hey, killer!

— Только с этого телефона. Звонок, сброс — и через минуту перезванивает наш агент для дальнейших указаний. Никому ни слова, заказ большой, здесь требуется предельная осторожность. — Да, конечно... Я понимаю, — полный мужчина, на вид лет сорока пяти, запахивает пиджак и комкает салфетку, пытаясь хоть чем-то занять руки. Юнги он сразу не понравился. И дело было не в доверии, нет, клиент был чист — Намджун несколько раз пробил его по базам. Но что касалось выдержки… — Не нервничайте, — просит Юнги в духе новокаиновой заботы серийного маньяка. — Я… — Не нужно, — он перелистывает бумаги, якобы проверяя комплектацию, и незаметно обводит взглядом ресторан, смахивая густую челку на глаза. — Госпожа… Простите, я не знаю вашего имени. — Юнджи. …Семейная пара с детьми, двое стариков, грустная девушка за стойкой, четверо шумных парней, только что вошедшая пожилая дама. — Юнджи, — заказчик отирает пот со лба мятой салфеткой. — Как скоро заказ будет исполнен? — Об этом вы узнаете, встретившись с боссом лично, мое дело проинструктировать вас на ближайшие сорок восемь часов. Заметить за крайним столиком мужчину с неестественно замявшимся отворотом пиджака удается за миллисекунду до того, как их с Юнги взгляды пересекаются. За секунду до того, как к их столику подходит официант, наверняка сообщить, что заказанного Юнги салата сегодня нет; и за пару сантиметров до виска Юнги - пуля проходит навылет. Официант оседает на пол, ухватывая за собой скатерть. Время замедляется, картинка смазывается. Юнги прикидывает расположение огнестрельного, и когда изо рта выходит кровь, сомнений не остается: печень — крайне неприятное ранение. — Все на улицу, быстро! — рявкает Юнги. Безмозглое стадо с воплями бросается к выходу. — Без понятия, кто из нас ему нужен больше, но, на всякий случай, — Юнги водружает на клиента хрипящее тело официанта в качестве щита. — Скорая к нему не успеет. Из дамской сумочки материализуется Глок-42, из толпы — виновник торжества. Не успев толком прицелиться, Юнги боковым зрением замечает подозрительное движение против толпы и перепрыгивает через стойку бара, преследуемый серией выстрелов. Осколки бокалов со звоном усеивают пол, в щепки разлетаются светодиодные панели бара. По характерному щелчку предохранителя Юнги узнает одну из пушек. — Паскуды… Да и кровоточащее предплечье не прибавляет уверенности, однако быть подстреленным из любимого в "Counter-Strike" Дезерт Игла не так уж и обидно — другой вопрос, насколько хорошо Юнги сможет управляться одной левой. — Сука, — шипит он, в попытке вытрясти из сумки сотовый с розовым помпоном, который успешно застревает в зубьях молнии. И пока телефон судорожно вибрирует под измазанным в крови пальцем, тыкающим по иконке быстрого вызова со смазливой рожей, парень с брутальной пушкой, судя по звукам, добирается до клиента: — Я н-не знаю, я ничего не знаю! — На кого ты работаешь? — Клянусь, я только посредник, п-пожалуйста! Трубку снимают почти сразу. Повезло — Юнги звонит с незнакомого номера. — Алло? — Чонгук-и? Сладкий… На другом конце разворачивается сражение похлеще, с самим собой: та половина Чонгука, которая желает бросить трубку немедленно, в схватке насмерть душит другую — чтобы стать свидетелем того, как Юнги наконец пришьют в прямом эфире. Однако в динамик врывается какой-то третий сценарий: — Что-то срочное? Я занят. — Нет, вовсе нет, — Юнги на четвереньках ретируется от двух потенциальных трупов и сволочи, у которой позже надо обязательно спиздить Игл. — Решила узнать, как ты. — Пожалуйста, отпустите, я никому ничего не скажу! — подрезанным поросенком визжит клиент. — Что там за шум у тебя? — Дорама новая по KBS. Не смотришь? — Юнги выглядывает из-за стойки, оценивая обстановку. — Последний раз спрашиваю! — Но я действительно ничего не… — Это что, выстрел? — Петарды во дворе взрывают, безобразники. Боль мешает как следует прицелиться, мушку ведет вправо. Юнги отбрасывает телефон, целился с двух рук, но промахивается — витрина осыпается мельчайшими осколками, а наемник скрывается на кухне, где вскоре раздается неспешная очередь глухих, как от дротиков, выстрелов с глушителем. Юнги, конечно, кривой, но определенно лучше парня с Иглом с моральной точки зрения. Гражданские — это чересчур. Он пригибается от новых выстрелов и подбирает телефон. — …кие нахуй петарды, Юнги? Это ты стрелял? Их много? — В трубку пыхтят, создавая помехи. — Никогда раньше не спрашивала, — Мин снова тянется к сумочке, — ты любишь фейерверки? — он прижимает телефон к простреленному плечу и шипит от боли. — Я в детстве засунула петарду одному выродку… за шиворот, и… — Мин, мать твою, Юнги! — Бляяять, не вопи, — Юнги высыпает на ладонь с дюжину патронов. — Ресторан Хангуккван. Узнаешь по разбитым окнам. — Я еду, никуда не уходи. Тебя сильно ранили? То, что он едет — вопрос спорный. Юнги взял его машину. Юнги ее, нахрен, разбил. — Если я никуда не уйду... — Юнги истерически усмехается. Медленно поднявшись, он разрывает платье по боковому шву до бедра, вплывает на кухню, переступая труп молоденькой официантки, и провожает взглядом цепь кровавых следов, ведущих в холодный цех. — Поторопись.