Листья Шойкановой Рощи

      — Достаточно препираний! — Властным жестом Рейстлин остановил кричащих магов. — Я здесь не ради ваших жалких страхов!       Опираясь на посох, который заканчивался навершием в виде шара, обрамлённого сжимающей его лапой дракона, (тот начал мягко светиться, когда Рейстлин заговорил), он обернулся. Его взгляд остановился на женщине в чёрной робе, точно такой же, что и на его тщедушном теле.       — Ладонна... — и улыбка осветила его лицо, но глаза смотрели всё так же пронизывающе. И женщина поняла, что невольно сжала руки в кулаки. Юный чародей продолжай тепло улыбаться, будто бы ничего и не замечал, однако в его голосе чувствовался нескрываемый триумф. — Я здесь из-за Вашего письма. Надеюсь, Вы ещё не передумали?       Когда Ладонна слабо покачала головой, он тихо рассмеялся.       — Будете ли вы столь любезны сказать мне его имя? — саркастично поинтересовался маг, но потом внезапно приступ кашля сдавил ему горло, и он согнулся почти вдвое. Из последних сил он оттолкнул белую мантию, бросившуюся ему помочь, несмотря на то, что способен был лишь крепко держаться за свой посох, чтобы не упасть.       Никто не осмеливался заговорить, пока Ладонна наконец не ответила:       — Его имя Даламар. Он тёмный эльф.       Она кивнула чёрному магу, и тот отошёл к двери, взирая на Рейстлина с ужасом. В комнату вошел другой маг в чёрной мантии, лицо которого было скрыто капюшоном. Он медленно подошёл к Ладонне и Рейстлину, почтительно поклонился сперва Главе чёрных мантий, затем болезненному магу, после чего плавным, изящным жестом скинул капюшон себе на плечи. Благородные черты лица, словно выточенные из мрамора, гладкая смуглая кожа, иссиня-чёрные длинные волосы, плавно текущие по широким плечам, — всё это выдавало в нём эльфа.       — Сильванести? — Рейстлин приподнял уголки губ ещё раз. На этот раз улыбнулись и его глаза. — Как мило...       Даламар медленно покачал головой.       — Нет, господин, уже нет, — он говорил негромко, мягко, чётко поставленным голосом, полным уважения. И, кажется, это уважения было вовсе не наигранным. — Я тёмный эльф, изгнанник света без родины.       Лишь на мгновение в глазах эльфа вспыхнула жгучая ярость, разрушив впечатление вежливости и мягкости, которое производила стройная фигура в свободных тёмных одеждах. Он не так прост, как старается показать Конклаву, отменил Рейстлин, следуя своей привычке наблюдать за всем, что его окружает. Маг приблизился к эльфу. Положив ладонь на его плечо, он притянул Даламара ближе, заставляя посмотреть прямо в глаза. Тот непроизвольно вздрогнул, но не отшатнулся. Казалось, он только сейчас осознал, почему Рейстлина так боятся другие маги.       Что ж... Страх перед учителем — вполне полагающееся для ученика чёрного мага чувство.       — Неплохо... ученик, — прошептал Рейстлин настолько тихо, что слышать его мог только Даламар, всё ещё скованный пронизывающим взглядом необычных зрачков. Его слегка трясло, и чародей ослабил хватку на плече эльфа, и, испуганный, тот сразу же отстранился. — Никогда не забывай, кому принадлежит твоя верность. И кому ты служишь.       — Только Вам, Шалафи... только Вам и Нуитари, — с благоговением ответил Даламар.       Рейстлин видел, как участилось его дыхание и как быстро забилась венка на шее. Он слабо усмехнулся такой реакции и кивнул.       Но внезапно его сотряс приступ кашля, сильнее предыдущего, вынуждая крепче ухватиться за эльфа. Дыша тяжело, неглубоко и болезненно, он вытер губы, на которых блестела кровь, платком.       — Я жду тебя через два дня, — хрипло прошептал Рейстлин. Затем он крепко взял пальцами одной руки Даламара за подбородок и потянул на себя, чтобы оказаться с ними лицом к лицу. Затем его губы коснулись лба ученика, после чего маг тихо зашептал заклинание, что словно огонь обжигало кожу. Даламар не шевелился — он позволил шалафи делать всё, что тот сочтёт нужным.       Наконец, Рейстлин посмотрел на эльфа и пробормотал:       — Это поможет тебе пройти сквозь Шойканову рощу... если у тебя окажется достаточно воли, конечно же...       И он снова наклонился вперёд — чтобы едва ли не нежно поцеловать. Даламар удивлённо выдохнул, почувствовав губами его усмешку. Губы Рейстлина были на удивление тёплыми и мягкими. Хватка на подбородке смягчилась, и сейчас его держали легко, почти ласково, а затем маг отстранился. Даламар поймал себя на мысли, что он почти сожалеет о потерянном тепле, но тут же почувствовал тихий, завораживающий шёпот около своего уха:       — А это даст понять стражам Башни, что ты мой... Они не навредят моей собственности.       Рейстлин, Хозяин Палантаской Башни Высшего Колдовства и Повелитель Прошлого и Будущего, резко развернулся и вышел из комнаты, где проводилось собрание Конклава магов, без лишних слов, и в его глазах сверкали торжество и удовольствие. Тут же маги возобновили гневно перебраниваться, и только Даламар стоял неподвижно, в глубокой растерянности прикасаясь к губам, на которых ещё осталась кровь чёрного мага.