They say the ocean's blue (but it's black right now)

They say the ocean's blue...

Drown

      Все черное и белое. И я не имею ввиду что-то правильное или неправильное, левое или правое. Я имею в виду черно-белое. В самом буквальном смысле. Мир потрепанно-серый. Некоторые называют это унылым, но я называю это нормальным. Я не знаю ничего больше нормы. Многие из нас тоже не знают. Черно-белый видят все. А «счастливцы» видят то, о чем мы узнаем только в школе: Цвет. Если вы посмотрите в чьи-нибудь глаза, вы точно сможете сказать, видели ли они это чудо или нет. Существуют мифы о том, что деревья зеленые, а океан синий. Люди утверждают, что небо тоже может быть розовым, оранжевым и зеленым. Мне трудно в это верить. Я верю только тому, что вижу собственными глазами. Но это не обязательно то, к чему стремлюсь только я. Это очень беспокоит всех нас. Или, всё-таки, только меня. Возможно, это мой личный ужасающий страх перед неизвестным. Кошмары о Цвете не дают мне покоя. Когда я возвращаюсь домой из школы, я подавляю свои мысли и тренируюсь в тени. В начальной школе мальчик, которого я почти не знал, видел Цвет. Он был на седьмом небе каждый день. Влюблен по уши. Это было счастье, которое я не понимал — недостижимый уровень. Я видел в его чертах то, о чем я знать не мог. Я не вижу этого выражения у своих родителей — может быть, потому, что они не были предназначены друг другу судьбой, но все-таки жили во взаимном чувстве — любви. Недостаточно эмоциональном, чтобы увидеть Цвет, но им было все равно. Они были счастливы. Насколько это было возможно. Девочка, в которую он влюбился, переехала в другой штат в следующем году. Мальчик покончил с собой спустя некоторое время. Ему было всего двенадцать. Пожалуй, именно здесь и появился мой страх. Возможность того, что нечто прекрасное вступит в вашу жизнь, а затем отстранится от вас, когда вы меньше всего этого ожидали — это ​​было так хлипко. Я не хотел быть частью этого. Я сел в центр моей неубранной кровати с крошечной записной книжкой в руке. Я набросал некоторые мысли и строчки. Написание музыки делало меня счастливым. Мне не нужен был Цвет. Мне не нужны были люди, друзья или отношения. Я напевал сам себе. Этого было достаточно. Этого должно было быть достаточно.