Стирая прошлое

      Тора замерла на ветке дерева, надежно сокрытая в тени его листвы. Куройбо не подвел, привел куда следовало – убежище Нагато находилось всего в нескольких метрах от ее укрытия. Позади остались звуки битвы, крики и стоны раненых, плач детей и женщин. Многие в этой бойне потеряли родных, близких, товарищей, прошедших плечом к плечу через бесчисленное множество войн, но не выживших в этой. Не все до конца осознавали мотивы преступников, времени на полемику решительно не было, приказ был отдан защищать деревню, и шиноби беспрекословно выполняли его, жертвуя собственными жизнями. Однако, если до недавнего времени АНБУ пытались захватить одно из тел Пейн Рикудо для допроса и получения крупицы ценных сведений, то, в свете последних событий, неся тяжелые потери, Хокаге ничего не оставалось, кроме как вынести распоряжение уничтожить врага любой ценой. Силу Нагато не могли подавить даже подоспевшие Наруто и Джирайя, казалось, сам ад вырвался наружу, приобретя телесное обличие, снося и сжигая на своем пути все живое.       Краем глаза Тора видела начало боя, но не обернулась, скрываясь в чаще леса, попыталась абстрагироваться от звуков и каких бы то ни было чувств. Для того, что предстояло ей сделать, нужен был трезвый ум и холодный рассудок. Сложнее всего было заглушить зов сердца, его надрывные стенания и душераздирающий плач. Оно ныло, обливалось кровью, делая каждый шаг по раскаленной лаве безответных чувств, невыполненных обещаний и несбывшихся надежд невыносимой пыткой. Ноги, словно чужие, подгибались в районе колен, казалось, бежала она не по земле, а по болоту, вязла на каждом шагу и, лишь прикладывая титанические усилия, продвигалась вперед. Куройбо едва ощутимо пульсировал в руке, словно внутри него билось крошечное трепетное сердце пичужки. Приемник был чуть теплым, не смотря на то, что материал, из которого он был сделан походил на металл. Однако соткан он был полностью из чакры Нагато, и теплота его означала, что нукенин еще жив.       Вдали прогремел раскатистый взрыв, разнесшийся по округе оглушающим ревом. Тора вздрогнула всем телом и против воли сжала куройбо, с отвращением к самой себе осознавая, что внутри него искала отголоски чакры Нагато, желая удостовериться, что она все еще течет внутри приемника. Под ладонью что-то ощутимо трепыхнулось, однако куройбо был по-прежнему теплым, а сердце едва не выпрыгнуло из груди, пока пальцы искали остатки этого самого тепла. Скорей всего в эту самую минуту последнее тело Пейн Рикудо было уничтожено. Нагато остался один, ослабший, обездвиженный, бессильный дать должный отпор. Много ли потребуется времени, чтобы Наруто нашел его? Тора поджала губы, переступила с ноги на ногу, вскинула голову, обращая взгляд в небо, словно прося у него помощи. Но голубой небосвод был молчалив и безучастен, в этот самый момент он казался девушке холодным безбрежным океаном, в котором отражалось все земное. Небо было лишь зеркалом, частью природы, и, не смотря на свои гигантские размеры, не могло дать ни помощи, ни совета. Не там нужно было искать ответы. Лишь маленькая, сокрытая от глаз часть ее самой могла знать ответы, могла подсказать, что делать дальше. Как часто она искала помощи у неба, когда надо было обращаться к собственному сердцу.       За ближайшими деревьями послышался шорох и уже через мгновение на поляну выскочил растрепанный, запыхавшийся, ослепленный яростью Наруто. Тора едва не сорвалась с ветки, когда тело против воли потянуло вниз, перекрывая пареньку доступ к дереву, в искусственном стволе которого скрывался Нагато. Сердце ломало ребра, выворачивая наизнанку все внутренности, было мерзко от одной единственной мысли, что сама того не осознавая, она бессознательно защищала нукенина от заслуженной им кары. Наруто замер, глаза его растерянно забегали, без сомнений Тору он ожидал увидеть здесь в последнюю очередь. В небесной лазури мешали противоречивые чувства, по своей натуре Узумаки не умел думать о людях плохо, всегда искал разумные, порой и не очень, оправдания их поступкам, но сейчас искорки смутного понимания проплывали в его глазах, словно серые тучи. — Что это значит? – Паренек развел руки в стороны, все еще пребывая в растерянности. Девушка молчала, не знала, какие слова подобрать, чтобы объяснить суть всего происходящего. Она и сама до конца не понимала, почему все еще упорно защищала Нагато. Разумом понимала, что нужно уйти в сторону, дать Наруто вершить справедливую месть, но ноги словно вросли в землю, а тело готово было принимать удары. Наруто продолжал смотреть ей в глаза, ведя внутреннюю борьбу, он упорно не хотел верить в то, что открывалось его взору. Все это, должно быть ошибка, абсурд. Разве можно стоять на стороне человека, уничтожившего половину деревни. И Тора была такого же мнения. — Только не говори, что переметнулась на сторону Акацки. – Выдохнул Наруто, задыхаясь от переполнявших его эмоций. В порыве чувств юный шиноби ударил себя в грудь и сжал запачканную в пыли и траве ткань кофты в районе сердца, словно желая вырвать его с корнем. – Не говори, что мне придется сражаться еще и с тобой. — Нет, Наруто, нет! – Почти выкрикнула Тора, выставляя вперед руки, словно сдаваясь. Это было страшно – видеть, как человек, умевший даже в самые мрачные дни находить в себе силы улыбаться, брать себя в руки и, вскинув голову двигаться вперед, в этот самый момент терял над собой контроль и внутренне ломался, рассыпался на однотипные бесцветные части, превращался в такого же, как и все. Сейчас он не походил на солнечного мальчика, перед Торой стоял уставший, познавший боль и потери, воин. — Тогда почему ты здесь? – В глазах Наруто затеплилась надежда. – Почему преграждаешь мне путь? Я должен встретиться с этим ублюдком. Должен расквитаться с ним за все, что он сделал. Он стольких убил, я никогда ему этого не прощу. На последнем слове голос парня сорвался, и Узумаки поспешил отвернуться, стыдясь собственных слез, что прочертили дорожки на грязных щеках, окрашиваясь в алый лучами заходящего солнца.       В груди все сжалось, хотелось выть волком от осознания того, что выбор нужно делать сейчас же. Сжав в ладони куройбо, Тора вскинула голову, вглядываясь в небесный небосвод без единого облака и едва слышно прошептала: — Я не смогу убить Нагато, раньше не смогла, а сейчас…. – Тора запнулась, видя все больше растущее непонимание на лице парня, стыдясь того, что сейчас, должно быть, думал о ней шиноби. — Но я прошу дать мне всего пару минут, чтобы поговорить с ним. — Поговорить с ним? Зачем? О чем? – На лице Наруто вновь отчетливо читалась растерянность. — У Нагато была тяжелая судьба, ты понял бы его, если бы услышал эту историю от начала до конца. – Тора кусала губы, тщательнее подбирая слова. – Я же хочу… Я просто хочу … еще раз взглянуть в его глаза, понять, что прежнего Нагато, того самого из рассказов Джирайи-самы, больше не существует. Тогда мне будет легче распрощаться с ним. — Неужели ты любишь это чудовище? – Наруто ужаснулся, нахмурился от одной мысли об этом. — Люблю? – Тора задумалась, повторила это слово еще раз про себя, покатала его на языке, словно конфету, пытаясь распробовать на вкус, и печально едва заметно улыбнулась. – Не знаю, любовь ли это. Но то, что я чувствую к Нагато… словами это просто так не опишешь, но важнее этого у меня в жизни после смерти мамы ничего не было. Он научил меня быть сильной, смотреть в будущее. Когда я была в полном отчаянии, он дал мне цель. — Он убил пол деревни. – Наруто сжал кулаки, сделав предупреждающий шаг в сторону Торы. – Убил моих друзей. — И я не прошу помиловать его. И не прошу понять и простить меня, ведь я тоже во многом виновата. У меня был шанс сбежать от Нагато, ни единожды, но я не воспользовалась им. Я нашла свое место, и за это готова понести наказание. Но сейчас я просто прошу тебя дать мне пару минут, а потом готова предстать перед судом и расплатиться за все свои грехи. Наруто еще некоторое время мешкался, но все же через несколько мгновений неохотно кивнул и отвернулся. — У тебя пара минут. – Бросил он через плечо, но когда девушка направилась к стволу искусственного дерева, остановил ее. – Постой. Тора не успела обернуться, Наруто быстро вложил ей в руку что-то маленькое, согретое теплом его ладони. Одного взгляда на вещицу было достаточно, чтобы девушка узнала в ней кольцо Пейна. Тора никогда прежде не задумывалась о назначении колец Акацки, а ведь у каждого нукенина было свое собственное, со своим символом и сокрытым смыслом в нем. Сейчас, разглядывая выбитую на кольце Пейна цифру ноль, девушка наталкивалась на мысль, что символ этот напоминал ей бесконечность. Число без начала и конца, словно замкнутый круг. Будто запечатанная судьба Нагато, полная бесконечных страданий, неутихающей боли. Он ходил по кругу, искал успокоение своей искалеченной души, но выхода из этого порочного круга не находил, такового попросту не существовало. Он сам себя запер в ловушке, наивно предполагая, что там ему самое место. — Спасибо, Наруто. – Тора заткнула за пояс куройбо и, более не теряя времени, развела стенки плотного бумажного ствола в стороны, проходя в импровизированный проход. Внутри стоял полумрак, пахло землей и сыростью. Девушка не сомневалась – Нагато знал, что она придет, чувствовал ее приближение и ждал. Его потухший взгляд, без капли удивления, обратился в сторону девушки, бледные потрескавшиеся губы, покрытые кровавой коркой, тронула слабая вымученная улыбка. — Ты долго. – Надтреснутый голос едва достиг слуха Торы. Узумаки говорил через силу. Боль ломала его изнутри, а сердце девушки разрывало отчаяние. Как бы сложилась их судьба, если бы в тот роковой день, шестнадцать лет назад не погиб Яхико? Нагато не переметнулся бы на темную сторону, не возжелал уничтожить мир, Акацки были бы на стороне закона и справедливости во главе с милосердным и мудрым Лидером, а сама она так и продолжила бы жить в своем маленьком мирке, не ведая о том, что бывает за его пределами. И они никогда бы не встретились, Тора в этом не сомневалась. Можно было бы тогда утверждать, что подобная жизнь лучше той, что у нее сейчас? Пусть она познала боль и отчаяние, но можно было с уверенностью сказать, что даже в эти моменты она была счастливее многих. Чувствовала, жила. По-настоящему, не придумывая себе спокойную, бестелесную идиллию, а наслаждаясь каждым подаренным моментом, вспышкой жизни, навсегда оставившей след в ее глазах и душе. — Ты не назначил мне время и место, поэтому я пришла, когда смогла. – Тора сделала несколько шагов, приближаясь к Нагато, краем глаза приметив край плаща затаившейся в темном углу Конан. – К тому же обстоятельства вынудили меня задержаться. Разговор казался слишком беспечным, однако оба чувствовали сквозящее в воздухе напряжение, готовое приобрести телесное воплощение. Нагато долго, не моргая, смотрел на девушку, затем, словно с чем-то мысленно согласившись, тяжело вздохнул. — Конан, прошу, оставь нас одних.       Отступница долга не выходила из тени, Торе показалось, что Конан воспротивилась просьбе Нагато и решила ее не выполнять, но нукенин не повторялся, ждал, и через некоторое время девушка все же вышла из своего укрытия, и, бросив взволнованный взгляд в сторону друга, быстро покинула помещение. — У меня мало времени. – Подала голос куноичи, когда молчание затянулось. — Времени мало у меня, а у тебя еще вся жизнь впереди. – Нагато склонил голову, некогда яркие, карминовые волосы, сейчас же сбитые и тусклые упали на лицо. — Ты мог все исправить. – Тора сжала кулаки, вспоминая о кольце, когда то впилось в ладонь. – Ты обещал, что будешь противостоять Мадаре, а так легко сдался. — Я всю жизнь разочаровывал окружающих, не оправдывал их ожиданий. – Нагато запнулся, судорожно втянул воздух, и мгновение молчал, набираясь сил для дальнейшего разговора. – В меня верили Яхико и Джирайя-сенсей, но я их подвел, не стал тем, кого они во мне видели. А теперь я растоптал и твою веру. Я — сплошная неудача. Не смог уберечь друга, не построил идеальный мир, не оправдал надежды учителя, тебя подвел. Яхико всегда говорил, что добиться мира можно только через взаимопонимание, и я верил в эту истину ровно до того момента, пока не потерял друга. У нас с ним всегда были разные взгляды на мир, к нему мы шли разными дорогами, но я придерживался его пути, потому что готов был следовать за Яхико хоть на край земли. Я смотрел на него и понимал – с ним я до конца. Бойся желаний, они имеют свойство сбываться. Именно так все и вышло. С Яхико я был до конца, последний дух он испустил именно в моих руках. Я прожил немало, чтобы осознать простую истину – люди никогда не смогут открыть глаза и понять друг друга, а значит, кровь и дальше будет литься ручьями, а слезы на щеках теряющих своих родных и друзей, никогда не высохнут. — Знаешь, иногда и один человек может многое изменить. Разве не правильнее всего начать с себя? Ты знаешь, что такое боль, и не должен пытаться причинить ее другим. Стань добрее к ним, открой первым глаза, и увидишь, как люди станут отзывчивей. Яхико умер не напрасно. Он умер, как истинный шиноби, ведь наша жизнь – постоянное самопожертвование. Он принес себя в жертву, чтобы твои руки не запятнала кровь, а душу не тронул мрак. А ты отплатил ему тем, что утонул в своей ненависти ко всему миру, приравнял всех к одному человеку, некогда причинившему тебе боль. — Яхико умер, потому что смотрел на мир через призму розовых стекол. – Голос Нагато окреп и стал несколько громче. — Яхико умер, потому что верил, что именно ты принесешь людям мир. – Вторила ему Тора, повышая голос, словно пытаясь тем самым до него докричаться. — Ни через жертвы невинных, а благодаря понимаю боли других. Все, о чем ты говоришь, на протяжении многих лет внушал тебе Мадара. — Мадара не влиял на меня, он лишь подталкивал на путь, с которого я так и норовил сойти. Он знал, чего я желаю, и эти желания подпитывал. – Нагато опустил взгляд, словно избегая смотреть на девушку. — Не отворачивайся, Нагато. Твои глаза всегда были честнее твоих слов. – Узумаки лишь мотнул головой, выражая протест, плечи его судорожно поднялись и так же неспокойной опустились. — Стоит хоть раз усомниться в собственных убеждениях и все будет кончено. – Едва слышно на выдохе проговорил Нагато. – Я все пытаюсь вспомнить, ради чего так долго шел к своей цели, но память будто стерли. — Потому что твоя цель не была истинной. Все препятствия на пути были проверкой твоего желания достичь ее. И если ты сейчас сомневаешься, значит, это совсем не то, чего ты действительно хотел. — Тогда, чего я по-настоящему хотел? Почему следовал за Мадарой, если уже давно отказался от цели. — Тьмой в сердцах людей можно искусно манипулировать. Ты был окутан ею после смерти Яхико, чем и воспользовался Мадара. Но в сердце, познавшем любовь, нет места мраку. – Тора сделала несколько решительных шагов, остановившись всего в метре от Нагато. Мужчине лишь хватило сил на то, чтобы поднять голову и встретиться с горящими глазами девушки. — Мы всегда будем скорбеть о прошлом, о тех, кого сегодня с нами нет. Но ведь главное, что остается после смерти человека – люди, которые хранят воспоминания о нем. Пока есть они, человек никогда не умрет.       Повисла тишина, в которой никто не чувствовал себя неудобно. Это была та самая тишина, позволяющая обдумать слова и прийти к какому-то решению, однако времени на эту тишину ни у кого не было. Краем уха Тора заслышала мерные шаги, оглянувшись, девушка натолкнулась взглядом на темные глаза Джирайи, за спиной его нетерпеливо маячил Наруто и взволованно переминалась с ноги на ногу Конан. — Прошу… — В глазах девушки стояла мольба, руки, прижатые к груди, словно в молитве, сжались в кулаки от бессилия. Она знала, что не сможет повлиять на ситуацию, и единственное, что оставалось – молить о пощаде. Она не смогла бы выступить против шиноби своей деревни. Нет сил, нет смелости, но есть еще толика чести и здравого смысла. — Дитя. – Джирайя коснулся рукой ее головы, приободряющие улыбаясь и нежно, по-отцовски, проводя ладонью по взлохмаченным волосам. – Оставь нас.       Тора испуганно обернулась, поймала лихорадочный взгляд Нагато, впилась в него, словно в спасательный круг, ища помощи, но тот давно уже шел ко дну, затягивая в беспросветные пучины с собой и ее. И нужно было его отпустить, чтобы остаться на плаву, набраться сил и добраться до спасительного островка. Паника охватила девушку. Она не хотела всплывать. — Мы только поговорим. – Шепнул Джирайя на ухо Торе, так, чтобы только она могла его услышать.       Еще несколько мгновений нерешительно переминаясь с ноги на ногу, девушка все же двинулась к выходу, через шаг оборачиваясь, ища глаза Нагато, словно боясь потерять с ним зрительный контакт. Он смотрел на нее. Впервые не прятал глаза, не пытался скрыть в них горящие чувства. Впервые он смотрел на нее прямо и открыто, словно в этот самый момент таки решился обнажить перед ней свою душу. И Торе было невыносимо думать, что сделал он это слишком поздно.

* * *

      Торе казалось, прошла вечность, как она покинула Нагато и остальных шиноби, на деле же – не более получаса, за которые ее ни на миг не отпустило тяжелое чувство опустошенности. Бесчисленное множество раз она успела попрощаться с Нагато, и столько же – воскресить. Сосчитав сто звезд, что загорелись незаметно даже для нее, глядящей на темнеющий небосвод, не отрываясь, Тора, более не в силах сдерживать переворачивающее вверх дном внутренности чувство, решительно поднялась на ноги. Нужно было что-то делать. Хоть что-то, иначе, ровен час, так и сойти с ума можно. От безысходности девушка заходила вокруг ствола, изо всех сил напрягая слух. Но, как и прежде, до нее не долетало ни слова, а бессмысленная ходьба по кругу не приносила должного успокоения. Кусая нервно губы, отчаиваясь и в то же время, злясь на собственную беспомощность, девушка вновь опустилась на землю, подтянув к себе колени и обхватив их руками. Медленно голову начали заполнять обрывки воспоминаний. Как не вовремя и жестоко, понимать, что это больше не повториться. О чем-то хотелось забыть навсегда, Тора всеми силами пыталась стереть из памяти холодный, равнодушный взгляд, что был у Нагато в их первую встречу. Но это воспоминание было такой же частью ее прошлого, как и единственная ночь, проведенная с нукенином. В ту ночь его глаза горели, под ними ее тело плавилось, словно восковая свеча. Как же так вышло, что именно Нагато заполнил все ее мысли, все ее сердце. Нукенин, за которым она вела слежку, которого собиралась ликвидировать, превратился в ее вселенную. Только благодаря обрывкам случайностей состоялась их встреча. Что это, если не судьба? Коварная, временами жестокая, играющая только по своим правилам, она умело сводила людей и, играючи, раскидывала их в разные стороны. От чего-то, в самый неподходящий момент вспомнились слова Итачи. Ни у кого не было вечности, все слова, какими бы они ни были, нужно говорить сразу, не дожидаясь более удобного случая. Тора не хотела терзаться недосказанностью, пусть была и не уверена в истинности своих чувств, хотела о них рассказать Нагато.       За спиной послышался шорох, а в следующую секунду Тора уже вскочила на ноги, встречая вышедшего наружу Наруто. Взгляд его ей сразу не понравился. Он словно за что- то перед ней извинялся, глядя глубоко и молчаливо. Смесь страха и волнения невозможно было с чем-то сравнить. Сердце, казалось, бежало впереди, когда, не дожидаясь реплики Наруто, Тора проскользнула мимо Узумаки, погружаясь во мрак. Помещение освещала лишь одна тусклая керосиновая лампа. Ностальгия охватила девушку, когда нос уловил едва ощутимый запах чада. Запах сырости и чадящей лампы навсегда засел в подкорках сознания, земля под ногами и сейчас имела ту же мягкость, что и в тот раз, когда она сидела привязанная к стулу, в окружении зловещих нукенинов. И, как и в прошлый раз, тяжелый, пронзительный взгляд Нагато неотрывно следил за ней. Они с самой первой встречи боролись вместе со своим прошлым, пытались жить настоящим, и уж точно не смотрели в будущее. В первую встречу оба, казалось, утратили жизнь. Нагато – отрекся от нее, Тора думала, что доживала последние минуты. И вот сейчас, вновь, как в первый раз, глядя друг другу в глаза, они видели по ту сторону немыслимое желание жить, тогда, когда жизнь неумолимо от них ускользала, насмехаясь пробегающими обрывками желанных воспоминаний. Тора и не думала, что можно испытывать мучительную боль без видимых телесных повреждений, но, видя в глазах Нагато мольбу о прощении, чувствовала, как внутри все ломается, рушится, падает на самое дно. Приложив руку ко рту, кусая ладонь, в судорожных попытках заглушить рвущийся с губ стон, Тора чувствовала, как внутренности истекают кровавым бальзамом, состоящим из чистейшей боли. Она так больше не могла, не вынесла бы еще и минуты. Теперь яснее понимая Нагато, она знала, что боль действительно могла сплотить людей в их едином горе. — Нагато принял достойно решение. – Тора вздрогнула, пошатнулась, бессильно припадая к плечу Джирайи, который, так кстати, оказался рядом. — Что…за решение? – Голос был слабым, надтреснутым, словно играли на расстроенном пианино. А взгляд вопрошал, ждал ответа от Нагато, который продолжал изводить ее молчанием, при этом, не разрывая зрительного контакта, словно боясь, что это последнее, что он успеет сделать в этой жизни. И хотелось кричать, чтобы он не смотрел на нее так и, в конце концов, ответил на чертов вопрос, но Тора не могла вымолвить и слова, чувствовала, что задыхается от каждого вздоха. Словно не воздухом наполнялись легкие, а смертельным ядом. Вокруг все молчали, будто сговорились, решили извести ее самым жестоким способом. — Что здесь происходит? – Почти по слогам проговорила девушка, глядя на всех по отдельности. — Обладатель риненгана может не только отнимать жизни, но и возвращать их. Нагато собирается воскресить жителей деревни, погибших во время нашего вторжения, использовав технику реинкарнации. – Вполголоса ответила Конан, словно боялась собственных слов, и поспешно спрятала глаза под мокрыми от слез ресницами. — Это ведь…не опасно? – Тора с надеждой взглянула на Джирайю, от чего-то заранее зная ответ. В академии они не проходили подобные техники, о возможностях риненгана она узнала лишь когда встретила Нагато, и не сомневалась, что он не успел раскрыть перед ней весь свой потенциал. Нечто подсказывало, что за столь могущественную силу, должна запрашиваться не менее высокая цена. — Для этой техники нужно огромное количество чакры, запасы которой Нагато в большей степени потратил на бой с Наруто. Есть вероятность, что, исчерпав ее окончательно, Нагато…умрет.