь уже сжимали надёжные и достаточно крепкие руки. — Мы приняли решение и готовы вынести вердикт. – Разнесся эхом уверенный голос Узумаки, от чего сердце, казалось, замерло, а кровь в жилах остановила свой бег.

* * *

      Сакура долго и неподвижно стояла за спиной Наруто, дивясь тому, что Узумаки так долго молчал, задумчиво глядя на падающие листья, кружащие в потоках воздуха и оседающие на землю, застилая ее бархатным ярким ковром. Через некоторое время девушка и вовсе засомневалась, что парень слышал ее шаги, осторожно приблизилась и встала рядом. Наруто дернулся и повернулся в сторону куноичи. По лицу его скользнула тень растерянности, на мгновение Сакуре он показался безумно далеким и чужим, но уже через несколько секунд взгляд его прояснился, и он осмысленно посмотрел на девушку. Губы его тронула легкая, но безумно печальная улыбка, от которой внутри защемило. — Как там бабуля Цунаде? – Наруто попытался придать словам как можно больше беспечных интонаций, но в каждой их ноте звучала с трудом скрываемая тревога. — Она очнулась. – Сакура прикусила изнутри щеку, чувствуя, как горло стискивает неприятный спазм. – Но истратила слишком много чакры, на восстановление которой уйдет много времени. — Ничего, наша бабуля крепкая, вмиг поправится. – В сложившейся ситуации прозвучало слишком оптимистично, что раздосадовало Сакуру. Она знала, как в это тяжёлое время нужны улыбки и бодрящие речи, но не смотреть в лицо правды не могла. — Нет, Наруто. – Девушка и не заметила, как повысила голос, почти прокричав эти слова в лицо Узумаки. Она не умела, как Наруто, подстраиваться под обстоятельства, улыбаться и верить в светлое будущее, тогда, как его уже омрачили последствия последних событий. Война с Нагато отняла у коноховцев слишком много сил, и пусть, благодаря его техники, все вернулись к жизни, ничто не могло стереть воспоминания, от которых вера в собственные силы и убеждения рассыпалась в прах. Все они живы лишь благодаря изменению взглядов Нагато, в противном случае – кладбище пополнилось бы еще сотней свежих могил. От этого становилось по-настоящему страшно. – Сегодня Пятая сняла с себя все полномочия Хокаге, и через пару дней вместе Джирайей-самой отправляется к океану на остров, восстанавливать здоровье. — Но кто же тогда станет следующим Хокаге? – Рассеянно протянул парень, вскидывая голову и вглядываясь в небесную лазурь. — Старейшины единогласно выбрали Хамуро Данзо. Похоже, они давно этого ждали, как и он сам. — Так скоро? — В неспокойное время деревня не может оставаться долго без Лидера. Еще не все Акацки уничтожены, к тому же на носу совет Пяти Каге. — Мне не нравится этот старик. — Мне он тоже не по душе, но Данзо сделает все, чтобы защитить деревню… — …Даже если придется идти по трупам людей… — Не в наших силах что-то изменить. — Ты не права. Именно мы — новое поколение, можем, нет, должны что-то менять.       Сакура насупилась, но через некоторое время все же кивнула, мысленно соглашаясь со словами Наруто. Так считал не только он. — Правильно ли я поступил, отпустив Нагато и Тору? Не обернется ли это против нас? — Милосердие никогда не бывает ошибкой. — Да, именно так сказал мне извращенный отшельник. — Ты поступил не по долгу, но ты проявил человечность, которой многим из нас не хватает. К тому же ты был не один. Джирайя-сама правильно сказал, Амегакуре нужен достойный Лидер, а Конохе – верный союзник. — Ты тоже так считаешь? Ты ведь согласилась провести операцию, чтобы извлечь куройбо из тела Нагато, значит, ты согласна с моим выбором. — Ты никогда не ошибаешься в людях, Наруто. А я всегда верю твоим ощущениям. Сила Нагато не знает себе равной, возможно, такой не следует существовать в нашем мире, быть может, рано или поздно она обернется вновь против нас, но чтобы ни случилось, я буду на твоей стороне.       Они еще долго молча вглядывались в безоблачное небо, словно искали в нем ответы на все волнующие их вопросы, коих было немало. Вдали развернулась активная деятельность по восстановлению деревни – гудели работы, били молотки, кричали люди, раздавая приказы, многие радовались победе над Пейном, но находились и те, чью радость омрачала предстоящая смена власти. Никто не знал своего будущего, а с Хамуро Данзо в лице нового Хокаге, будущее становилось еще более расплывчато. — Сакура, почему листья деревьев желтеют и опадают, ведь весна же? — Потому что для нас настали трудные времена. Боюсь, что новые листья в Конохе уже не скоро вырастут.       Наруто поджал губы и протянул руку, касаясь небольшого, но молодого зеленого ростка на подсыхающей ветви. — Ты ошибаешься. Я лично прослежу, чтобы в Конохе вновь зацвели деревья. Я стану для них опорой, я буду крепко держаться в земле своими корнями, укрывая их от дождей и ветров. Тучи над Конохой сгущаются, но мы их развеем, правда? Ты ведь поможешь мне, Сакура?       Девушка заглянула в глаза Узумаки и не смогла сдержать улыбку, увидев в них твердую решительность, которой ей порой не хватало. — Конечно, Наруто, я помогу тебе.

* * *

— Данзо-сама, полагаю, сведения, которыми я хочу с вами поделиться, могут иметь высокую важность. Есть вероятность, что Учиха Мадара жив, и именно он с самого начала управлял организацией Акацки.       Шимура развалился на стуле, с видом только что коронованного принца. В холодном взгляде сквозило высокомерие, еще официально не объявленный народу Хокаге, уже наслаждался своей властью. — Жив, говоришь. – Уголок губ Данзо дернулся, а после на лице расплылась презрительная ухмылка. Его будто это не волновало, а скорее смешило. — Вы находите это забавным? – Джирайя нахмурился, считая странным поведение будущего Хокаге. – Мне кажется, это первая проблема, которую нужно решать незамедлительно. Акацки все еще представляют угрозу для Конохи и… — Джирайя, я восхищаюсь твоей преданностью, но, думаю, сейчас твоей первостепенной задачей является Пятая. Состояние Цунаде требует особого внимания, а раз уж ты взялся сопровождать ее, подойди к этому делу с должной ответственностью. – Черные глаза Данзо, казалось, прожгли саннина насквозь. Все его сладкие речи были пропитаны едким ядом. Взгляд свысока принижал, не давал и минуты сомневаться в том, кто здесь истинный Бог и Дьявол. Данзо слишком долго находился в тени, сейчас же, выйдя из-за кулис на главную сцену, он, наконец, мог использовать свою власть как хотел, не чураясь злоупотреблять ею. Джирайя не сомневался – с таким Хокаге они еще хлебнут горя, но сейчас не мог думать ни о чем другом, кроме как о тяжелом состоянии Цунаде. – Корабль отправляется уже через пару часов, вам лучше поторопиться, чтобы успеть взойти на борт вовремя. — И все же, хочу, чтобы вы знали, если возникнут какие-либо проблемы, я всегда готов… — Джирайя. – Прервал поток слов Шимура, сильнее сжимая ручку в морщинистых пальцах, с трудом скрывая раздражение. – Можешь быть спокоен, во время твоего отсутствия с Конохой ничего не случится. Направь лучше всю свою заботу на нашу Пятую, уверен, ей это сейчас более необходимо.       Джирайя уловил презрительную насмешку в словах Данзо, но, проглотив ком негодования, лишь коротко кивнул и направился к выходу, более не видя смысла в продолжении ни к чему не ведущего разговора.       Когда дверь за саннином закрылась, а шаги затихли в коридоре, Данзо развернулся на стуле лицом к окну, разглядывая свысока свои владения. Как долго он об этом мечтал. Теперь никто не стоял на его пути к власти. Ни Сарутоби, ни Цунаде – никто, не вмешается в его политику. И лишь одно обстоятельство омрачало мысли Шестого Хокаге. — Мадара жив... – Шимура хмыкнул и с остервенением стрельнул ручкой в оконную раму. На лету из нее вылетела острая длинная игла, вошедшая в дерево до основания. Звук рассеченного воздуха, слился с ожесточенным скрежетом зубов. – Да. Как же.