Быть другим

Лестат все-таки уехал во Францию, прихватив за компанию и меня. Побывать на исторической родине для меня было важно, но для Лестата Оверни был родным домом. Его замок по приезду мы застали в самом плачевном состоянии. Я видел, как у Лестата непроизвольно сжались кулаки, и осторожно взял его за руку. — Мы поправим, — тихо успокоил его я и улыбнулся. Лестат кивнул, не сразу найдя подходящие слова для ответа, и с благодарностью сжал мои пальцы. Лестат показал мне свою бывшую спальню. Мародеры успели вынести из замка подчистую все более-менее ценные вещи, а тяжёлую мебель то ли из зависти, то ли от злости, сломали. Осматривая комнаты, я ни на минуту не оставлял Лестата одного, боясь, что он может выкинуть какую-нибудь глупость или же просто не справится с эмоциями. Ночь подходила к концу, и мы спустились в подвал, куда и поставили наши привезённые гробы. Я засыпал раньше, чем он, и пожелав ему приятных снов, забрался в гроб первым. Спустя примерно полчаса крышка распахнулась, и я, щурясь от яркого света свечи, увидел Лестата. — Что-то случилось? — Нет, — Лестат вздохнул и присел на край гроба. — Можно мне к тебе? Говорил он неуверенно, словно сомневался в моем ответе. Я приподнялся, задул свечу и, обхватив его за плечи, привлёк к себе. Крышка захлопнулась за нами. Гроб был для одного, поэтому пришлось буквально ужом изворачиваться, чтобы лечь поудобнее. Однако не выгонять же мне Лестата? Наконец мы улеглись, и я снова закрыл глаза, намереваясь задремать. Но Лестат, как видно, спать не хотел, поскольку вскоре начал ерзать и ворочаться. — Я тебя не выгоняю, но может, тебе будет удобнее одному? — сонно спросил я. — Все нормально, — Лестат вдруг по-хозяйски притянул меня к себе, обхватив руками, что я уткнулся лицом в его плечо. — Лестат, что ты творишь?! — Вот теперь гораздо лучше, — отозвался он самодовольным голосом, и тихо засмеялся, когда я попытался выбраться из его объятий. Осознав тщетность своих попыток, я вздохнул, устроил голову на его плече и напоследок угрожающе произнёс: — Будешь ещё ерзать, выставлю! — Хорошо, mon amour. С этими словами мы заснули. Странно было чувствовать сквозь сон его присутствие. Я ощущал, что он рядом, крепко спит. А уже перед самым закатом солнца, постепенно пробуждаясь, я почувствовал, что Лестат перебирает пальцами мои волосы. — Я люблю тебя, Луи, — его тихий голос звучал прямо у меня над ухом. Лестат почти касался меня губами. — Я очень сильно тебя люблю… Просто знай это, пожалуйста… Чтобы я не делал, я всегда буду тебя любить. Я улыбнулся уголками губ и, ещё не открывая глаз, повернулся к нему. — Знаю. Его волосы скользнули по моему лицу. Я почувствовал, что он целует меня. Сквозь ресницы я посмотрел на него. Крышка гроба была чуть приподнята, и свет падал внутрь. Я видел, что Лестат смотрит на меня с такой нежностью, на которую, как я думал, он не способен. — Ты такой романтик, Лестат, — с лёгким смешком наконец произнёс я. — Любовь до гроба, в гробе и после гроба. Пойдём на улицу. Я хочу подышать свежим воздухом. Лестат моментально откинул крышку и первым выскочил наружу. Я поднялся следом, однако моего Принца уже и след простыл. А спустя насколько секунд со второго этажа донеслось: — Что ты там копаешься? Я уйду без тебя! Нет, Лестат. Сколько я тебя знаю, даже если ты уйдёшь, то все равно вернёшься. Я нарочито медленно поднялся по лестнице и приблизился у нему. Взъерошенный после сна, Лестат весь излучал нетерпение. — Позволь мне… — я не договорил и показал рукой на его волосы. Лестат чуть поднял брови, причем в глазах его вспыхнул знакомый озорной огонёк. — Позволяю, — милостиво разрешил он и грациозно уселся на скамейку. Я очень медленно перебрал руками его белокурые волосы, потом осторожно расчесал и завязал чёрной лентой. Потом положил руки ему на плечи и улыбнулся в зеркало. Лестат скептически смотрел на меня и поманил пальцем. — Луи, а без петухов никак нельзя? Я растерянно оглянул его аккуратно причёсанную голову и нахмурился. — Лестат, нет никаких петухов… — Нагнись, я покажу, — упрямо произнёс он. Делать нечего. Я наклонился, и в тот же миг Лестат перетянул меня к себе на колени. Я подскочил, как ужаленный. — Ну ты и., — договаривать я не стал, сдёрнул с вешалки сюртук и направился к двери. Лестат нагнал меня уже на улице, причём обняв сзади. Его волосы щекотали мне лицо и лезли в глаза. — Mon cheri, я просто пошутил, не обижайся, — шептал он, приобнимая меня за плечи, как всегда, по-хозяйски. Интересно, позволит ли он мне хоть раз ведущую роль? Пока я думал об этом, Лестат принялся нарезать круги вокруг меня, пытаясь растормошить. — Ну, Луи, неужели ты все ещё обижаешься? Я же не хотел тебя обидеть! Хм, попробовать разыгрывать недотрогу? Интересно, что он предпримет? Психанет, как всегда, и умчится вдаль? Однако Лестат, похоже, решил показать себя во всей красе. Он продолжал скакать вокруг меня, как ребёнок, тормошил и порой шептал на ухо нечто такое, отчего я просто мысленно закатывал глаза. И все же его внимание мне льстило. Наконец он застыл прямо посреди тропинки, не давая мне идти дальше. Мы были абсолютно одни. До ближайшей деревушки идти пешком было минут двадцать. — Пойдём, мой меланхоличный друг. Я покажу тебе пейзаж, который придётся тебя по душе. Через пять минут он вывел меня к небольшому озеру, в котором еле колыхалась лунная дорожка. — Лестат, — против воли вырвалось у меня, и он тут же обвил одной рукой мою талию. Оцепление прошло быстро, и я решился наконец дать ему то, что он хотел. Лестат говорил, что я напоминаю ему спящий вулкан. Тихий и внешне спокойный, но иногда страсти выходят наружу. Ладно, пусть увидит. В конце концов, любому из нас иногда нужно давать волю чувствам. Я резко вывернулся из его рук, обхватил за плечи, как давным-давно, и буквально подтащил его к стоящему рядом дереву. В глазах Лестата сверкнуло удивление, но лишь на миг. Я поцеловал его, как никогда раньше. Если мои редкие поцелуи были деликатны и спокойны, то сейчас я целовал его страстно, так же как и он меня. Одной рукой я перехватил его запястье. Потом перешёл на шею, на ходу расстёгивая пуговицы его рубашки. Лестат отвечал сдержанно, как всегда вёл себя я. — Луи, — сорвалось с его губ. Я не хотел, я не мог его отпустить. В эту минуту Лестат был моей жизнью, моей кровью, моими чувствами. И на этот раз он позволил мне быть ведущим. Казалось, он не ожидал подобной реакции. Я отвёл его от дерева и мы медленно опустились прямо на траву. Лестат улыбался, непривычно глядя на меня снизу вверх. Я же буквально задыхался. Эмоциональный порыв был так силен, что на меня тут же накатила усталость, и я в изнеможении опустился рядом с Лестатом. — Я отдал бы тебе всю свою кровь, если бы ты попросил, — прошептал спустя некоторое время Лестат. Он нащупал мою руку и переплёл свои пальцы с моими. — Я никогда не попрошу тебя об этом, — ответил я. Он нагнулся ко мне так, что почти касался моего лица. Потом нежно поцеловал в лоб, глаза, губы. Зарылся другой рукой в мои волосы. — Не буду больше ничего говорить, Луи. Ты сам все чувствуешь. Я согласно вздохнул, прикрыв глаза, потом подвинулся поближе к нему и положил свою голову ему на грудь.

***

Любил ли я кого-нибудь сильнее? Нет. И никогда не полюблю. Сейчас, оборачиваясь на прошлое, находясь в 21 веке, я сижу на набережной Нового Орлеана и предаюсь воспоминаниям. Любил ли я Клодию? Да. Очень любил. Она была моим ребёнком, моей возлюбленной. Любил и люблю ли я Армана? Как его можно не любить? Но даже сложив всю эту любовь, она не пойдёт ни в какое сравнение с моей любовью к Лестату. О, я слышу знакомые шаги. Он что-то напевает, целенаправленно направляясь прямо ко мне. Вот он подходит обхватывает меня обеими руками, оставляет на губах поцелуй. — Пойдём домой, Луи? — спрашивает спустя несколько мгновений Лестат. Я прижимаюсь к нему всем телом и почти шепчу: — Конечно, идём, Лестат.