Take Me To Church

Из церкви Святого епископа Паула доносилось пение хора. Вероника, честно признаться, ненавидела эти прелюдии, считая это дешевым школьным спектаклем, хотя вертя головой по сторонам, она могла наблюдать за тем, насколько завороженно люди слушают песнопения. Раздраженно сложив руки на груди, Вероника съехала ниже по скамье, за что тут же получила укоризненный шлепок по ноге от матери. «Вероника» — прошипела она так, что брюнетке ничего не оставалось кроме того, что выпрямиться в спине, без интереса продолжая наблюдать за людьми вокруг. В воскресенье церковь всегда была забита до отказа, и Лодж искренне недоумевала, как в таком небольшом городке умещается такое количество католиков? А учитывая то, что на северо-западе Америки подавляющее большинство были баптистами, Вероника находила это странным. Единственная баптистская церковь находилась в пригороде, и добираться до нее было совершенно неудобно, может, именно поэтому ее мать предпочитала ходить в церковь Святого Паула и называть их католиками, ведь раньше им вполне комфортно жилось и без всего этого… «Почему мы просто не можем посидеть дома, вместо того, чтобы вновь переться на эту бесовщину?» — спрашивает Вероника каждое воскресенье, за что получает очередной укоризненный взгляд матери, мол, мы это уже обсуждали. «Потому что», — нараспев произносит Гермиона, поправляя свое пальто и тщательно собирая пышные волосы в хвост. — «Поторопись, иначе снова придется сидеть в последних рядах.» «Было бы отлично», — бурчит под нос девчонка, но куртку все-таки натягивает. Внутри церкви до тошнотворности скучно, так что единственное, чем может занять себя Вероника — это рассматривать высокий потолок, мечтая о том, как она попадет в свою комнату и включит на всю громкость что-нибудь из Our Last Night. Ее веки практически тяжелеют под монотонное бормотание Отца, но мать вновь настойчиво толкает ее под бок, заставляя вести себя прилично. В конце концов, зачем Гермиона таскает ее с собой каждое воскресенье, если Веронике проще вскрыть вены, нежели проникнуться происходящим? «Это придет… со временем», — сказала бы старшая Лодж, выходя из церкви и косясь на недовольную дочь. Вероника не понимает, искренне недоумевает, замечая, как много детей и подростков находятся внутри, и все из них усердно молятся, или, как бы сказал их Отец: «Приносят Бескровную Жертву за нас и наши грехи». Лодж наблюдает за прихожанами и никак не может отыскать ответ на свой вопрос — неужели они действительно верят в божественное вмешательство? На улице прохладно, так что Веронике приходится сильнее укутаться в куртку, с облегчением выдыхая, что эта часть воскресенья благополучно прожита. Гермиона, как и всегда, задержалась в церкви, чтобы еще десяток раз отмолить грехи за все человечество и поставить свечку за то, чтобы ее бестолковая дочь когда-нибудь прониклась происходящим. Бездумно пиная осенние листья под ногами, Вероника неожиданно обратила внимание на вышедшую из церкви девчонку. Ее волосы были также туго сплетены в косу, а странная длинная юбка, то ли платье, уходило в самый пол, что младшей Лодж на секунду даже стало жаль бедняжку. Наверняка ее мамаша тоже заставляла ходить ее на воскресную службу без малейшего снисхождения, а отстраненное выражение лица незнакомки лишь подтверждало эти догадки. Не выдержав, Вероника спрятала руки в карманы, понимающе усмехаясь: — Смотрю, не одну меня мать заставляет ходить на это… — запнувшись, брюнетка старалась подобрать подходящее слово. — Представление. Лицо блондинки моментально вытянулось, а щеки чуть залились румянцем, и Вероника никак не могла понять причину подобной реакции. То ли она была смущена тем, что ее ровесница увидела ее в подобном виде, то ли хотела расхохотаться, то ли… оказалась зла? И прежде чем Лодж успела это выяснить, Гермиона вышла из церкви, резко обращаясь к дочери: — Живо в машину! Сегодня ты побила все рекорды своей наглости. «Подумаешь, едва не уснула на служении», — про себя усмехнулась Вероника, махнув незнакомке на прощание рукой.

***

Утро Бетти началось с того, что она, имея дурацкую привычку укрывать голову подушкой, вновь проспала. Утренняя служба начиналась в девять утра, а ее часы показывали уже восемь двадцать, что значит на все сборы у нее осталось ровно десять минут. Едва удерживая себя от ругани, Бетти метнулась в ванную, на ходу надевая на себя юбку и заправляя свитер за пояс. Она слышала, что ее мать возится на кухне, поэтому, была невероятно зла на то, что Элис могла хотя бы проверить, не спит ли Бетти. Каждое воскресенье они вместе ходили в католическую церковь, и со временем Бетти начало казаться, будто бы она рвется туда гораздо сильнее, чем ее мать. Дело было не только в самом процессе мессы, но и в самой атмосфере, витающей внутри. Бетти буквально чувствовала, что она связана со всеми прихожанами, когда все раскрывали песенники и пели вместе с хором.Что-то заставляло возвращаться в это место снова и снова, и каждый раз, когда Купер оказывалась внутри, какое-то необъяснимое чувство спокойствия и «дома» окутывало ее плечи. Спустившись на кухню, Бетти мельком окинула взглядом сестру, сонливо сидящую за столом и с недовольным лицом пьющую ароматный кофе. Бетти жаль Полли. По-настоящему жаль. Полли не ходит с ними в церковь и всячески отрицает существование Бога, называя это «выдумками». Она всегда раздражается, когда разговор вновь заходит о религии в ее присутствии, и на это всегда следует единственный ответ: «Если вы недостаточно смелы, чтобы поверить в себя, а не в призрачного мужика, о котором написано в древних книгах, то не впутывайте меня в это, окей?» — после чего следовал незамедлительный выход из комнаты. Полли вроде как всегда оставалась победителем. Но Бетти искренне жаль ее. Бетти любит свою сестру, но любит ее сожалея и молясь о том, что когда-нибудь она одумается. Когда-нибудь все наладится и будет иначе, когда-нибудь Полли сможет стать обычной девочкой, миролюбивой и не такой строптивой. Когда-нибудь… Полли скептично окидывает Бетти взглядом, думая о том, что ее сестра могла бы перестать выглядеть как старая девственница в этой — совершенно идиотской — юбке, но комментарий все же удерживает при себе, на что блондинка благодарно улыбается. Она прекрасно знает о том, что Полли думает о ней, о ее безукоризненной вере, о ее предпочтениях в одежде и полном отсутствии макияжа. Полли совсем не такая, как Бетти, и даже несмотря на то, что отношения ее старшей сестры и матери были практически окончательно испорчены, Элис все еще гордилась Бетти, возлагая на нее оставшиеся надежды. Они успели приехать в церковь к самому началу. Люди уже заканчивали заходить внутрь, захватывая с собой песенники и здороваясь друг с другом, ведь большинство из прихожан уже хорошо знали друга, встречаясь на мессе из раза в раз. Успев занять удачное место практически у алтаря, Бетти блаженно выдохнула, встречаясь взглядом с Отцом и даря ему мягкую улыбку. Дождавшись окончания и причастившись, Купер чувствовала такую легкость во всем теле, словно она действительно рождалась заново. В грудной клетке трепетало, и это чувство было сравнимо с тем, будто бы она получила нечто желанное и долгожданное. Ей нравилось пребывать в таком состоянии — когда ее разум был чист, а тело расслабленно, и выйдя на свежий воздух, чтобы дождаться мать, Бетти блаженно подставила лицо навстречу ветру, глубоко дыша. Неожиданно, кто-то отвлек ее от собственных мыслей, саркастично заявляя: — Смотрю, не одну меня мать заставляет ходить на это представление. Бетти будто ударили под дых, воздух внезапно покинул легкие, а щеки моментально загорелись. Перед ней стояла молодая девчонка, Купер была уверена, что они одного возраста, вот только темный макияж вокруг глаз и распущенные волосы делали незнакомку старше, но стоит все это смыть… Какое-то унизительное чувство кольнуло в самое сердце, ведь не стоило больших усилий, чтобы понять, что брюнетка, стоявшая напротив Бетти, совершенно не верила в Бога и вряд ли находила мессу одним из невероятных обрядов. И то, что незнакомка подумала о том, что Бетти явилась сюда не по собственной воли — было унизительно. Это было настолько неприятно для той, что она вряд ли бы нашлась с ответом, но благо — говорить не пришлось, поскольку женщина, выбежавшая из церкви, неожиданно уволокла брюнетку за собой. Наверное, это было и к лучшему. Бетти не хотела ни с кем ругаться.

***

Вероника забыла о случившемся спустя пять минут, когда села в машину и еще до самого дома выслушивала нарекания от матери. Казалось, что лучшим выходом было смолчать, в конце концов, стерпеть мессу, чтобы не возвращаться к этому еще целую неделю, но почему-то каждое воскресенье утренний поход в церковь становился для Вероники настоящим мучением. Вероника хорошо помнила, когда это началось. Три года назад зима была холоднее обычного, будто предвещая, что произойдет что-то плохое, и каждый день, когда тучи сгущались, Вероника ощущала слабую волну страха, ползущую по пояснице. Мать с отцом, как казалось девчонке, никогда не были по-настоящему близки или влюблены друг в друга, они всегда оставались холодны, даже когда должны были делать этот вид счастливой семейной пары. Но тогда, с наступлением холодной зимы, ссориться они стали чаще, чем обычно, и иногда Вероника могла слышать даже битье посуды в этом вечном крике с первого этажа. Спустя два месяца непрекращающейся ругани, родители разошлись и наступила тотальная тишина. Сначала тишина казалась Веронике спасением, но спустя уже какое-то время, она начала ловить себя на мыслях, будто сходит с ума. Тишина символизировала начало конца, и ни для кого не секрет, что если долго находиться в тишине — то ты начинаешь сходить с ума. Буквально. Тогда-то Гермиона и стала изучать религию. Выросшая в католической семье, она никогда не придавала этому особого значения, но тогда, когда тишина стала давить на нее с невыносимой силой, единственное спасение, казалось, лежало в Библии. «Зачем мы должны тащиться в какую-то церковь?», — занудно тянет Вероника, подводя глаза черным карандашом. «Затем, что только в церкви мы соединяемся с Богом». «Но что насчет того, что я не верю в Бога?», — Вероника возмущается очередной раз, не в силах уговорить мать, чтобы остаться дома. «Не говори ерунды, Ронни. Ты не хочешь верить в него, это разные вещи», — Гермиона цепляет ключи со стола, направляясь к выходу. — «Поспеши, из-за тебя мы опоздаем на мессу!» И Вероника почти привыкла. Если ее матери проще найти утешение в Боге — она не станет этому препятствовать. Все продолжалось привычном ритме жизни: пятидневная учеба в школе, дополнительные классы по черлидингу и еженедельные курсы по фотографии, а в воскресенье — ненавистный поход в церковь. Несмотря на то, что Вероника посещала мессы вместе с матерью уже больше полутора лет, только сейчас она выхватила взглядом из набитого здания блондинку, которую встретила пару недель назад у входа в церковь. Та по-прежнему посещала мессу каждое воскресенье, а потом стояла вместе со всеми в очереди на причастие, и Веронике казалось это самым интригующим и странным действием одновременно. Похоже, что блондинка ходила в церковь добровольно, что никак не вязалось с современными взглядами на мир в голове Лодж. Возвращаясь домой пятничным вечером, Вероника, среди умиротворенной тишины района, уловила тихую ругань и звук, похожий на глухой удар. Повернув голову в сторону источника шума, она заметила машину, припаркованную у обочины. Свет фар освещал немного пространства перед машиной, и Лодж сделала несколько шагов вперед, чтобы рассмотреть человека, копошащегося у бампера. Тихий смешок сорвался с ее губ, когда, чуть прищурившись, она узнала ту самую девчонку из церкви, что стояла перед машиной и усердно пыталась что-то настроить. Неловко засунув руки в карманы джинс, Вероника еще какое-то время наблюдала за происходящим, не решаясь подойти и предложить помощь, поскольку было видно, что у той ничего не выходит. В конце концов, блондиночка, кажется, была не очень довольна тем инцидентом у церкви, и теперь Лодж совершенно не знала, как себя вести, чтобы вдруг не раздражать ту еще больше. Финальным толчком послужил более громкий звук, а затем, вполне разборчивое: «За что, Боже?» от девчонки. Ясно осознавая, что ситуация становится критической, Вероника быстрым шагом направилась к чужой машине, привлекая к себе внимание блондинки. Та, подняв голову, казалась максимально растерянной, и опустившись бедром на бампер, вопросительно протянула: — Что ты здесь делаешь? Это звучало так, словно они давно были знакомы, и сейчас, встретив Веронику в такое позднее время суток, Бетти была откровенно удивлена. Кончики губ Лодж дрогнули в улыбке, и та, взглянув в открытый капот, усмехнулась. — Застряла тут? А что, молитвы уже не помогают? И несмотря на то, что фраза была брошена совершенно беззлобно, Бетти вдруг отвернулась, чувствуя, как жар скапливается в щеках, а какая-то обида наполняет грудную клетку. Дело было не только в Веронике — вся эта ситуация была идиотской: и то, что она застряла здесь совершенно одна, и то, что ее мобильник предательски разрядился — мать наверняка прибьет ее, когда она доберется до дома — и то, как попыталась задеть ее Лодж, стоя с таким видом, будто вся вселенная вращается вокруг нее. Взяв в себя в руки, Купер проглотила нарастающее раздражение, пытаясь хоть как-то исправить ситуацию, а поскольку людей в ближайшей округе не наблюдалось, Вероника была ее единственным выходом. — У тебя есть телефон? — как можно спокойней и равнодушней, спросила та, оборачиваясь к девушке. — Ты пытаешься таким образом взять мой номер? — не переставала глумиться Вероника, еще больше вгоняя Бетти в краску. — Что? — протянула она, на момент не улавливая суть происходящего. — Я просто пытаюсь дозвониться, чтобы меня вытащили отсюда, мой телефон сдох. — Господи, ты всегда такая серьезная? — Лодж закатила глаза и, сделав пару шагов к девчонке, опустила взгляд на капот, пытаясь выявить причину поломки. — Ты могла бы не использовать это слово в своем саркастичном контексте? Благо, что Вероника все еще стояла спиной к Бетти, копаясь в машине и в этот раз не позволяя себе очередной комментарий по поводу занудства незнакомки. Проигнорировав последнюю реплику, Вероника со знанием дела управлялась в капоте, мимолетно думая о том, какого черта она вообще забыла в этом районе, да и к тому же вызвалась помогать этой зануде? Лодж не любила судить людей слишком быстро, и ей не хотелось выглядеть так, словно она знает Бетти, но что-то стереотипное и такое банальное проскальзывало в той, что Вероника уже тихо ненавидела себя за слабые попытки шутить или даже как-то ненавязчиво заигрывать. Так или иначе, у нее достаточно для этого подруг, которые без укоризненных реплик поймут ее шутки. Через какое-то время резво захлопнув капот, брюнетка скомандовала попробовать завести автомобиль. Сев за руль, Бетти провернула ключ и машина, с глухим звуком, все-таки завелась. Это было впервые, когда Лодж видела улыбку блондинки — широкую и искреннюю, что на секунду она забыла обо всем занудстве ранее. — Я понятия не имею, как ты сделала это, но спасибо, — выглянув из водительского окна, Купер с благодарностью взглянула на свою спасительницу. — Да без проблем, — махнула рукой Вероника, очередной раз сдерживая свой позыв сказать что-нибудь в духе: «Поставь за меня свечку, и мы будем в расчете». На секунду замявшись, Лодж взглянула на дисплей телефона, понимая, что давно уже должна быть дома, поэтому, кинув беглый взгляд на девчонку, уверенно зашагала в свою сторону дальше. Однако, стоило ей пройти всего несколько метров, как машина Бетти мягко подъехала сбоку, а Купер, приоткрыв окно, осторожно поинтересовалась: — Может, тебя подвезти? Уже поздно, так что… — Волнуешься? — в очередной раз не сдержалась Вероника, замечая, как брови блондинки съезжают к переносице. — Ты будешь садиться или нет? Всю дорогу они ехали молча, но Лодж была рада хотя бы тому, что из динамиков машины не разносилось церковное пение или что-то в этом духе. К ее удивлению, в машине даже не болтались различные кресты или иконки, а ароматизатор пах чем-то цветочным, в отличие от ожидаемого запаха ладона. Возможно, Вероника была настроена несколько предосудительно к Бетти, но даже понимая это, не могла ничего с этим поделать. — Меня, кстати, Вероника зовут, — практически спонтанно протянула та, мельком оглядывая сосредоточенную за рулем девушку. — Бетти Купер. Лодж улыбнулась самой себе, возвращая взгляд на дорогу и позволяя тишине вновь окутать салон. В конце концов, они не обязаны разговаривать или пытаться быть дружелюбными, чтобы поддерживать какую-либо тему, и обеих это устраивало. Припарковавшись у дома Вероники, Бетти едва проглотила это зудящее в горле желание прокомментировать район, в котором жила девушка, и решив, что это вряд ли хоть как-то зависит от той, промолчала. Отстегнув ремень безопасности и с благодарностью кивнув Бетти, Вероника распахнула дверь, ощущая, как колючий вечерний воздух тут же окутывает ее кожу. — Спасибо, что подвезла… И, я так полагаю, увидимся в воскресенье? На что Купер лишь закатила глаза, неразборчиво пробормотав о том, что ей нужно ехать.

***

Несмотря на все предрассудки и стереотипы людей, у Бетти никогда не было проблем ни в школе, ни с друзьями, ни в личной жизни, поскольку окружение вокруг нее попадалось лишь понимающее. Конечно, встречались и те, кто был не согласен с ее религией и позицией, но все это обрубалось на том бесспорном моменте, когда Бетти спокойно сообщала о том, что никому не собирается навязывать свою веру и образ жизни. Даже несмотря на то, что в школе у нее не было особо религиозных друзей, которые могли бы ходить с ней в церковь по воскресеньям, это нисколько не беспокоило девушку, ведь главное — они понимающе относились к Купер и никогда не старались выделять ее лишь из-за того, что она придерживается несколько иного образа жизни. — Мэдди снова ковыряется в фасоли, — смеется Бетти, присаживаясь за столик к своим подругам. — Я не понимаю, почему фасоль нельзя заменить в рагу на какой-нибудь другой овощ? — черноволосая поджимает губы, тщетно пытаясь отделить зеленые кусочки от общей массы. — Бетти, ты уже нарисовала свои итоговые работы по живописи? — Мне осталось совсем немного, так что, думаю, на следующей неделе мне придется задержаться в классе, чтобы закончить их. Вы успели? — К своему счастью, да, — расслабленно выдыхает Мэдди, подталкивая локтем их третью подругу Агату. — Зато кто-то пропустил два последних класса и теперь уж точно составит тебе компанию на следующей неделе, и… Господь… Агата и Бетти тут же обернулись, следя за взглядом подруги, устремленном куда-то ко входу. Сердце Купер мгновенно застучало, а какая-то легкая паника сдавила легкие, заметив, как два парня завязали потасовку прямо в столовой, один из которых — Фил. Фил был ее первой любовью, и в прошлом году они даже какое-то время встречались, однако, все это закончилось достаточно быстро, оставляя какое-то неприятное послевкусие. Наверное, Бетти просто иначе представляла ее первые отношения, хотя и старалась быть реалистом, относительно мальчишек. Несмотря на то, что они с Филом расстались аж в прошлом мае, а на дворе уже хозяйничал конец октября, Мэдди все еще никак не могла успокоиться, заговорчески шепча подруге: — Все еще волнуешься за него? — Мы обсуждали это тысячу раз, Мэд, я умоляю тебя, — протянула Купер с таким выражением лица, что подруге не обязательно вставлять эти комментарии каждый божий раз, когда в поле их зрения появляется парень. — Я убью их обоих, — решительно просипела Агата, и, подорвавшись с места, подлетела к дерущимся, чтобы хоть как-то расцепить их, а не подначивать, как это делали остальные. И только когда Агата покинула их общий столик, Бетти с Мэдди впервые обратили внимание на то, что вторым участником драки был брат их подруги. Агата и Рафаэль переехали из сердца Испании несколько лет назад, и, к сожалению, не только их внешность выдавала их национальность, но и довольно импульсивный характер. Рафаэль всегда ввязывался в драки и постоянно просиживал наказание после уроков, в то время как Агата просто не появлялась в школе, из-за чего потом приходилось управляться со всеми дедлайнами намного жестче. Однако, несмотря на то, что характеры брата и сестры были очень похожи, Рафаэль всегда несколько остывал, стоило Агате появиться где-то поблизости, раздраженно наваливаясь на его огромную спину и ругаясь всеми этими грязными словечками по-испански. — Что в этот раз? — живо поинтересовалась Мэдди, стоило светловолосой вернуться к их столику, раскрасневшейся и злой. — Хотелось бы, чтобы они боролись за право исключить фасоль из рагу… — К сожалению, мозга этих придурков хватает только на то, чтобы собачиться из-за очередной девчонки, — протянула Агата, тут же улавливая легкий кивок головы в сторону Бетти. — Ой, Мэдс, да прекрати, серьезно! Мы с Филом расстались тысячу лет назад, я клянусь Богом, что мы можем свободно обсуждать что угодно, меня никак это не задевает. Иногда Бетти действительно нервировало то, насколько обходительной с ней пыталась быть Мэдди, словно смертельно боится задеть ее чувства — будто бы Купер была сделана из стекла: стоит сделать одно неловкое движение, и она рассыпется, разобьется на тысячу осколков. Конечно, Бетти понимала, что все это лишь показательная забота и переживание, но порой Мэдди действительно перегибала палку. — Ладно, у нас сейчас класс литературы, урок начнется уже через три минуты. Нужно идти.

***

— Шерил, я больше не могу слушать о твоей сексуальной жизни, — Вероника, заерзав на постели, чуть толкнула подругу ногой, заставляя ту издевательски смеяться. Каждый раз, когда они где-нибудь встречались, в тот или иной момент начинался этот разговор — и хотя Вероника понимала, что это совершенно нормально обсуждать с подругой какие-то личные переживания, но это уже переходило все границы. Их с Шерил никогда не связывало нечто большее, чем дружба, но даже несмотря на то, что Блоссом не стеснялась флиртовать с Вероникой, разбрасываясь двусмысленными фразочками, дальше этого никогда не заходило. Вот и сейчас, обхватывая лодыжку брюнетки, Шерил притянула подругу ближе к себе, хитро глядя в глаза. — И что, тебе никогда не хотелось попробовать? Даже разочек, без всяких обязательств или отношений… — Ты пытаешься уломать меня на секс или…? — Тебе обязательно нужно быть такой язвой? — ущипнув за кожу, рыжеволосая чуть отодвинулась. — Ты же знаешь, я бы никогда не стала изменять, будучи в отношениях, к тому же… с тобой! Шерил протянула это с такой интонацией, словно она говорит о Веронике, как о последней девушке на земле, отчего Лодж лишь удовлетворенно усмехнулась, прекрасно зная, что это не так. По крайней мере, последнее. — Конечно. Затихнув на какое-то время, они молча смотрели друг на друга и улыбались, и в такие моменты Вероника чувствовала себя особенно счастливой, понимая, как сильно им повезло, что они есть друг у друга. Не выдержав долгого зрительного контакта, Шерил по-хозяйски плюхнулась рядом с Лодж и нагло закинула на нее ногу. — В пятницу мы идем на вечеринку, хочешь пойти? — Ты всегда говоришь это «мы»? — А ты, блять, всегда отвечаешь вопросом на вопрос? — щипая подругу, Шерил чуть раздражается, будто бы это могло задеть не только ее чувства. — Поэтому, у тебя и нет друзей, ты такая зануда, что я до сих пор не понимаю, почему мы дружим с тобой. — Потому что кроме тебя, у меня никого нет, — протягивает Вероника такой интонацией, словно диктует заученный наизусть философский трактат. — Жалость — такое себе чувство, — вторит ей рыжеволосая такой же интонацией, и они на какое-то время замолкают. Вероника любит жалеть себя — одинокую и запутавшуюся, и в последнее время все, честно говоря, как-то не очень. Вероника будто бы теряется в этом огромном мире, совершенно не зная, чего она хочет, будто бы в одну секунду ей кажется, что она счастлива, а в следующий момент ее душит страх одиночества. Лодж кажется, что все идет не так, но чтобы исправить то, о чем она не знает — нужно подождать. — Я приду в пятницу. Все равно делать нечего, — тихо произносит брюнетка, краем глаза замечая, как улыбается подруга.

***

Бетти пыталась сосредоточиться на конспекте по истории, когда Полли, будто бы нарочно, громко пела из соседней комнаты, совершенно не попадая в ноты. Чаще всего по пятницам устраивали вечеринки, и Бетти практически была уверена, что сестра собирается на одну из них, что заставило чуть поморщиться — Бетти меньше всего хотелось представлять пьяную Полли и ее поведение. Наверняка, она вешается на всех без разбора, даже несмотря на то, что, вроде как, состоит в отношениях. Полли вообще кажется Бетти несерьезной, она слишком строптивая и взбалмошная — стоит ей сказать хоть слово, которое не будет соответствовать ее взглядам, она безразлично махнет рукой и тут же скроется, или наоборот, взорвется так, что ты тысячу раз пожалеешь, что начал этот разговор. — Идешь на вечеринку к Рафаэлю? — Полли вышла из ниоткуда, заставив Бетти вздрогнуть и пройтись мимо текста выделителем, едва сдерживая ругательство. — У меня есть занятия поважнее вечеринок, — холодно ответила блондинка, не глядя на сестру. — Например, зубрить уроки в пятницу вечером? — усмехнулась та, впрочем, Бетти и не ожидала ничего другого. — Там будут твои подружки. — Полли, поверь мне, меньше всего я хочу развлекаться в толпе пьяных, укуренных подростков. Может, ты уже оставишь свои попытки… — Приобщить тебя к социальной жизни? Глубоко вздохнув, Бетти отложила маркер, и Полли точно знала, что это плохой знак. После этого всегда следовал серьезный разговор и долгие нравоучения сестры. Несмотря на то, что Полли так и не могла понять одержимость Бетти религией, она не оставляла попыток хоть как-то смягчить ситуацию, и даже если бы отношение сестры стало более гибким к каким-то ситуациям, типа походам на вечеринки, она бы ликовала. — Вечеринки — это не социальная жизнь, Полли, — протянула блондинка с самой занудной интонацией, на которую только была способна. — А что же это по-твоему? — Это распад нравственных ценностей людей. Я прекрасно осознаю, что вы не сидите там в кругу с кружечкой чая и не обсуждаете классическую литературу. — И что плохого в том, чтобы расслабиться в конце рабочей недели? Нельзя же постоянно быть как робот! — Полли, мы обсуждали это тысячу раз, — развернувшись к сестре, Бетти настойчиво взглянула ей в глаза, всем своим видом показывая, что не настроена продолжать этот диалог. — Ничего не изменилось, и да, я все еще занудливая сестра. Можешь отдыхать за двоих. — Чудесно, я выпью за твое здоровье, — резко сделав шаг назад, Полли покинула комнату сестры, шумно захлопывая дверь.

***

Запах травы бил в нос с самого порога, и Вероника чуть поморщилась, про себя надеясь, что подростки не будут слишком буйными. Она пришла почти вовремя, так что внутри еще не было многолюдно, а некоторые лишь начинали все приготовления: перевозили бочонок с пивом на кухню, рассыпали какие-то чипсы по пакетам и распаковывали красные стаканчики, расставляя их по столу. — Вероника, ты пришла! — Рафаэль встретил ее с широкими, чуть дольше положенного, объятиями. — А где твои симпатичные подружки? — Наверное, заняты друг другом, — буркнула та, проходя в кухню. — Предложишь даме выпить? — Все, что пожелаешь, дорогая! Парень тут же протянул на выбор банку пива и нечто похожее на виски, честно говоря, Вероника не очень в этом разбиралась. Выбрав пиво и перелив его в стаканчик, она прошла в гостинную, усаживаясь на диван. Наивно полагая, что Рафаэль мирно отвалит от нее, Лодж пришлось терпеть его присутствие и нескончаемый флирт до самого приезда Шерил. Рафаэль уже несколько недель обхаживал Веронику, всячески пытаясь заинтересовать ее, но все, что интересовало Веронику — было сосредоточено на дне ее стаканчика. Пару недель назад, когда они зависали на одной из вечеринок, им с Рафаэлем пришлось поцеловаться во время игры в бутылочку, и тогда он почему-то возомнил, будто бы между ними возникла какая-то связь. «Проскочили искры», — как говорил парень, продолжая настойчиво добиваться внимания Лодж. Вероника и сама не понимала, почему вызывала столько интереса у парней — она была в своем мире, без кучи друзей и звания королевы школы, но в то же время Вероника не была тихоней, и все могли знать, насколько остра она на язык. — Ну, неужели я тебе совсем не интересен? — спустя сорок минут энтузиазм Рафаэля, кажется, чуть угас, а в глазах появились отголоски обреченности. «Неужели отвалит?», — подумала Лодж, сладко расплываясь в улыбке и едва похлопывая парня по руке. — Я не интересуюсь парнями, — нарочно сказала она, наблюдая за тем, как обреченность тут же сменяется недоумением. — Ты лесбиянка? — Я не интересуюсь парнями не потому, что я лесбиянка, — хрипло рассмеялась брюнетка, чувствуя какую-то удовлетворенность от происходящего. — Я не интересуюсь ими, потому что они скучные. — А что, по-твоему, не скучно? — оживился Рафаэль, словно пытаясь найти какие-то потайные ключики к сердцу Вероники. Девушка оглянулась в поиске своей подруги, и пообещала себе обрушить на нее гневную тираду, когда она приедет. Она пыталась дать понять Рафаэлю, что у них ничего не выйдет, и что поцелуй слишком сомнительный повод, чтобы быть вместе, но парень был достаточно настойчивым, чтобы можно было так просто избавиться от него. В конце концов, закинув ногу на ногу, Вероника чуть наклонила голову, задумчиво бормоча: — Не знаю. Что-то… чего я не увижу здесь, понимаешь? — Нет, — честно ответил тот, и они оба вдруг рассмеялись, искренне и заливисто. — Лучше принеси мне еще пива, хорошо? И Вероника готова была поверить в Бога, когда в этот же момент увидела знакомую рыжую макушку, мелькнувшую у порога. Тут же подскочив с места, Лодж пробралась через толпу, хватая за свободную руку Шерил и притягивая ее к себе для объятий. — Я убью вас обеих, Богом клянусь, — наигранно зло прошипела брюнетка и, оторвавшись от Блоссом, обняла ее девушку. — Я бы не стала шутить о Боге, — хохотнула она, глядя на Веронику. — Рада, наконец, познакомиться с тобой! Полли Купер. — Полли кто…? Осознание происходящего стало медленно оседать в голове Вероники.