Сага о Хаконе

Глава 1 – В древний чертог древнего рода Тёмная сила пришла. Как ржавчина славную сталь благородную Осквернить она Двергхал смогла. Великий род Рагнера Белобородого Из замка орда прогнала И настала для гномов в тот проклятый миг Бесконечно Холодная Мгла. Ждёт древний род приход короля, Что поможет народу восстать. Белобородым вернуть дом их отчий, И орков навеки прогнать. Пришлют гномам боги владыку законного, Чтоб замок у орков отбить. Умы не забыли, сердца не остыли, Секиры не будут щадить! – тихо, даже не осознавая этого, в такт тяжёлым шагам, хрипел себе под нос древнюю песнь Хакон. После поражения в битве за Двергхал, он не знал, где взять силы духа, чоб вернуться в родные пещеры: как смотреть в глаза родным и близким погибших в битве воинов? Что говорить? Молодой король шёл по заснеженным склонам, изнурённый тяжёлым сражением, не разбирая дороги. Запёкшиеся раны напоминали о себе всякий раз, как их касался плотный поддоспешник, однако Хакон не удостаивал их должного внимания. Он не знал, вернётся ли – так глубоко было его отчаяние: как он был уверен, что освободит дворец, и как жестоко ошибался! Вдруг из хмурых мыслей его вывела вонзившаяся в правое плечо орочья стрела. Будто опомнившись ото сна, Хакон быстро осмотрелся и нырнул за соседний камень. Он не догадывался, сколько времени шёл и в каком направлении, но узнать местность с первого взгляда не получилось: лесок, к которому привели его ноги, Хакону не был знаком. Сцепив зубы, он сломал торчащее из плеча древко, натянул на руку щит и достал секиру. Протрубив в охотничий рожок, вынырнувшие с опушки леса орки ринулись по направлению к одинокому гному, и тот, осознав их численное преимущество минимум в пару десятков раз, принял решение отступать. Его плечо пронзила ещё одна стрела, и чей–то голос громыхнул: – Не трать стрелы, Гмык, справимся с ним так! Топот ездовых орочьих лошадей с каждой секундой становился всё ближе. Наконец, Хакона догнал один из наездников, его копьё резко ударило в спину, и гном, рыча от злости и боли, с разворота ударил топором наотмашь. От удара секиры конь упал замертво, наездник скатился на землю и Хакон, отрубив его голову, спотыкаясь, побежал наверх. Враги были совсем рядом, поэтому он бежал без оглядки, виляя между камнями, однако, спустя некоторое время, понял, что ошибся, и, вместо того, чтоб скрыться между камней или в узкой пещере, он подбежал к обрыву. Оглянувшись, гном увидел более двух дюжин орков. Те, уже не спеша, окружали его. В этот момент Хакон понял, что живым ему не уйти и решил утащить побольше врагов с собой. Тихо зарычав от боли, он сломал торчащую из плеча стрелу, сбросил щит и, переложив топор в левую руку, раскрутил его в и рванул в сторону орков, рыча: – Отправляйтесь к праотцам! В этот момент, голову того, кого он выбрал первой мишенью, пронзила стрела. Спустя секунду упали ещё несколько сражённых орков, и гном, увидев в ближайшем из тел эдьфийскую стрелу, прошипел: – Вас ещё на мою голову здесь не хватало! Однако, орочьего настроя это почти не изменило: несколько из них побежали сторону эльфов – те, наконец, показались из–за деревьев, а остальные уверенно продолжили атаковать Хакона. Гном рубился что было сил, однако раны уже дали о себе знать: он потерял много крови и даже сквозь боевой запал ощущал головокружение и слабость. Когда последний из нападавших упал замертво, полуживой Хакон остановился, упёршись на свой топор. Эльфы подошли к нему, окружая, и один из них, держа натянутым лук со стрелой, сквозь зубы проговорил: – Ты пришёл в чужие земли без спросу, гном. Как нам поступить с тобой? – Я не шёл на ваши земли. – тяжело дыша, ответил Хакон. – Взять его. – фыркнул эльф и, развернувшись, пошёл прочь. Увидев, что эльфы направляются к нему, гном снова поднял топор, шипя: – Ну уж нет! Резко развернувшись, командир отряда всадил стрелу прямо в древко топора и произнёс: – Следующая прилетит тебе в голову! Если ты ни в чем не виноват перед нами, наш король не станет задерживать тебя. Чуть не рыча от злости, Хакон бережно отдал топор, и его не менее бережно приняли, командуя: – Ремень с мечом тоже снять. Кинжал? Глядя пылающим взглядом на своих пленителей, гном, всё же, снял снаряжение и отдал в руки одного из них. На лицо Хакона легла плотная повязка, закрывая глаза, затем по обе стороны от него встали двое эльфов и повели в лес. Дорога оказалась утомительно–длинной, но довольно ровной – Хакон ни разу не споткнулся. Наконец, повязку сняли, и перед собой он увидел восседающего на невысоком ажурном деревянном троне короля эльфов Серого Леса. Гном легко узнал его хотя бы потому, что короля вообще трудно спутать с кем–либо, особенно если ты сам занимаешь подобное положение в своём обществе. Покопавшись в памяти, он припомнил его имя: Айонэтайн. Эльфийский король был одет в длинный, богато украшенный вышивкой камзол, из под которого виднелись собранные у щиколоток просторные брюки и лёгкие ботинки. Он посмотрел на Хакона большими, показавшимися гному схожими с двумя прекрасными серыми турмалинами, глазами, и проговорил: – Не могу сказать, что рад встрече, так что перейдём сразу к делу. Что привело тебя в наши земли, Хакон, сын Асджера, внук Фроуда? Бросив короткий взгляд по сторонам, гном понял, что находится в тронном зале: куполообразный потолок и стены декорированы вычурными рисунками, изображающими, очевидно, самые значимые для эльфов Серого Леса, события. Мозаичный пол украшен тончайшими растительными орнаментами. В окнах – небольшие витражи. Как мастер эту работу Хакон мог оценить на «отлично». Посмотрев на Айонэтайна, он ответил: – Я зашёл к тебе случайно: направлялся к себе, но на меня из лесу напали орки, и я, защищаясь, видимо, попал на твои земли. – Ты лжёшь мне, Хакон из рода Рагнера, – разгневанно глядя на него, проговорил эльф, – Оттуда, где тебя встретил патруль до границы далеко. Не думаю, что ты случайно шёл по чужим землям сутки пути! – Не суди других по себе, Айонэтайн. Зачем мне лгать? – Как ты смеешь? – прошипел эльфийский король, на что Хакон, спокойно проговорил: – Так же, как ты можешь судить о том, чего не ведаешь. Гнев эльфа, казалось, моментально испарился, однако колкости Айонэтайн не простил. – Ну что ж, объясни мне, что заставило тебя в такой, – он ехидно прищурился, – многочисленной компании прогуливаться, абсолютно случайно, вдоль моих границ. – Не думаю, что это тебя касается, Айонэтайн. – Может быть, мне подождать, пока ты надумаешь говорить? Я располагаю достаточным количеством времени и прекрасными подземельями, там ты будешь чувствовать себя как дома… Без общества, правда. Хотя, как я погляжу, тебя это не потревожит, ты любишь гулять один… – эльф поднялся с трона и стал обходить гнома по кругу, – Думаешь, я не знаю, что ты собрал всю свою армию и пошёл войной на орков? Думаешь, я не знаю, что ты хотел вернуть Двергхал? – Довольно говорить об этом, будто я вор какой–нибудь! – резко развернувшись на него, громыхнул Хакон, – Я хотел вернуть моему народу его законный дом! – Вот как? – эльф повёл бровью, – Вернуть народу дом… Или удовлетворить собственное тщеславие?… Впрочем, это твоё дело и, ты прав, меня оно не касается. Так что лучше скажи мне, много ли их было, этих орков? Нет, не тех, которых ты привёл на мою землю. – он гневно посмотрел на гнома, – А тех, что сейчас в подземном дворце. – Их тьма. – память Хакона снова унесла в самую гущу сражения, в один из центральных залов Двергхала. Гномы падали один за другим, сражённые орочьими стрелами, копьями и мечами. Молодой король отдал приказ отступать, но было поздно – их окружили. С огромными усилиями, они прорвали кольцо врагов, но потери гномов были колоссальны – почти никто не уцелел. Оставшиеся бежали по мостам под градами стрел, срываясь в бездну, и до выхода добежало всего трое. Провожать их орки не стали. Последних двоих Хакон вскоре похоронил – их раны были смертельны, и все усилия короля для спасения их оказались тщетны. – Их тьма. – повторил Хакон и скорбно отвёл взгляд. – Что ж, и этой тьме ты указал дорогу в моё королевство. Как мне быть с тобой? – Айонэтайн вернулся к трону и устроился на нём. – Орки, обитающие в Двергхале не выходили из него, на меня напали другие орки. Из лесу. Недалеко от вашей границы. Айонэтайн, имей храбрость не обвинять меня в том, в чём я не виновен! – гном грозно посмотрел на эльфа, впрочем, взгляд Хакона эльфа абсолютно не смутил. – В темницу. Приговор я вынесу позже. – обернувшись на стражу, бросил Айонэтайн, и двое высоких эльфов схватили Хакона за плечи и повели к выходу. – Я знал. Знал, что понятия о чести у тебя, как и у любого эльфа, в помине нет! – рыкнул гном, и Айонэтайн проговорил: – Стойте! Хакон, ты привёл в моё королевство отряд орков, и мои подданные истребили их, кстати, спася твою жизнь. Теперь, когда об этом узнают другие орки, они придут ещё. Возможно, будет война. Не сомневайся, мы – не вы, мы победим. Но твоя вина от этого не меньше. – он взмахнул рукой, приказывая всем удалиться. Хакона увели из зала и грубо затолкали в подземелье. – Воды хотя бы дайте раны обмыть, аспиды лесные! – прогремел гном вслед удаляющимся эльфам, и один из них, поднеся к решётке ведро, стоявшее поодаль, так резко поставил его, что часть воды выплеснулась внутрь темницы. Одарив его гневным взглядом, Хакон расстегнул плащ и, не без труда выбравшись из кольчуги, стянул поддоспешник, рубаху и осмотрел раны. Два наконечника, с обломками древок стрел, торчащих из правого плеча, ещё пара глубоких порезов на ногах. Кольчуга задержала копьё, однако не спасла от самого удара, в результате чего на боку и спине расплылся огромный синяк. Оторвав кусок рубахи, Хакон обмыл раны и, первым делом, перевязал ноги. С плечом оказалось сложнее: наконечники без ножа было не так–то просто достать, однако, вспомнив о крючке для шитья кожи, он полез в сапог. Вытащить наконечник оказалось не только тяжелее, чем казалось, но и больнее. Он зарычал от боли и, так и не достав его, потерял сознание. Очнувшись, он услышал негромкое: – Хакон… Хакон! Повернув голову, он увидел, что до сих пор лежит в камере. Возле решётки, с обратной её стороны, сидела эльфийка. Тусклый свет, проникающий сюда, мягко освещал её золотистые слегка вьющиеся волосы и ровную бледную кожу. – Давай помогу? – она протянула руки к гному. Тот хотел подняться и послать подальше, однако, почувствовав головокружение, даже забыл грубость, которую приготовил для неё. Эльфийка смотрела на него вполне дружелюбно и немного грустно. – Позволь мне помочь, Хакон из рода Рагнера. Осмотрев её беглым взглядом, гном поднялся и медленно подошёл к ней. – Моё имя Кайолиэйнн. За что Айонэтайн зключил тебя в темницу? Гном сжал руки в кулаки и зашипел, когда эльфийка доставала из его плеча первый наконечник. – Это тайна, покрытая мраком. Таким же беспросветным, каким покрыта его душа! – последние слова он почти прокричал, вцепившись пальцами в прут решётки, потому что второй сидел глубже, и достать его с первого раза эльфийке не удалось. – Присядь. – проговорила она почти ласково, и Хакон, гордо выпрямив спину, сел на пол, – Я попробую поговорить с ним… Думаю, он послушает родную сестру. – Что ты ему скажешь? – выдохнул гном, рефлекторно отпрянув от Кайолиэйнн, когда та снова взялась тонкими пальцами за наконечник и, опомнившись, придвинулся поближе и снова вцепился руками в прутья. – Он просто ненавидит меня, – он снова зашипел, и, когда наконечник из его плеча был извлечён, продолжил, – Очевидно, за то, что я гном! – Скорее презирает, – она подняла на гнома взгляд и, показав наконечники, отложила их в сторону и стала промывать и перевязывать рану, – Не суди его за это, его мнение складывалось годами и не на пустом месте. – Он думает так обо мне, потому что видел других гномов? Типичный эльф! – Вот видишь, – проговорила Кайолиэйнн, – Ты точно так же ставишь клеймо. Если осуждаешь его – хотя бы не уподобляйся. – она завязала последний узелок на его плече и поднялась в полный рост. – Спасибо, – поднявшись, Хакон едва заметно склонил голову, выражая благодарность. – Поправляйся, – тихо проговорила девушка и ушла прочь. В ту ночь Хакон спал плохо, и к утру чувствовал себя не лучше, чем вчера. – Доброе утро, Хакон. Я принесла тебе поесть. – Кайолиэйнн подошла вплотную к решётке и стала просовывать через прутья небедный завтрак, – Как чувствуешь себя? – Бывало и получше, – признался Хакон и, не удержавшись, улыбнулся эльфийке – очень уж приятно было её внимание, да и отсутствие ожидаемого высокомерия немного расположило к ней гнома. Кайолиэйнн присела рядом. – Пожалуйста, поешь, а, главное – попей, это лечебный напиток. Я заберу посуду потом. А сейчас давай я осмотрю твои раны. – Мне уже лучше, любезная Кайолиэйнн, в этом нет необходимости. – Орки могли ранить тебя отравленной стрелой. Ты же не хочешь погибнуть от яда? – Считаешь, умереть здесь от старости – лучшая перспектива? – гном окинул взглядом своды подземелья. К слову, во всей темнице содержался лишь он один. Эльфийка поднялась и, пройдясь из стороны в сторону, проговорила: – Я говорила с братом о тебе… Он сказал, что не хочет никаких сделок с тобой. – После того, как я дал ему понять, что у него нет ни храбрости ни чести – не удивительно. – Он сказал, что ты оскорбил его. Я сказала, что твоё сердце не холоднее горна самого Белобородого Рагнера, и ты мог что-то сказать сгоряча. Гном прильнул к решётке и, насупив брови твёрдо проговорил: – Я говорил то, что думаю. – посмотрев на эльфийку, он невольно залюбовался ею. – Не всегда нужно говорить, что думаешь, если думаешь плохо, Хакон. – резко проговорила Кайолиэйнн, с упрёком глядя на гнома, и, уже более мягким тоном, продолжила, – И тогда я сказала ему, что ты хороший мастер своего дела – кузнец. Опережая твой гневный ответ, хочу напомнить, что тебе нужно вернуть Двергхал. А у него большая армия, которой не сидится на месте. Да и надоели нам эти постоянные набеги орков. Гном действительно разозлился. Во–первых, он удостоверился, что Айонэтайн лгал ему – орки знали, где находится его королевство. Во–вторых, сказанное эльфийкой он трактовал как шантаж. А в–третьих, её слова уязвили его в больную точку – возвращение королевства было для Хакона задачей первостепенной, и он проговорил: – И чего он хочет? – Поговорите об этом, когда он будет готов. А сейчас позволь мне осмотреть твои раны. – Благодарю, прекрасная Кайолиэйнн, они скоро заживут благодаря твоей заботе и не стоят более беспокойства. – Хорошо, – кивнув, эльфийка удалилась. Хакон сел завтракать, хотя есть совсем не хотелось. Сказывались раны, беспокойство по поводу поражения во дворце и грядущей встречи с эльфийским королём. Закончив завтрак, гном оставил посуду у себя – ему хотелось ещё поговорить с этой эльфийкой. Устроившись поудобнее на собственном поддоспешнике, он снова уснул. Через некоторое время Хакона разбудил негромкий голос: – Хакон… – Это ты, Кайолиэйнн?– ему нравилось произносить её имя. Он поднялся и заметил, что чувствует себя значительно лучше: видимо, эльфийский напиток мог исцелить и гнома. – Как ты себя чувствуешь? – Уже лучше. Эльфийка чуть заметно улыбнулась. – Тебя хочет видеть мой брат. Гном вздёрнул бровь. – Вот как? – Да, он пришлёт за тобой. С этими словами она удалилась. Поворочавшись какое–то время на поддоспешнике, Хакон снова уснул.