Гламурный педик

Бабочка, точно. Джаред додумал эту картинку уже потом, после того как Дженсен кончил на его члене несколько раз, трясясь и вскрикивая, после долгих и мучительно прекрасных фрикций, после криков и распятия в паутине множества веревок, надежно зафиксированный, ослепленный повязкой, необыкновенно чувствительный к любому прикосновению. Теперь он лежал в кровати рядом с Джаредом, с еще непросохшими слезами, выебанный, уставший – спящий, он еще вздрагивал, и сладко вздыхал, а Джаред представлял бабочку. Дженсен так был похож на нее. Ослепительно красивый, яркий, он так беспомощно бился в искусственной паутине, любовно приготовленной только для него. Он был бабочкой, надежно пойманной, спеленутой, и Джаред пил сок жизни из своей добычи, высасывал досуха, доводя оргазмами до исступления, и после дарил жизнь, поцелуями, ласками, объятьями, возвращая забранное сторицей. Дженсен оживал, и снова трепетал на его члене, крича и плача от избытка чувств. Их свидания в Башне Джаред планировал заранее, недели за две, долго и тщательно. Дженсен успевал по нему соскучиться, пока Джаред занят был своими, чего уж там, криминальными делами, а Дженсен жил монашеской жизнью в доме отца. Они встречались раз в полтора-два месяца, выпадали из реальной жизни на неделю, иногда и больше. Потом снова расставались. Дженсен каждый раз требовал что-то изменить – я не могу так больше! Я все время жду тебя, и не знаю, жив ты, или нет. Джаред затыкал ему рот поцелуями, кратко оправдываясь – пока так. Подожди немного. И Дженсен покорно замолкал, нетерпеливо и дрожа подаваясь к нему, всем телом приникая, и у Джареда моментально перемыкало все – он набрасывался на Дженсена с тихим, голодным рыком. В Башне все время жила Лин. Ухаживала за домом в лесу, приготовляла все необходимое для их свиданий, и разделяла время ожидания Джареда с Дженсеном, когда Дженсен прилетал раньше, а Джаред задерживался. Они даже подружились, бывшая девица, все-таки получившая свой член, и Дженсен, его непостижимый волшебный Дженсен. Иногда Джареду казалось, что Дженсен может договориться хоть с чертом, так же, как с Лин, будет сидеть, слушать, как будто ему и впрямь интересно, хватать за руки жестом, от которого у Джареда просыпалось нечто вроде ревности, и тихонечко пожимать руку, демонстрируя понимание. Он даже подслушал их несколько разговоров, без особого интереса, так, для информации. – Зачем ты прячешься здесь? Ты ведь получил, чего хотел. Дженсен всегда обращался к Лин как к парню, в отличие от Джареда. – Ты слишком целый, чтобы понять, Дженсен. Цельный. – Целый? Что ты имеешь в виду? – У тебя никогда не было проблем с определением себя в пространстве. Ты всегда знал, кто ты, и чего хочешь. – Да. Я всегда хотел член в задницу, это знание не сделало меня счастливее. – А представь, когда ты не знаешь, кто ты. Когда собираешь себя по кусочкам, на ощупь... Всю жизнь. Целью жизни становится собрать себя. Хотя бы собрать, понимаешь? Уже это почти счастье. – И ты будешь прятаться в лесу остаток жизни? Я думал, ты сильнее, Лин. Ты кажешься сильнее. – Конечно, я не буду прятаться всю жизнь в лесу! Мне нужно время. Время привыкнуть. И понять, куда двигаться дальше. *** – ...Джаред. Ты и Джаред. Как тебя угораздило связаться с Джаредом? Он же полный псих и мудак! – А ты? Как ты с ним пересекся? – Я другое дело. Мне с кем только не доводилось встречаться на пути к цели. А ты... чистый. И такой внутри. Таких мне не попадалось. – О чем ты? Я не ангел, знаешь. Отрывался так, что чуть было... Джаред. Он меня вытащил. Он и тебе помог, дал денег. Почему ты так о нем? – Он не просто дал, а заставил отработать. Я ебался как проклятый, групповушки, садо-мазо, чего только не было, приятелям каким-то своим предложил меня на месяц... Страшные такие. Опасные. Ну, там как раз я и добрал нужных денег. Хотя думал, все, закопают, нет, хорошо заплатили... Так что спасибо я Джареду не скажу. Все отработал. – Не любишь его? – А ты? Дженсен, ты – любишь? Джаред насторожил уши, но в тот раз Дженсен не ответил, так глубоко задумался. Но, в принципе – для Джареда это было неважно. Любишь, не любишь... Секс у них замечательный. Остальное – геморрой, а неблагодарной Лин всыпать по тощей заднице, чтобы не выступала. *** Дженсен спал, Джаред рассматривал его, тихо удивляясь тонкой, светлой коже, длинным ресницам, веснушкам, вспухшим губам, все по отдельности – губы, глаза, волосы, вроде бы ничего особенного, а вместе – чудо. – Дженсен, – прошептал едва слышно, наполняясь непривычной нежностью, – Дженсен. Затрепетали ресницы, снова навевая воспоминая о бабочках, и вот уже Дженсен смотрел на него, сонно зевая и потягиваясь: – Что? Джаред подгреб Дженсена к себе, ближе, ближе, тело к телу, Дженсен согласно притерся к нему, закидывая на бедро Джареда ногу, спросил довольно: – Хочешь продолжить? Джаред хотел, непременно хотел, и собирался, но чуть позже: – Дженсен. Может, ты поищешь дом на Карри Лен. Я подумываю закончить со своим нынешним бизнесом, может... Дальше он не успел договорить – оказался погребен и распят под Дженсеном. Может, Джаред и был равнодушным мудаком, как считала Лин. Джаред, собственно, и не возражал, но в такие моменты, когда Дженсен, его пойманная бабочка, сияла и светила на него своим полным счастья взглядом – он как-то напрочь забывал о своем мудачизме. Он даже становился счастливым – отраженным счастьем.