They say the ocean's blue (but it's black right now)

I start to part two halves of my heart in the dark

Anathema

      Первоначальный шок быстро отходил на второй план. Синий заставлял меня чувствовать, будто я под водой, тону в пучине взявшихся из ниоткуда волн. Я моргнул, чтобы удостовериться. Чтобы увидеть, исчезнет ли цвет. Но этого не случилось. Я сглотнул. — Э-э, привет? — протянул я. Мое сердце бешено колотилось. Я слышал, что когда вы видите нечто красивое, ваш сердечный ритм непривычно ускоряется, но в этом нет ничего плохого или странного. Однако это было неприятно. Казалось, что мое сердце желает разбиться вдребезги о мою грудную клетку. Пытаясь найти выход. Я не винил его. Я не винил своё сердце за то, что оно хотело схватить пулю или прорваться сквозь кожу, чтобы убежать. Цвет его глаз представлял из себя нечто большее, чем просто карий. Желтый разливался по краям его радужки. Они выглядели как звезды. У меня закружилась голова. Я действительно, действительно видел звезды. Все они. В небе. Я видел цвета даже в черной ночи. Ночь была намного больше, чем черная и мерцающая белая. Карие глаза были намного больше, чем коричневые. Я позволил своим глазам остановиться по центру глаз — на зрачках. Они были расширены. Я знал, что это значит. Эти глаза не видели цвета раньше. Эти глаза не видели цвета и сейчас. Эти глаза все еще были в темноте. Я задыхался воздухом, мое дыхание спёрлось. Сердце отреклось от попытки бежать, и, я клянусь, на мгновение перестало биться. Оно тяжело пульсировало в моей груди. — Ты в порядке? — спросил цветной парень. Мир был освещен вокруг него. Вокруг меня. Вокруг нас. И он этого не видел. Я не знал, что может произойти что-то подобное такому. — Я… — я снова моргнул, не мог остановиться. Я покачал головой и сказал первое, что появилось в моей голове. — Я… нечаянно выпил слишком много, — пробормотал я. — И это моя машина, но сесть за руль я не могу, — я был удивлен, что смог наплести такую чушь за считанные секунды, уверенность в том, что мне поверили, сошла на ноль. Это дало мне повод сказать вторую мысль, которая появилась у меня в голове:  — Мне нравятся твои волосы. Он усмехнулся. Его глаза загорелись даже больше, чем раньше. Лицо сморщилось в улыбке. — Спасиб! Я и правда напился один раз и решил, что мне необходим цвет в волосах. Хотя я не вижу его постоянно, но эй, во время любого удовольствия, ага, — сказал он и подмигнул мне, качая головой. Моего удовольствия, сегодня, сказали его глаза. — Это слишком херово, что ты не можешь этого видеть. Это круто, — сказал я. Он снова засмеялся. — Да, окей, — он пожал плечами. — Возможно, однажды, — мягко улыбнулся он. — Помочь тебе вернуться домой? Ты в порядке? Я чувствовал себя ужасно из-за сказанной лжи. Но и всё же я не был уверен, смогу ли управлять автомобилем, из-за того, как сильно дрожат руки. И моя голова начала кружится, наворачивая круг за кругом. Цвет был ошеломляющим. Я закрыл глаза, забыв ответить на заданные вопросы. Но не забывая о них. Синий был всем, что я мог видеть за моими веками. — Так, окей, может быть, я смогу помочь тебе вернуться. Я трезвый, — сказал он, и его голос наполнился беспокойным тоном. Я, видимо, начал раскачиваться на своем месте — в бреду, а не из-за алкоголя, но он не мог понять разницы — потому что он обнял меня за талию, чтобы держать неподвижно. — Что ж ты, приятель, — прошептал он и подхватил меня. Я открыл глаза, и цвет до сих пор был сногсшибающим. Головокружение было сногсшибающим. Боли в моем теле были слишком язвительными. — Спасибо, — пробормотал я, когда мы поднялись. Я небрежно прислонился к машине и вздохнул. Он мягко положил руку на локоть, готовый поймать меня, если я упаду. Было больно от одной мысли о падении. — Как тебя зовут? — спросил он. — Т-Тайлер. — Приятно познакомиться с тобой, Тайлер. Я Джош, — сказал он. — Джош, — повторил я с неким воодушевлением. — Привет, — он снова засмеялся. Мне понравился этот звук. Я ненавидел то, что мне понравился звук. Я слышал, как люди смеялись раньше. Я никогда не чувствовал чей-то смех раньше. Не так. — Ок-с, тогда, Тайлер, дашь мне свои ключи? Я отвезу тебя домой, — предложил Джош. В этот момент я зашёл уже слишком далеко, чтобы вдруг сказать, что на самом деле я трезв… Я уже упоминал о его синих волосах. Он бы понял, что что-то было… неправильно. — Э-э-эм, — неловко сказал я и полез в карманы, чтобы выискать ключи. — Мне нравятся твои штаны, — сказал Джош, когда я торжественно отдал ему ключи. Наши пальцы соприкоснулись, и я клянусь, что увидел, как что-то заискрилось при этом случайном контакте. Я моргнул. — О, спасибо, — я неловко улыбнулся. На мне были мои любимые кожаные штаны. Может быть, слишком узкие. Но они мне нравились. И Джошу нравились. Я покачал головой. В его глазах было что-то захватывающее. Я этого не понимал. Возможно, это и был цвет. — Прелестно, — сказал он и открыл пассажирскую дверь для меня и с долей смущения улыбнулся мне, когда я повалился на сиденье. В момент, когда он повернул ключ зажигания, я наконец заговорил. — Я никогда раньше тебя не видел, — сказал я. Мой голос был тихим. Неопределенным. Осторожным, словно мог что-то сломать. Я должен был быть осторожным. Потому что я видел все в цвете, а Джош — нет. Я откинул голову назад и закрыл глаза. Ему казалось, что у меня головокружение и помутнение рассудка, и что мне нужен отдых. — Пришлось переехать сюда недавно с мамой. — О, — сказал я. — Но почему? — зачем я вообще спрашиваю? Я кинул на него случайный взгляд. Мои глаза сначала коснулись его волос — Синий. Затем они заострили внимание на чертах лица. Теперь у него были темные глаза. Все еще коричневые, но не такие яркие. Почти чёрные. — Э-э, просто потому что, — пробормотал он и потер шею. — Кстати, да, я услышал об открытой вечеринке сегодня и подумал, что классно было бы сходить на неё, возможно, встретить новых людей, прежде чем я не совсем в тему перейду в новую школу посреди года, — проговорил он. — О, да — я не настаивал на вопросе, хотя цвета вокруг него были тусклыми с тех пор, как я задал вопрос, и это не могло не волновать. Я, напевая незамысловатую песенку под нос, лениво повернул голову, чтобы посмотреть в окно. Цвета становились размытыми, когда мы гнали по городу. Мне не нравилось, как они выглядели — неопределённо-размытыми. Я покачал головой и наклонил голову в другую сторону. Джош напряженно хмурился, его глаза были сосредоточены на дороге. Я снова повернул голову, чтобы посмотреть вперед, и увидел, что мы сейчас на красном свете. Странно, что мои глаза и мозг уже знали, что этот цвет был Красный. — О, я тут понял, что не сказал, где живу, — тихо сказал я. Мои щеки разгорячились. Мне не приходило в голову, что они наливаются оттенком розового. Мой живот потянуло. Возможно, мое лицо тут же стало зеленым. Я вынужден был закрыть глаза, чтобы нормально поддерживать общение в компании Джоша — и цвета, конечно же. — Ага, точно, я тут понял, что подсознательно еду к себе домой, — ответил он. Его голос был мягким и забавным. Я снова заглянул ему в лицо. Я не мог остановиться. Я не мог контролировать свое любопытство. Я хотел посмотреть, как менялись цвета вокруг и внутри него, когда он говорил и чувствовал разные вещи. — Мм, все в порядке, — вполголоса сказал я, снова закрыв глаза. — Блин, ты же пропустил тусовку, — я почувствовал угрызения совести. — Ничего, мне даже не нравятся вечеринки. — А как же новые друзья? — спросил я виновато. — Ну, я уже завёл одного, не так ли? При этом мои мышцы словно возобладали своим собственным умом, и я внезапно почувствовал, что мой рот застыл в глупой застенчивой улыбке. Я снова посмотрел на него. Почему я продолжал смотреть на него, зная, что цвета для него не то же самое, что для меня? Мне нравилась боль? Или идея начать притворяться, потому что было действительно приятно иметь друга? — Да, — выдохнул я. Цвета снова исчезли, но они все еще были рядом. Они ярко блестели вокруг его глаз и губ. Они тускло сгущались вокруг меня. Джош снова улыбнулся. Я хотел видеть эту улыбку снова и снова. Я не знал этого парня, но я хотел узнать его. Я ускользнул в ловушку, которую отчаянно пытался избежать все восемнадцать лет. Я всегда знал, что это произойдет. Это была моя судьба. Возможно, это станет причиной моего разрушения. Но, по крайней мере, я хотел довольствоваться приобретенным в полной мере, пока у меня это не отнимут. — Да, и правда, завёл.