Гламурный педик

Джаред терпеть не мог пидарасов, особенно таких, как этот. Гламурный педик. В розовых брючках, в шелковой белой рубашечке, его выкрали прямо из клуба, где конкретно этот представитель золотой молодежи любил отрываться. Он и сейчас мало что соображал, пьяно мычал, и даже не мог открыть глаз, расхристанный, с потекшей косметикой, с распухшими от поцелуев губами. Парни возились сзади подозрительно, хихикая нервно-возбужденно, но Джаред молчал, плевать он хотел – пусть щупают. Тональность стонов педика изменилась, теперь он стонал протяжно, ритмично. – Гребаные педики, – рыкнул Джаред, смиряясь с происходящим, а водила Годи громко заржал. Пусть развлекаются, хуй с ними. Судя по потасканному виду давалки и его стонам – это его нормальное состояние – лежать под кем-то, или отсасывать. Даже если Джаред запретит ребятам развлечься сейчас – все равно, как приедут – займутся. Вся разница, что на камеру. Ехать еще часа три... пускай себе. Педика успели за три часа выебать в задницу, в рот, снова в зад. Он перелезал с колен Рози на колени Тома, туда и обратно, стонал с надрывом на их членах, Джаред ругался – козлы ненасытные, а разгоряченные парни ржали. Они давно раздели педика, и Джаред мимолетно удивился, какое у него белое тело, как молоко. Проклятые ублюдки довели его, добравшись до Убежища, Джаред приказал: – Ворота не забудьте закрыть, пидарасы, – и чуть не бегом побежал к дому. Встречала Ойра на крыльце, Джаред без разговоров схватил ее за лицо, поцеловал грубо – почувствовал секундное сопротивление, но женщина тут же обмякла, и даже обняла его за плечи. Джаред утащил ее к себе, и трахнул торопливо, грубо, без ласки, привычная ко всему Ойра смотрела в потолок и выглядела так, будто вспоминает, поставила она чайник на огонь, или не поставила? Тьфу, пропасть. Получив суррогатное удовольствие, Джаред скатился с женщины, и извинился равнодушно: – Прости. Ойра даже не улыбнулась, поднялась, одернула платье, спросила озабоченно: – Когда ужинать звать? – Давай сейчас, – после недолгого размышления, решил Джаред, – много не грей. Эти козлы не скоро еще натрахаются. Мне и Годи. – Хорошо, – кивнула женщина и вышла из комнаты. Ойру потрахивали по очереди все из банды, но основной ее обязанностью было кормить мужчин, стирать, убирать в доме. К сексу она относилась терпеливо-бесстрастно, и тем напоминала Джареду животное – это дико раздражало. Он редко ее трахал, но тут что-то прям вступило. Чертовы педики... Папаша давно наметил им жертву, гламурного сыночка банкира Эклза, бездельника и выпивоху. За единственного нежно любимого сына Джеральд рассчитывал стрясти с папаши Эклза не меньше лимона. А там – как пойдет. Может, еще лимон наскребет... и еще. Джаред знал, конечно, по отработанной не раз схеме – парня назад не вернут, Джеральд никогда не рисковал. Получили деньги, закопали жертву, отвалили. Педика было совсем не жаль, Джаред испытывал к нему брезгливое презрение. Вот такие уроды вырастают, когда родители позволяют своим дитяткам все на свете. Джареда отец нещадно порол, и если бы по малолетству застукал с мужиком, убил бы на месте. После одинокого ужина – придурок Годи тоже соблазнился этой пидорской жопой, куда катится мир? – Джаред вздремнул в гостиной, перед телевизором, его разбудила легким прикосновением Ойра: – Джаред. Поди, посмотри, как бы они его раньше времени не ухайдокали, – как всегда озабоченно сказала она, – мистер Падалеки будет сердиться. Джаред так хорошо задремал, а тут – иди, смотри на вонючего пидора. Джаред наливался раздражением – но верная служанка была права. Отец разозлится, если убить курочку-несушку раньше, чем она принесет им золотое яйцо. – Ладно, – нехотя сказал он, – сейчас. Они в подвале? – Да. Ойра ушла, Джаред посидел еще немного, наслаждаясь отдыхом. Многочасовое путешествие изрядно утомило его. Ну что ж, надо сходить, глянуть... Чего там с педиком. Ребята развлекались вовсю, Годи снимал, а Рози и Том ебли разложенного на столе педика с юношеским энтузиазмом. Оба предусмотрительно находились в масках – пленка предназначалась отцу педика – при виде Джареда издали вместе ликующий вопль: – Иди к нам, Пада. Он такой растянутый, мокрый, дырка стала, кулак пролезет – тебе понравится. Педик слабо стонал, содрогался под толчками, и двигался как-то вяло, заторможено. Джаред спросил: – Вкололи чего? – Ага, – радостно закивал Том, - а то уже он начал – где я, отпустите, блабла. Будешь? Смотри, он готов. Педик привязан был к столу животом вниз, руки прикручены, сзади за жопу держался и всаживал в нее Рози, на голове педика закреплена была особая конструкция, не позволяющая захлопнуть пасть. Том со смачным звуком вынул изо рта педика член и поднял его голову за волосы: – Посмотри, на морде написано – трахните меня. Да уж, красачик. Изо рта льется слюна, капает с подбородка, губы раздулись, глаза мутные, плавают, и так стонет, что у Джареда внезапно стрельнуло в яйцах. Джаред разозлился. – Пидарасы гребаные. Хватит уже ебаться, идите вон Ойре помогите в огороде, она три дня просит мешки картошки перетаскать. Годи, давай сюда камеру, посмотрю, что отсняли, скомпоную, утром можно будет отправлять письмецо. Мужики заворчали, Рози громко охнул, кончая, и его место торопливо занял Годи: – Джа, погоди, я даже не трахнул еще этого. – Ладно, – Джаред ухмыльнулся, – раз последний, уберешь тут все и этого ушлепка потом оттащи в клетку Харисона. И не забудь цепь на шею нацепить! Не то, чтобы Джаред надеялся, что его уговоры возымеют действие, и ребята забудут про пленника. Место глухое, развлечений никаких, а тут такая игрушка! В кои-то веки – симпатичная. Харрисон, например, был здоровенным рыжим мужланом, и трахнуть его решился разве что отмороженный Рози, этому было все равно, что ебать. Хоть утку. А тут – гламурный педик! С белой задницей и вот такенными разъебанными губищами. Короче, все три дня до приезда старшего Падалеки ебли этого педика с утра до ночи, Джаред устал гонять соратников. Иногда они выволакивали его из подвала, в ноябрьскую грязь, и трахали где придется – в сарае, на капоте, в состоянии полной отключки, под наркотой, с дебильной улыбкой – так больше нравилось Тому – или въебашив в кровь несчастного педика лошадиную дозу возбуждающего. После этой дряни педик вообще становился дрожащим студнем - и бормотал не переставая: выебите, выебите меня, умоляю! А потом приехал отец и сразу после приветствия сказал: – У меня для тебя дело, Джаред. Серьезное. С этим, – он сделал брезгливый жест в сторону педика, его уволакивали, беспамятного, в сторону подвала, – с этим сами закончим. Надо съездить к Питеру. Он должен был привезти деньги. И не привез. Джаред оживился, сбрасывая с себя морок последних дней – ему казалось, что это его постоянно ебут в мозг, все эти три дня, и так надоело, и терпеливая Ойра уже непривычно жаловалась на его возросшие сексуальные требования. – Спрыгнуть хочет? Джеральд недовольно кивнул, Джаред, весь загоревшись, предложил: – Убить его? Если продолжит в том же духе? – Поступай как считаешь нужным, – веско сказал Джеральд, пряча довольные искорки в глазах, Джаред широко улыбнулся: – Еду! Радостный и возбужденный, Джаред побежал в дом, и наткнулся на педика, валяющегося в одиночестве на полу, прямо в прихожей. Джаред разозлился – вот гады! Убрали, главное, мусор с видного места, и даже в подвал не отнесли, если увидит отец – всем вставит, и ему тоже – Джаред после секундного размышления взял пленника на руки, и потащил вниз, в подвал, негромко матерясь. Вот скоты. Он без церемоний свалил педика в клетку, пинками затолкал вываливающиеся наружу конечности внутрь и с трудом закрыл дверцу. Педик жалобно заскулил, и обессилено перевалился на спину, прижимая к груди поврежденную Джаредом кисть. А Джаред кинул на пленника мимолетный взгляд и... замер возле клетки, как громом пораженный. Весь в синяках, ссадинах, порезах, ожогах от сигарет, педик лежал на дне клети, слегка повернув голову в сторону Джареда, и смотрел на него с невыносимой тоской. Так смотрят собаки, когда предчувствуют смерть – молча, не жалуясь, покорно принимая неизбежное. Джаред резко развернулся и пошел к выходу, но возле двери остановился и долго-долго стоял, не понимая – что он тут делает, ведь у него вроде бы было какое-то важное поручение, а теперь оно потеряло смысл... Джаред разозлился на себя и вышел из подвала. Но перед глазами так и виделся впалый живот пленника, в разводах грязи и крови, с просвечивающим сквозь грязь белым светом, со вспухшими круглыми ожогами от сигарет, и неловко вывернутая рука на нем. Джеральд вышел проводить его, и Джаред вдруг спросил: – А с этим что? Как всегда? Джеральд удивленно поднял бровь, и обронил: – Конечно. Джаред сел в машину и поехал, разгоняясь все быстрее. Сегодня, скорее всего, вечером, отец сам спустится в подвал, прежде разгладив руками на животе кожаный фартук. Он любил это делать сам, готовить жертву, обстоятельно рассказывая, что сейчас с ней будет, потом он отрубит палец педику, или два, как лезвие ляжет, и их отвезут папаше банкиру. Уже разогретый видюшкой папаша педика выложит без звука все деньги, какие запросят. И тогда педику тихо свернут шею и закопают в лесу, Джаред знал, где – там уже было целое кладбище. Джаред гнал, как ненормальный, гнал, гнал, потом с силой нажал на тормоз, и машину закрутило на шоссе. Хорошо, что на пустынной трассе никого не было – Джаред благополучно остановился у обочины, и долго сидел, сжимая руль до белых пальцев и невидяще глядя перед собой. Он видел его раньше, этого парня. Педика, только раньше он был не такой, и Джаред совсем забыл. Джареду было пятнадцать, и он сидел под трибуной, украдкой курил, а потом туда же ввалился этот – и с ним еще был другой. Они целовались, не стесняясь Джареда, счастливые, мокрые, снаружи лил дождь, и светлые волосы педика стояли ежиком, а его приятель нежно ворошил эти мокрые иголки, и ласково целовал педика. Они потом выскочили наружу, светлые, такие красивые, ослепительно-красивые и влюбленные, и Джареду в этом их красивом мире не было, совсем не было места. Они побежали куда-то смеясь, как придурки, а Джаред с тех пор ненавидел всех педиков мира. Джаред вздохнул, развернул машину, и медленно покатил назад, потихоньку разгоняясь, и вскоре летел так быстро, будто убегал. Или боялся не успеть. Он успел вовремя. Джеральд уже надел свой кожаный фартук, и в руке держал тесак. Он успел даже нахмуриться и строго сказать: – Джаред... А потом в его груди забили красные фонтанчики, Джеральд очень удивленно разглядывал их, пока Джаред сбегал в подвал. Хлоп – взорвалась голова Рози, хлоп – фонтанчик забил из затылка Тома, и еще хлоп – повалился мешком ничего не успевший понять Годи, вышедший к свету из кладовки. Ойра свалилась кулем у плиты, уронив зажженную спичку, и на ней факелом вспыхнуло платье. Отличная штука пистолет с глушителем, его любимая пушка. Но следовало поторопиться, огонь так быстро жрет дерево. Зато отлично заметает следы. Джаред снова спустился в подвал, и вытянул из клетки испуганно смотревшего на него пленника. – Тихо, – сказал Джаред, – не кричи. Он поднял пленника на ноги и держа его за плечи, спросил: – Сам идти сможешь? – Смогу, – дрожащим голосом ответил пленник, и заторопился, заговорил, захлебываясь, – пожалуйста! За меня заплатят, не убивайте только, я Дженсен, Дженсен Эклз, сын Алана Эклза, мой отец очень богатый! У него хватит денег, чтобы... – Заткнись, – мирно посоветовал ему Джаред, – без тебя знаю. У меня тоже деньги водятся. Только деньги... это мусор, знаешь. Подумал, и повторил убежденно: – Деньги это фуфло. Пленник, этот жалкий педик, открыл рот и смотрел на Джареда с ужасом, как на ненормального. Джаред улыбнулся от уха до уха, как акула: – Да, я псих. Но сегодня у меня вечер воспоминаний, и лирическое настроение. Поэтому твоя жалкая задница снова отправится искать себе приключений по клубам, а я должен проведать одного чувака. И подмигнул оторопевшему педику: – Последнее дело.