С душой или без

      Сэм Винчестер наблюдал, как Дин вваливается в их мотельный номер — на лице брата явственно читалось изнеможение. Честно говоря, Дин выглядел паршиво, с этой своей желтоватой кожей и ввалившимися щеками. У него ушло пять минут, чтобы добраться от места, где он припарковал Импалу на стоянке, — расстояние, которое Сэм преодолевал за секунды.       — С тобой что-то не так, — заявил Сэм.       Дин с напряженным выражением поднял взгляд от спортивной сумки, в которой рылся.       — О? — огрызнулся он. — Я и не сообразил, что меня изучают.       — Я не это имел в виду, — спокойно сказал Сэм. — Ты болен. Я заметил это неделю назад, но тебе становится хуже. Тебе следует показаться врачу.       — Что? — скептически спросил Дин. — Сэм, со мной все нормально. Мне не нужно, чтобы какой-нибудь шарлатан говорил мне, что надо перестать принимать все близко к сердцу и завязывать с крепким бухлом.       — Ты стал двигаться медленнее, твоя кожа желтеет; я видел, как ты вставал посреди ночи, чтобы поблевать. Когда два дня назад тот вампир смазал тебя по лицу, у тебя кровь из носа перестала течь только через два часа — а он его тебе даже не сломал. И я вижу, что ты погано себя чувствуешь. Я не собирался обращать внимание, но тебе становится хуже, и тебя надо лечить.       — Может, причина моего поганого самочувствия в том, что мы переусердствовали на побегушках у Кроули. Возможно, тебе и не нужен отдых, зато мне нужен — и не сказать чтобы я особо отдыхал в последнее время.       — Дин, — сердито сказал Сэм. — Я бы не упоминал об этом, если бы это не было важно. Вчера ты едва не разбил машину, потому что не мог сосредоточиться. Давай сходим к врачу.       Дин проигнорировал его, схватив какую-то одежду из сумки и направившись в ванную. Льющаяся из душа вода не сумела полностью заглушить звуки рвоты, когда Дина снова начало тошнить.       Сэм раздраженно закатил глаза. Последнее время Дин становился все более и более нервным, несомненно, из-за необходимости сотрудничать со своим бездушным братом — не говоря уже о работе на Кроули, что шло вразрез со всеми его принципами. Но это не значило, что он должен просто игнорировать причину. Такими темпами он убьет себя прежде, чем умрет от того, что превратило его в Тифозную Мэри.       Что ж. Если Дину станет еще хуже, Сэму придется самому оттащить его в больницу.       Сэму было необходимо немного проветриться. Он нацарапал для брата записку, затем надел куртку и вышел за дверь, чтобы провести несколько часов в баре дальше по улице. Он раздумывал, не подцепить ли женщину, чтобы немного поразвлечься, но в этом конкретном баре выбор был крайне небогат, да и Сэму было неохота напрягаться. Кроме того, он мог понадобиться Дину.       Сэм вздохнул, задумчиво водя пальцами по своему уже третьему по счету стакану виски. Дин думал, что брату на него плевать, и, возможно, был прав, но Сэм все же чувствовал… что-то. Возможно, это была память старого Сэма о любви к Дину или знание, что помощь Дина в разы повышает его шансы вернуть себе душу. Но какова бы ни была причина, Сэм хотел, чтобы с Дином все было в порядке, и ощущал потребность пойти и проверить, как у брата дела.       Он оставил на столе несколько купюр и вернулся в мотель — и нахмурился, когда увидел, что Импала пропала. Должно быть, Дин куда-то уехал, хотя, как выяснилось при осмотре номера, он-то запиской себя не утруждал.       Сэм вздохнул. Бездушный или нет, он по-прежнему умел читать своего брата и понимал, что Дин близок к тому, чтобы поставить на нем крест. Однако Сэм не был уверен, как это можно исправить. Даже когда он изо всех сил старался изобразить прежние эмоции, Дин знал, что что-то не так. А после всего, что Сэм сказал и сделал, вернуться к притворству стало невозможно. Он лишь надеялся, что Кроули отдаст ему душу до того, как Дин наконец решит, что с него хватит.       Потом Сэм услышал знакомый рокот двигателя Импалы, и несколько секунд спустя в номер вошел Дин. Сэм улыбнулся ему, надеясь, что это сойдет за некое предложение мира, знак, что он все еще пытается.       — Что? — спросил Дин, уставившись на него.       Определенно не сошло.       Сэм позволил себе расслабить лицо, когда Дин направился к холодильнику за пивом. Правда, он взял не пиво — он взял бутылку с водой. Сэм глянул на часы. Была половина девятого: обычно к этому времени Дин приканчивал третью порцию пива.       — Где ты был? — поинтересовался Сэм.       — На улице, — лаконично ответил Дин.       Сэм скривился. Если Дин не желает с ним разговаривать, ну и прекрасно. Он повернулся обратно к своему ноуту, который использовал в поисках дел, особенно связанных с разными чудовищами. Остаток вечера Дин его игнорировал, выглядя при этом необычно рассеянным.       Несколько часов спустя, когда Дин заснул, Сэм не знал, куда себя девать. Он ненавидел долго сидеть взаперти в номерах, и то, что он не мог спать, чтобы избавиться от скуки, только усугубляло положение.       Он встал и принялся расхаживать туда-сюда, собрал грязную одежду Дина и сложил ее в корзину для белья. Даже без души Сэм по-прежнему обожал чистоту и порядок. Он продолжил прибираться в номере, в конце концов вытащив из холодильника контейнер с испортившимися остатками блюда на вынос. Сэм хотел было выкинуть еду в мусорную корзину, но остановился, увидев там что-то разноцветное. Он нахмурился и наклонился, чтобы достать то, что, как выяснилось, было брошюрой.       Пробежавшись по листкам глазами, Сэм с изумлением осознал, что же это такое, и обернулся на Дина, чье лицо даже во сне было искаженным и угрюмым.       «Как справиться с диагнозом острая печеночная недостаточность».       Сэм знал, что Дин болен, но он даже не представлял, что все настолько серьезно. Почему Дин ничего не сказал, когда вернулся из больницы? И почему выбросил брошюру, описывающую его болезнь и способы ее лечения?       Конечно… нет. Дин не мог быть настолько тупым, чтобы отказаться от лечения. Может, он просто собирался позвать Каса, чтобы тот его исцелил. Но от ангела уже недели не было ни слуху, ни духу, несмотря на молитвы обоих Винчестеров. Не было никаких гарантий, что Кас придет на помощь.       Тогда почему же Дин?.. Сэм ощутил странную тяжесть в животе. Брошюра ясно давала понять, что Дину требуется пересадка печени — и как можно скорее. Поддельные документы Винчестеров были недостаточно хороши, чтобы выдержать проверку, необходимую для внесения в очередь на пересадку, значит, для Дина это не вариант. Единственная альтернатива — частичная пересадка от родственника. У Дина остался лишь один живой родственник, и явно нет ни малейшей причины думать, что Дин ожидает, будто брат расщедрится ради него на половину печени.       Сэм провел рукой по волосам. А прав ли Дин? Сэм знал риски, связанные с донорством органов, даже их частей. Он мог подхватить инфекцию или заполучить тромбы — не говоря уже о том, что он лишится целой доли собственной печени. А еще им обоим потребуются недели, чтобы выздороветь: недели, когда он будет не в состоянии себя защитить. Было бы глупо так рисковать.       Но… это был Дин. Какая-то часть Сэма знала, что не будет никакого смысла возвращать душу, если до этого он позволит Дину умереть. И даже без души с Дином Сэм становился лучше — он это точно знал.       Поэтому, вопреки здравому смыслу, Сэм схватил с тумбочки ключи от Импалы и вышел из номера. Он довольно быстро добрался до больницы, указанной в брошюре Дина, и нашел подходящую стойку информации.       — Мне нужно, чтобы вы проверили меня как потенциального донора печени для моего брата, — гаркнул он медсестре за стойкой. Та нервно на него посмотрела.       — Что? — спросила она. Сэм сдержал нетерпеливое рычание. Почему всем обязательно надо быть такими заторможенными?       — Мой брат, Дин Пейдж, приходил сюда, и у него обнаружили острую печеночную недостаточность. Ему как можно скорее требуется пересадка печени. Я бы хотел отдать ему часть своей печени, но чтобы это произошло, мне нужно пройти обследование, чтобы убедиться, что я ему подхожу. Как думаете, сможете устроить это для меня?       Женщину рассердил его пренебрежительный тон, но она все же застучала по клавиатуре компьютера.       — Дин Пейдж? — уточнила она. Сэм кивнул. — Правильно. У нас есть файл с информацией о нем. Здесь говорится, что он ушел вопреки рекомендации врача. Доктор Райан хотел его госпитализировать.       — Я сумею привезти его обратно, — пообещал Сэм.       — Хорошо. Что ж, я могу записать вас на физическое обследование и забор крови где-нибудь на этой неделе. У нас есть свободное время в…       — Лучше бы вам иметь свободное время сейчас, — холодно прервал ее Сэм. — Потому что для меня только это достаточно скоро. Вы пропустили слово «острая» в диагнозе моего брата? Часики тикают.       — Сэр, я все понимаю, но сейчас глубокая ночь, вы не можете просто…       Сэм сунул ей под нос корочки ФБР.       — Это больница. Я знаю, что даже сейчас тут есть врачи и медсестры. Мне плевать, что так не положено, — мне важно, чтобы это было сделано.       Пялясь на удостоверение, медсестра чуть не заработала косоглазие. Они оба знали, что статус агента ФБР не дает Сэму права полностью игнорировать правила больницы, особенно когда это не связано с расследованием, но Сэм выглядел достаточно устрашающе, чтобы медсестра перестала спорить. Она лишь откашлялась и нажала на кнопку на своем телефоне.       — Джуди, посылаю к тебе мужчину, его зовут Сэмюэль Пейдж. Нужно срочно проверить его на донорскую совместимость.       — Что? — недоверчиво спросил голос в трубке.       — Просто сделай это, — огрызнулась медсестра, снова нажимая на кнопку, чтобы прервать звонок, и с болезненной улыбкой посмотрела на Сэма. — Ступайте прямо в обратную сторону, — процедила она. — Дальше по коридору, четвертая дверь слева.       Сэм прошел мимо, ничего не сказав и даже не удостоив ее взглядом. Позади он слышал ее бормотание на его счет, но ему не было до этого никакого дела. Сэм нашел дверь, про которую говорила медсестра, толкнул ее и вошел в маленькую пустую процедурную.       Через минуту туда же зашла другая медсестра, предположительно та самая Джуди. Она послала Сэму сконфуженную улыбку, которую тот не вернул.       — Хм, привет. Я Джуди, — сказала она. — А вы, должно быть, Сэмюэль Пейдж.       — Сэм.       — Точно. Что ж, сегодня… сегодня ночью я возьму у вас кровь и проведу предварительный физический осмотр.       Она нервно хихикнула, и Сэм приподнял бровь. Она ждет, что он извинится за неудобство? В таком случае ей придется ждать очень долго.       — Хм, итак, сначала мне нужно собрать семейный анамнез, — продолжила Джуди, когда стало ясно, что Сэм не ответит. — У вас в семье кто-нибудь болел раком?       — Вы осознаете, что я здесь ради своего брата, верно? — спросил Сэм, точно разговаривал с пятилеткой. — У нас одинаковый семейный анамнез, и я полагаю, вы уже собрали его, когда брат приходил сегодня за диагнозом.       После этого Джуди смутилась еще сильнее, и у Сэма появилось ощущение, что прежний он ее бы пожалел. Однако все, что его заботило, — это максимально эффективный результат.       — Я сэкономлю вам немного времени, — сказал он. — Мой семейный анамнез уже в файле. Насколько мне известно, у нас не было серьезных заболеваний, которые могли бы передаться по наследству. На самом деле члены моей семьи жили не так долго, чтобы умереть от естественных причин. Что же касается моего личного анамнеза — я совершенно здоров. У меня никогда не было проблем с сердцем и печенью, как и со свертываемостью крови. В течение последнего года я не принимал никаких лекарств, ни по рецепту, ни без, за исключением разумного количества болеутоляющих. Я не курю, и я не алкоголик. Хотя сегодня я выпил немного спиртного, что отразится в моих анализах. У меня нет диабета и прочих противопоказаний для операции, а также венерических заболеваний. Этого достаточно?       Джуди лишь молча кивнула, заполняя листы на планшете, который держала в руках. Она направила Сэма на весы в углу, где измерила его рост и вес, затем померила ему давление, после чего затянула вокруг его бицепса жгут, чтобы проступили вены. Она ввела иглу в сгиб его локтя, и Сэм смотрел, как его темно-красная кровь наполняет пробирки. Набрав четыре пробирки, Джуди аккуратно извлекла иглу и обмотала место укола кусочком бинта.       — Вот так, — сказала она, мужественно пытаясь удержать бодрый настрой. — Пока это все. Я пошлю их в лабораторию, и они вам позвонят, когда…       — Я подожду, — перебил Сэм.       — Простите?       — Я подожду результатов здесь, в больнице.       — Мистер Пейдж, обычно уходит несколько дней, чтобы провести…       — Агент Пейдж. И мне все равно, сколько времени это занимает обычно. Я скажу вам, что на этот раз процедура будет куда короче. Увидимся через несколько часов.       И Сэм вышел за дверь, оставив позади ошеломленную медсестру.

* * *

      Сэм улыбнулся про себя, когда менее трех часов спустя увидел спешащую к нему Джуди. Непонятно, почему Дин так сильно порицает его методы — они были бесспорно эффективны. Он встал, чтобы встретить Джуди.       — Хорошие новости, агент Пейдж, — сказала та, помахивая зажатыми в руке бумагами. — Вы превосходно подходите своему брату, и у вас определенно отличное здоровье.       — Когда мы можем приехать на операцию? — спросил Сэм, слегка удивившись облегчению, которое пронзило его при словах медсестры. Он и не осознавал, что беспокоится.       — А вы не хотите сперва обсудить это с Дином? — спросила Джуди.       — Нет.       — Ладно. Что ж, ммм… — Джуди перебрала свои листки, после чего вытащила две пачки, которые протянула Сэму. — Тут более подробная информация о процедуре донорства, а также инструкции о предоперационной подготовке для вас и вашего брата, основанные на том, что все согласовано. Врач Дина захочет перед операцией осмотреть вас обоих, чтобы убедиться, что вы — подходящие для этого кандидатуры.       — Отлично. Мы приедем завтра.       Казалось, медсестра собиралась запротестовать, но потом просто вздохнула.       — В одиннадцать часов? — спросила она.       — В десять.       Джуди лишь кивнула, сдаваясь, и Сэм зашагал прочь. Он вернулся в мотель и ничуть не удивился, обнаружив, что Дин не спит и ждет его.       — Где тебя носило? — спросил тот устало и раздраженно. Сэм знал, что это лишний раз доказывает, как плохо брату, раз он не стал с ним пререкаться. Сэм взял Импалу без разрешения, что в иных обстоятельствах грозило бы ударом в челюсть.       — Там же, где ты сегодня уже побывал, — холодно сказал он. Дин побледнел.       — Ты ездил в больницу? Как ты вообще узнал, что я там был?       Сэм фыркнул.       — Выбрасывание брошюры с рекомендациями в мусорную корзину нашего общего номера — не самый лучший способ избавиться от улик, — насмешливо сообщил он. Дин злобно зыркнул на него.       — Ну извини, что плохо соображал, только что получив смертный приговор! — рявкнул Дин. Сэм закатил глаза.       — Ой, не надо так драматизировать. Это не приговор.       — Печеночная недостаточность, Сэм! — теперь Дин орал. — Острая печеночная недостаточность. Мне остались считанные дни, если повезет, одна-две недели!       — Если только не сделать пересадку, — спокойно сказал Сэм.       — Мы оба знаем, что у меня нет шансов попасть в очередь. — Задор потух в Дине так же внезапно, как и появился, и он подавленно опустился обратно на стул.       — Да. Если только у тебя нет брата с совершенно здоровой печенью, которой он может с тобой поделиться.       Дин резко вскинул голову, встретившись глазами с Сэмом.       — Ты это сделаешь? — спросил он, и его недоверие почему-то напрягло Сэма.       — Я уже прошел тесты, — сообщил ему Сэм. — Мы хорошо подходим друг другу. Нам назначена встреча с твоим врачом, завтра в десять утра.       — Ты серьезно?       — Да. Вот, медсестра дала мне инструкции для тебя. В зависимости от того, что скажет доктор, скорее всего, операция состоится где-то на этой неделе.       Дин посмотрел на бумаги, которые Сэм ему дал.       — Я… я не знаю, что сказать, Сэм, — хрипло произнес он.       Сэм вздохнул. Он надеялся избежать эмоциональной сцены, но умирание явно сделало Дина сентиментальным.       — Ты не должен ничего говорить, — сказал он Дину. — Это наиболее разумное решение.       И так оно и было — в основном, — хотя логика была не единственным мотивом Сэма. Но он не хотел, чтобы Дин ожидал от него дальнейшей симпатии.       — Да, что ж, спасибо, — сказал Дин. Сэм кивнул.       — Тебе стоит снова лечь спать, — заметил он. — Не думаю, что завтра будет весело.

* * *

      Как выяснилось, Сэм был абсолютно прав. Вдобавок к тому, что утром Дину стало значительно хуже, им с Сэмом еще и пришлось вытерпеть множество тестов, подтверждающих, что они хорошо подходят друг другу, что тело Дина не отторгнет печень Сэма и что они оба отвечают требованиям для кандидатов на те процедуры, которые им требуются. После того, как в них воткнули абсурдное количество игл, прогнали через МРТ и заставили расстаться с чрезмерным объемом телесных жидкостей, оба брата были госпитализированы, и Дину начали давать лекарства, чтобы облегчить симптомы болезни. Им дали двухместную палату, где они останутся до операций, которые запланировали на следующий день. Процедура шла быстрее, чем обычно, но неуклонно ухудшающееся состояние Дина заставило врачей форсировать события.       Братья ждали вместе, в основном в тишине, изредка прерываемой врачами и медсестрами, проверяющими их состояние и более детально объясняющими ситуацию и методы лечения. Дин проводил время за просмотром ужасающей больничной драмы, по которой фанател, не особо-то и скрываясь. Сэм не понимал, чем этот сериал так цепляет брата. Помимо нелепого имени (доктор Секси, серьезно?), Сэм думал, что все это потеряло для Дина свое очарование после попадания в созданную Гавриилом извращенную версию сериала. Но нет. Увлеченность Дина была все так же сильна.       Сэм довольствовался тем, что пытался не обращать внимания на звук, работая за своим ноутом. После операций им обоим придется задержаться в больнице на несколько дней, но Сэм хотел найти дело, которым они смогут заняться после выписки. К вечеру он отыскал несколько перспективных вариантов, и именно тогда Дин предложил позвонить Бобби.       — Зачем? — спросил Сэм. — Какая от этого польза?       Дин вздохнул, и Сэм заметил, что настроение у него брюзгливое — возможно, от голода. Перед операциями никому из них не разрешалось есть.       — Потому что он нам как отец, Сэм, и ему не все равно, что с нами происходит. Он захочет узнать о чем-то столь важном. Кроме того, некоторое время мы будем не в форме. Можем пожить у него, пока будем выздоравливать.       Это имело смысл, так что Сэм подождал, пока Дин наберет номер Бобби и включит громкую связь.       — Да? — сказал Бобби вместо приветствия.       — Эй, Бобби, это Дин. Сэм тоже тут, и ты на громкой связи.       — Что у вас стряслось? — тут же спросил Бобби.       — Ну, этого я не говорил.       Бобби вздохнул, и Сэм практически видел, как тот закатывает глаза.       — Ну так что это?       — Мы в больнице.       Дин отодвинул мобильник подальше, поскольку голос Бобби стал значительно громче.       — Вы оба? В какую чертову дурацкую передрягу вы, балбесы, вляпались на этот раз?       — Оказалось, что смешивание алкоголя с болеутоляющими не особо хорошо отразилось на печени Дина, — встрял Сэм, наклонившись к койке брата и отставленному телефону. — У него печеночная недостаточность.       Дин одарил его красноречивым взглядом, а Бобби выругался в телефон.       — Тебе нужен донор? Сколько времени уйдет, чтобы его найти? — встревоженно спросил Бобби.       — Почему никто не вспоминает обо мне? — с легким возмущением поинтересовался Сэм. — Я его донор, Бобби. Операция завтра утром. Мы звоним тебе только потому, что Дин считает, что ты захочешь об этом узнать.       — Ты чертовски прав — я хочу об этом знать. Где вы? Я приеду навестить вас.       Дин продиктовал Бобби адрес — который был всего в нескольких часах езды от Су-Фоллс, потом они распрощались и повесили трубки.       — Будет здорово иметь его под рукой, — сказал Дин, кладя мобильник на прикроватный столик.       — Да. — Сэм не испытывал подобного энтузиазма. Он знал, что Бобби рядом с ним не по себе, возможно, по веским причинам. Но его помощь им пригодится.       Между братьями протянулось молчание, пока Дин не издал горький смешок.       — Что? — спросил Сэм. Дин покачал головой.       — Ничего. Просто… наше везение, чувак. В смысле, я в больнице, потому что моя печень устроила мне забастовку, рядом со своим младшим братом, который потерял душу в гребаном апокалипсисе. Просто, какого хрена, понимаешь?       Сэм лишь пожал плечами.       — Жизнь — сука, — просто сказал он, предпочтя проигнорировать поддевку насчет своего бездушия.       — Да уж, это точно, — согласился Дин.       После еще пары секунд молчания Сэм задал вопрос, который донимал его целый день.       — Эй, Дин?       — Да?       — Почему ты не спросил у меня?       — Не спросил о чем?       — Насчет моей печени. Врач должен был тебе сказать, что лучше всего подходят братья или сестры. Почему ты даже не собирался дать мне шанс? Ты думал, я откажусь, или ты не хотел, чтобы я рисковал?       Дин вздохнул.       — Не знаю, Сэм. Может быть, понемногу и того, и другого.       У Дина был такой усталый голос, что Сэм решил оставить все как есть. Они снова погрузились в молчание, да так и остались, пока Дин не заснул. Сэм просто наблюдал, как на стене двигаются тени, когда по улице под окном проезжают автомобили.       Он вновь задавался вопросом: что он тут делает? Разумеется, он не собирался рисковать своей жизнью из преданности семье, так ведь? Он не сделал бы этого ради Сэмюэля Кэмпбелла, если бы старик заболел. Конечно, ни он, ни Дин не рассматривали своего деда как потенциального донора, поскольку оба знали, что тот стал бы так подставляться с еще меньшей вероятностью, нежели Сэм, — особенно ради человека, который был для него по существу незнакомцем. Так что, возможно, ситуации были несравнимы. И это не имело ничего общего с тем, что Сэм рисковал жизнью на охотах. Там был простой анализ затрат и выгод. Чем больше угроз он нейтрализует, тем больше жизней спасет. Кроме того, он просто наслаждался этой работой — охотой.       Но с Дином на кону стояла лишь одна жизнь. Либо Сэм рискует своей жизнью и здоровьем, чтобы дать брату шанс выздороветь, и Дину становится лучше, либо он этого не делает — и Дин умирает. Других последствий не будет, это точно. Так почему же второй вариант даже не рассматривался?       Сэм подумал о том времени, когда у него была душа — что он делал довольно редко. Дин был рядом на каждом этапе его жизни, поддерживая его, заботясь о нем. Дин все отдавал Сэму, снова и снова, и никогда не просил ничего взамен. Сэм бесконечно задолжал ему, это невозможно было обойти — и невозможно расплатиться. Но он мог попытаться. Он мог отдать Дину свою печень, и когда они оба поправятся, Сэм будет еще сильнее трудиться над тем, чтобы вернуть Дину его младшего брата.       Мысли о семье и старых привязанностях и ушедших деньках крутились у Сэма в голове, пока не взошло солнце, принеся с собой день, на который были назначены их операции.