Гламурный педик

Вольным стрелком быть и проще, и сложнее. Такая жизнь, когда над тобой не стоит властный папаша-психопат и когда не приходится отвечать за кучу долбоебов – здорово расслабляет. Джаред отрывался, расширяя для себя горизонты. Его телефонный справочник пополнился особо смачными персонажами типа шимейлы Дороти, близнецами Доном и Дином, которые всегда работали в паре, Лин – девушкой по паспорту, но от сисек девчонка давно избавилась, от киски пока нет: зарабатывала ею на член. Джаред находил особенно пикантным сочетание тощего мальчишеского плоскогрудого торса и обычной пизды. Простые шлюхи тоже не были обойдены его вниманием, впрочем, Джаред уже начинал понимать – чего-то не хватает, не хватает им всем, таким экзотичным снаружи, таким павлинистым. Они так много обещали – и так мало давали. Все павлины эгоисты... Ну разве что Лин – исключение. Лин среди них была самой скромной – если может выглядеть скромным татуированный с головы до ног андрогин с алой копной волос, ну хоть одежда у нее была обычной, пацанской – драные джинсы, майка, кеды. Она выглядела сюрреалистично, когда медленно опускалась на джаредов член, мастерски, как опытная шлюха зажимаясь, и заставляя Джареда дергать руками, так хотелось ее схватить, насадить сильнее, но Лин запрещала – ей нравилось изводить партнеров. – Я хочу член, – тяжело дыша, нежным тенорком произносила она, – и бабу. Буду ебать эту бабу, пока она не запросит пощады. Дай мне денег на член, Джаред. Она выдаивала Джареда, медленно поднимаясь и опускаясь, тренированные стройные ноги удерживали легко ее небольшой вес, она закидывала голову назад, разводила руки, тонкие, унизанные браслетами, будто летела, кричала протяжно – дай мне деееенег, Джааааред! Джаред кончал, и, отдышавшись, всякий раз говорил: – Благотворительностью не занимаюсь. Отработай. Лин молча пинала его коленом, Джаред спихивал ее с кровати, и слушая неразборчивый мат с пола, почему-то вспоминал Убежище, и клетку, и того чувака – Дженсена. Да, Дженсена. С его измученным взглядом, с исполосованной, разодранной кожей, под слоями грязи и крови – ослепительно белого, и, Джаред теперь думал – особенного. С Дженсена началось его падение, и чем дальше, тем больше хотелось понять, в чем же его особенность? Что с ним такое, если от одного его взгляда Джаред изменил свою жизнь? Решение пришло окончательное, где-то через год его новой жизни – нужно возвращаться, найти этого педика, и хоть посмотреть – что? Может, показалось все. Вернуться назад было недолго. Но Дженсен в прежде любимых клубах не появлялся. Подключив старые связи, Джаред узнал, что принцесска, оказывается, лечится. То есть, натурально, в психушке лежал, еще где-то. Джаред хмыкнул насмешливо – какие мы нежные. Но нет-нет, и начал задумываться, какого хера ему попались такие отмороженные напарники. Садисты. Хорошо, что все подохли, биомусор. Дженсен бы и так всем дал, еще в машине, во время похищения было ясно, что любитель поебаться. Сам Джаред бил исключительно с целью убить, а просто так, чтобы поиздеваться – не видел смысла. – Ты тупой бык, – ласково говорил ему отец, надевая свой кожаный фартук, пропитавшийся кровью множества жертв, – такой же тупой, как твоя мамаша, упокой господи ее душу. Тебе не понять, как это прекрасно – держать в руке теплое, трепещущее сердце, и давить его, давить, пока оно не остановится навсегда. Ты на краткий миг становишься богом – или антибогом, не особенно важно. Антибог значит дьявол, в папаше много было дьявольских черт, и Джаред не скучал по нему. Пусть жарится в аду, туда и дорога старому черту. Там и Джаред найдет последний приют, но еще нескоро. Найти этого гламурного педика. Необязательно даже ебать, Джаред не страдал он недоеба, не с его внешностью. Удивительно, но после его, как он это обозначал для себя – падения – он стал пользоваться еще большим успехом, чем прежде. Девки висли на нем, шлюхи даже дрались меж собой из-за него, мужчины – что, блядь?! Это не шутка, про гейрадар?! Начали посматривать заинтересованно. Не всегда решались подходить, но смотрели откровенно-раздевающе, и Джаред задумывался – было это всегда и он просто тупил, не замечал, или реально у него на лбу светится неоновая вывеска – ебу пидоров, и вообще ебу все, что шевелится. Найти, ладно. Найти педика, и что? А ну как тот в обморок упадет? Задачка... Задача разрешилась сама собой, пока Джаред думал, откуда начать искать и как поступить с Дженсеном потом – Дженсен сам явился. Приехал в город и сразу прилежно пошел в клуб, Джаред чуть не рассмеялся, увидев его – нового, и все равно узнаваемого. Лоск с педика слетел, и выглядел он теперь не так развратно-блестяще, как раньше. Поскромнее, темная рубашка, синие джинсы, и плечи сводил неловко, но это только больше возбуждало. Джаред так и не полюбил гламурных педиков, если на свою беду лезли к нему – еб их максимально жестко, и обращался с ними бесцеремонно. Примерно как с Дженсеном, когда вышвырнул его из машины, голого, на окраине, и потом ехал прочь и улыбался злорадно, представляя, как говнюк в таком виде добирается до дома. В туалете принцесске, как и предполагал Джаред – от его внезапного появления поплохело, но дальнейшее его поведение внушало оптимизм. И да – оно было в Дженсене. Не показалось. Черт знает, что-то непонятное, светлое, сияющее, точно как тогда, под трибуной, когда Джаред прятался за сваленными рекламными щитами, а в двух метрах от него сверкал-переливался брызгал ярчайшим светом белобрысый парнишка со своим парнем, и счастье того момента можно было потрогать руками, так оно заливало все вокруг. Его примерно ровесники – целовались, смеялись, и совсем не замечали Джареда. А Джаред смотрел и мучительно завидовал, это он сейчас мог признаться, хотя всю жизнь отвергал – завидовал этому мимолетному, хрустально-хрупкому чужому счастью. Джаред не знал этому определения, что это такое исходит от Дженсена – от его лица, с испуганными и в тоже время жадными, голодными глазами, с разбитым нечаянно ртом, такой – порочный, и... невинный. Вот! Точно, невинный. Шлюха с улыбкой девственницы, порок в такой степени бесстыдства, что перестает быть пороком, он естествен, как дыхание, как сама любовь. Джаред что-то говорил, неважно, слова были неважны - Джаред интуитивно, как хищник, как зверь проверял границы - вторгся в личную зону, поцеловал, и даже с некоторой оторопью видел - ему покоряются, отдаются - легко, и даже будто неистово - весь, твой, бери скорее, хочу. Такого жаркого, трепещущего нетерпения он не встречал давно, оно заводило бешено, и весело удивляло, Джаред не думал что будет так - легко? Один только раз возникла заминка, когда уже в номере придорожного мотеля, куда Дженсена впихнули спиной вперед, целуя и лапая, Джаред взялся за ремень на его брюках, и Дженсен вдруг схватился за его руки, с мукой, мольбой глядя ему в глаза. – Не бойся, - прошептал Джаред, дыхание сбивалось от беззащитного взгляда Дженсена, член встал как, сука, каменный, а потом он понял, догадался в чем дело, Дженсен так неловко прикрывался руками. Пришлось его убедить, что не прав, нечего ему прятать, а убеждать Джаред умел. Сперва поцелуями, разложив дрожащего, напуганного Дженсена на кровати, обведя языком каждый след на животе, он никогда бы не признался, как его возбуждали эти следы. Признаться казалось постыдным. Потом перед зеркалом убеждал, в залитой светом комнате, медленно трахая его - смотри на себя, смотри, какой ты красивый. Ты светишься изнутри, как фосфорная Дева Мария из моего детства, знал бы ты, как я боялся ее, пока не разбил. Ты шлюха-девственник, нет, я не о том, что ты целый год ни с кем не трахался. О том, что ты остаешься чистым, поебавшись и с футбольной командой. Как ты это делаешь?! Ты отдаешься так страстно и так правдиво, что страшно становится. Как с сияющей Девой. Я не хотел ее ломать, знаешь? Это вышло случайно. Потом снова убеждал в кровати, разложив уже на животе, облизывая его ягодицы, отмечая языком каждый шрам - хочу тебя. Хочу тебя. Хочу. Ты слышишь? Скоро у Дженсена из глаз ушел даже намек страха, он весь растворился в ласке, принимая ее радостно, жадно, ненасытно, и, черт, так естественно, что даже невинно. Чертов шлюха-девственник, Джаред чувствовал, что не скоро захочет оторваться от него. Если вообще захочет.