They say the ocean's blue (but it's black right now)

Devote a single inch of me to something I can't see

Be concerned

      Время смутное и неопределенное. Оно проходит мимо также безропотно, как и весь мир вокруг меня. Серый. Чёрный и белый. Прошла неделя. Ссадины на лице и вокруг глаз почти что зажили. Однако взгляды, которыми моя семья одаряла меня, стоило появиться рядом с ними, не прекратились. Теперь все было немного ярче. Моя мама вынудила меня принимать таблетки каждое утро под её наблюдением с тех пор, как она снова застала меня тайком возвращающегося из леса. Все было ярким, но ещё вялым. Я не очень много думал, или, может быть, просто не мог. Я проснулся уже поздним утром. Была суббота. Я не очень много чем занимался в выходные, кроме сна, и чего-то, что было бы связано с музыкой. Музыка очень похожа на Цвет, но с закрытыми глазами. И мне не нужно было беспокоиться о том, что происходит вокруг. — Зак, дорогой, я так рада за тебя, — я слышал, как моя мама тихо плакала внизу. Впервые за долгое время я мог сказать, что это были слезы счастья. Я никогда не понимал, почему люди плачут, когда счастливы. Я покачал головой и моргнул несколько раз. — Спасибо, мама. Она действительно замечательная. Все просто так… удивительно… и я… мне это нравится. Я чувствую себя совсем иначе. Я чувствую себя на вершине мира, — сказал он, его голос дрожал от волнения. Низ живота пропустил удар, потому что я знал, что всё это значит. Зак вёл себя по-идиотски. И до сих пор я не мог разобрать в его голосе тревогу или страх. — Это замечательно, детка. — У тебя самые красивые глаза, мама, — сказал он. Я слышал, как моя мать весело смеялась. Я выглянул из-за угла и увидел, что они обнимаются. Она тоже не выглядела обеспокоенной. Таким был только я. Только мои руки тряслись от тревоги во всем этом доме. Возможно, даже в этом мире. Мне стало плохо. Голова закружилась. Это, как я думал, было… приближение чего-то. Какого-то… события в жизни. «Это просто Цвет», — пробормотал я себе под нос. Просто Цвет. Наверное. Это не могло быть чем-то вроде смерти. Ребенок, который убил себя в двенадцать лет… Его лицо вспыхнуло в моем мозгу. Возрастающие «таинственные» случаи самоубийств, о которых сообщалось в новостях, тоже мелькнули в моей голове. Но они же не могли произойти из-за Цвета. Это было совсем другое. Я дважды моргнул. Они отстранились друг от друга, и Зак провел рукой по шее. — Да, так, э-э, вот почему я хочу сегодня пойти на одну вечеринку… Я знаю, что она будет там, и, да, — я вернулся за угол, поэтому не мог их видеть. Я мог только слушать. Необязательно видеть, чтобы услышать. Необязательно видеть, чтобы почувствовать. Я неосознанно потянулся и дотронулся до образовавшейся корочки вокруг моего века. Мне не нужно было видеть, чтобы почувствовать. — Я не хочу, чтобы ты вёл машину в нетрезвом состоянии. Узнай, подвезёт ли тебя твой брат, — услышал я. Зак сделал паузу, прежде чем ответить. — Я думаю, что да. И, кстати, я не хочу, чтобы он знал об этом. Не сейчас. Ты знаешь, как он отреагирует, — пробормотал он. Я проглотил комок в горле и моргнул с большой силой еще несколько раз. Я покачал головой. До моих ушей донеслось, как мама слегка вздохнула. — Да, знаю. Полегче с ним, хорошо? Сейчас у него трудное время, — я вытер горящую солёную слезу с щеки, почувствовав, как заныли царапины. — Да, конечно. Просто я хочу, чтобы он не был так отрицательно настроен ко всему этому. Но как бы то ни было, я спрошу, поедет ли он. Может быть, он даже останется подольше. Подружится с кем-нибудь. Это открытая вечеринка. И я знаю, он ни за что не будет пить. Я снова моргнул. — Это хорошая идея. — Но я не буду следить за ним всю ночь, лишь бы он что-то не натворил, — добавил он. Я немного вздрогнул, и мое лицо скрючилось. — Зак! — закричала моя мама. — Он ведь тут, наверху. И он твой брат… — Ага-ага. Хорошо. Так могу я пойти? — Ну… да. Получай удовольствие и береги себя… Я снова покачал головой и услышал, как мой брат куда-то идёт. Я не знал, что он обычно делает по субботам. Я обычно не задумывался об этом. Мы не знали друг друга так хорошо, как раньше. В те дни, когда нас не трогали никакие проблемы, мы бы бегали, скрипя полом без устали. Сейчас же я не мог пережить этот скрип без ужаса, что упаду в ту же секунду. Прошло несколько минут, и я решил показать свое лицо. — Доброе утро, Тайлер, дорогой! — приветствовала моя мама, когда я зашёл на кухню. Через силу я заставил себя улыбнуться в ее сторону. — Хей, — пробормотал я. — Как ты себя чувствуешь сегодня? — спросила она, нежно касаясь моего лба ладонью и проводя рукой по волосам. Через минуту у меня был стакан воды в одной руке и несколько таблеток в другой. — Отлично, — сказал я, пожав плечами и пробормотав спасибо, когда принял таблетки. — Хм, я пойду… — Тайлер. Пожалуйста, не прячься от меня сегодня. — Я не- — Я просто хочу немного поговорить с тобой. Пойдём, давай сядем, — она схватила меня за руку и отвела в «семейную комнату», проще говоря, гостиную. Мы больше не сидели как семья. Может быть, все и проводили время вместе, но я никогда не участвовал. — Мама, — вздохнул я, выглянув в окно, и очень сильно моргнул, так что серый стал более размытым и ярким. Я слегка опустил взгляд. Мне это не нравилось. — Посмотри на меня? Я наклонил голову в её сторону, не имея абсолютно никакого желания сфокусироваться. «У тебя самые красивые глаза, мама», — сказал Зак. Я не хотел их видеть. Я не мог их видеть. — Я хочу, чтобы ты вернулся к доктору Нотаму, — начала она. Я глубоко вздохнул. Я устал от этих разговоров. — Он мне не нравится. — Я знаю, но он действительно хорош, Тайлер. — Нет, мама. Мне не нравится разговаривать с ним. Мне не нравится разговаривать ни с кем. Мне не нужно говорить вообще. Это не помогает. Она вздохнула. — Что, если мы снова отвезем тебя к психиатру? — Мама, — проворчал я с недовольством. Ее глаза расширились. Я часто задавался вопросом, какого они были цвета, но никогда не спрашивал. — Просто перестань делать все это. Мне это не нужно. — Ну, тебе же нужно хоть что-то Тайлер! — она начала кричать. Я вздрогнул. — Мне это надоело! Меня тошнит от сюсюканий вокруг тебя. Меня тошнит от тишины. Я устала от серого в твоих глазах. Меня тошнит от такого тебя. Я поморщился и отступил от неё, вспомнив себя на прошлой неделе на сеансе с доктором Нотманом. Я был обижен. Оскорблен. Унижен. — Мне жаль, Тайлер. Я просто хочу, чтобы ты вернулся. — Но я всё ещё здесь, — прошептал я. — И, пожалуйста, прекрати это. Я не хочу этого, — я покачал головой и снова моргнул. — Я не хочу лечиться. Я не хочу об этом говорить. Мне жаль, — я встал и отступил от нее. — Тайлер, извини. Я просто не знаю, как с этим справиться, — тихо заплакала она. В отличие от её беседы с Заком, это были печальные слёзы. Так было привычнее. — Но… — я снова покачал головой. Я должен был делать то, что делал лучше всего: притворяться. Притворись, что ты в порядке. Притворись, что тебя это не беспокоит. Старайся ради семьи. Последнее, чего я хотел, это разлада в семье; последнее, чего я хотел, это оставить плохое впечатление о себе в глазах брата.

***

Около полудня, когда я лежал на заднем дворе, напевая что-то под нос, Зак, наконец, подошёл ко мне. Он пытался — видно, он на самом деле пытался больше, чем моя мама. Я извинился перед его цветными глазами за то, как себя повёл. Больше извинений за его же судьбу, которую он даже представить не мог. Он даже не подозревал, что он тоже будет конченым. — Эй, Тай, — сказал он, садясь на траву рядом со мной. — М? — я старался вести себя как обычно. Я знал его секрет. Я видел, как он защищает его от меня. — Слушай, ты поедешь на вечеринку вечером? И да, сидеть в машине как-то скучно. Ты мог бы поговорить с кем-нибудь и повеселиться, — сказал он и усмехнулся. — Да… Весело… — пробормотал я. Я не очень много знал о веселье. — Окей, я отвезу тебя Зак. — И останешься? — спросил он. Его лицо было полным надежды. Возможно, потому, что он видел Цвет прямо сейчас. Мог ли он увидеть, каким серым я был? На кого я похож для него? — Хм, я подумаю, — сказал я неловко и сглотнул. Я мало чего знал о вечеринках или общении. Я не знал, примут ли меня там. У меня не было проблем с людьми в школе, но они и не старались быть добрыми ко мне, даже лицемерить. Но, видимо, я должен был уступить Заку и остальной семье, чтобы немного вырваться из собственных страданий.

***

Вечеринка была скучной. Как и ожидалось. Я видел, как все остальные видят Цвет вокруг себя. Кто-то предложил мне выпить. Я отказал, сославшись на ключи от машины в руке. Потому что я не хотел чувствовать этот гадкий вкус. Я не хотел проскользнуть в ту ловушку, в которую попались все танцующие рядом со мной. Похмелье Цвета было не той дрянью, с которой я смог бы справиться. Поддельное счастье в комнате душило. Они выпивали безудержно, чтобы увидеть чудо, но утром всё снова станет серым. Я заметил своего брата с девушкой — они оба тоже не пили. Потому что они видели Цвет и чувствовали его без дополнительной опции — алкоголя. Счастливчики. Это была игра. Игра, чтобы увидеть. Вы пройдёте её, если, проведя ночь с Цветом, проснётесь всё ещё вместе с ним. Я слышал рассказы в школе. Почти никогда не получалось. Каждый, кого бы мои одноклассники не встретили ночью, не помогал им обрести ничего, кроме черно-белого. Я не хотел этого. Конечно, нет. Я провёл рукой по шее и вздохнул. Здесь было тяжело дышать. Я был одной серой душой в комнате. Тогда я выскользнул через чёрный ход и вернулся на улицу. Я сел на обочину в нескольких метрах от машины, которую припарковал в паре домов от вечеринки. Ночь была тёмная. Моё лекарство от беспокойства действовало, и я не знал, нравилось ли мне, как все выглядит сейчас или нет. Мне действительно не нравилось, как все выглядело когда-либо. Доктор Нотман был прав. Тусклый мир заставлял меня тускнеть. Я тонул. Я был точно таким же, как дыра в земле. Я провел пальцами по волосам и вздохнул. Я слышал, как гремела домашняя вечеринка, и был удивлен, что поблизости не было полицейских. Люди говорили, что, когда приезжает полиция, повсюду распространяются сверкающие синий и красный огни. Я представил их в своей голове, но не мог понять. Особенно сложно было проникнуть в мой мозг синему цвету. — Тоже самое, чувак, — я слегка подпрыгнул от постороннего голоса. Моим глазам потребовалось несколько секунд, чтобы приспособиться, но они все еще были расфокусированы и смотрели на большое расстояние вдаль. Я моргнул. Человек легонько усмехнулся. Мне понравился этот звук. Это был обнадёживающий, дружелюбный звук. Но не излишне дружелюбный. Не цветной звук. — Ночное одиночество, — продолжил он. — Не возражаешь, если я посижу рядом с тобой? — Э-э-э, нет, конечно, садись, — тихо сказал я, немного подпрыгнув. В конечном счёте, я кинул свой взгляд на землю. Я знал достаточно о человеческом взаимодействии, что грубо было не смотреть на того, кто пытался с тобой заговорить. Поэтому снова заморгал и повернул голову, осторожно улыбнувшись. Светло-синий. Утончённый цвет. Как океан. Нет, спокойнее. Как море. Я с любопытством посмотрел на парня в излишнем потрясении, чувствуя страх. Потому что неожиданно мои глаза и мой разум увидели Синий с такой легкостью.