С душой или без

      — Тут можно получить завтрак в постель? — были первые слова Дина, как только он покинул царство сновидений. Сэм закатил глаза.       — Сегодня нам нельзя есть, Дин, — напомнил он.       Сэм поморщился, когда осознал, насколько скверно выглядит Дин. Его кожа со вчерашнего дня пожелтела еще сильнее, и тот же нездоровый оттенок окрасил белки его глаз. Он выглядел гульской версией самого себя. Сэм предполагал, что это связано с «острой» частью его печеночной недостаточности. У большинства людей уходят недели, если не месяцы, чтобы дойти до такого состояния, но для Дина это был вопрос нескольких дней. Винчестерам просто, как всегда, повезло.       — Хватит ее ковырять, — попенял Сэм, когда Дин почесал кожу вокруг торчавшей из его предплечья иглы капельницы. Тот закатил глаза, но руку убрал.       Они оба сидели в тишине, но потом, по-видимому, Дина посетила мысль.       — Эй. Ты ведь будешь под наркозом для этого, верно? — внезапно сказал он.       — Для операции? Очень на это надеюсь.       Благодаря Люциферу Сэм точно знал, каково это, когда твою печень выдирают, когда ты в сознании, но не имел ни малейшего желания повторять опыт.       — Да, но ты не спишь. Подействует ли на тебя вообще анестезия?       — Должна. Меня уже прежде вырубали на охоте, и я оставался без сознания столько же времени, сколько любой нормальный человек. Думаю, мое тело все еще умеет спать, мне просто это больше не нужно. Но лекарства должны подействовать.       Оба предпочли обойти вниманием тот раз, когда Сэма вырубил никто иной, как сам Дин. Сэм вспомнил, с какой жестокостью брат снова и снова бил его, распаленный тем, во что Сэм превратился, и не забывающий, что нужно его удержать, пока не удастся получить помощь от Каса.       — О. Хорошо, — сказал Дин. — Ну, если окажется, что наркоз не работает, просто вели врачам все отменить.       — Со мной все будет в порядке, Дин, — нетерпеливо отозвался Сэм. Брат умирал от печеночной недостаточности — и до сих пор бессмысленно тревожился за Сэма.       — Лучше бы так оно и было. Я вложил в тебя слишком много усилий, чтобы ты тут окочурился.       — Что ж, это работает в обе стороны. После всех этих проблем лучше бы тебе не отторгать мою печень.       — Ага, будет определенно жаль потратить впустую твой великолепный орган в случае моей трагической смерти.       — Рад, что мы поняли друг друга.       Дин фыркнул, но не выглядел разозленным. Возникла пауза, но потом Сэм задал вопрос, который занимал его, пока Дин спал.       — Дин, ты уверен, что хочешь этого? — спросил он. Брат уставился на него.       — Жизнеспасительную операцию? Да, совершенно уверен.       — Я просто хочу убедиться, что ты знаешь, во что ввязываешься.       — О чем ты?       — Я все еще заражен демонской кровью, Дин. Значит, и моя печень тоже.       На лице Дина отразилось понимание, и он стал выглядеть еще более больным, чем раньше.       — О, — прошептал он.       — Да, — пробормотал Сэм. — Слушай, я по-прежнему готов пройти через это, но если ты предпочтешь…       Если он предпочтет что? Позволить себе умереть, но не заразиться? Выбор был нелогичным, но в этом плане у Дина были странности. Сэм не знал, готов ли брат сделать подобный шаг.       Дин тоже явно не вполне это знал. Несколько минут он молчал, пялясь на свою капельницу и изредка косясь на Сэма. Но в конце концов он сделал глубокий вдох, и Сэм понял, что решение принято.       — Если ты сумел побороть демонскую кровь, то и я смогу, — твердо сказал Дин.       — Ты уверен? — снова спросил Сэм. Он не хотел, чтобы впоследствии Дин винил его за какие бы то ни было побочные эффекты. — Тебя не волнует, что это сделает тебя менее человеком?       — Тебя же не сделало.       Сэм саркастически фыркнул.       — Сделало, Дин, — сказал он. — И мы оба это знаем.       Дин скривился.       — Ну да, но, как я уже сказал, ты это поборол. И если это сотворит что-нибудь со мной, что еще не факт, я тоже справлюсь.       Сэм пристально изучил брата. Все, что он мог прочесть в лице Дина, — это решимость.       — Ладно.       На том и закончили.       Братья вместе молча ждали, пока приближался срок назначенных операций. Врач зашел проверить их еще раз, велев обоим быть наготове, но им все же пришлось прождать еще час или около того, прежде чем медсестры явились забрать Сэма, чья операция должна была начаться чуть раньше, чем у Дина. Когда Сэма выкатывали из палаты на каталке, что было нелепо, учитывая, что он прекрасно мог ходить сам, Дин остановил процессию.       — Погодите, — окликнул он. Медсестры, явно желая дать братьям возможность побыть наедине, прошли дальше по коридору. — Спасибо тебе за это, Сэм, — горячо сказал Дин. — Я серьезно, какие бы причины у тебя ни были.       — Ты бы сделал для меня то же самое, — заявил Сэм.       — Да, но у меня есть душа.       — Как в итоге будет и у меня.       Дин улыбнулся.       — Чертовски верно, — сказал он. — Увидимся на той стороне, Сэмми.       От Сэма не ускользнул тот факт, что с тех пор как Дин обнаружил, что у него нет души, это был первый раз, когда брат назвал его Сэмми.       — Пока, Дин.       Он махнул медсестрам, которые понимающе кивнули и продолжили путь в сторону отделения предоперационной подготовки.       Хотя операция была назначена на утро, был уже почти полдень, когда Сэма вкатили собственно в операционную. Его встретила команда врачей и медсестер, которые должны были его оперировать, после чего ему наконец-то позволили встать — лишь для того, чтобы сделать несколько шагов и добраться до операционного стола.       Сэм лег на спину, борясь с порывом оттолкнуть анестезиолога, наклонившегося, чтобы опустить на его лицо маску. Он ненавидел это чувство уязвимости, вручения своей жизни в руки совершенно незнакомых людей. Когда в его предплечье воткнулась игла, по которой будут поступать лекарства, на Сэма нахлынула странная волна неуверенности. Что, если наркоз не подействует? Что, если он будет все чувствовать — от начала до конца?       «Тогда ты подберешь сопли и потерпишь», — твердо сказал он себе. С ним бывало и похуже, а Дину это нужно. Однако после этого брат точно будет ему должен.       Но как только Сэм ощутил жар растекающихся по венам лекарств, то осознал, что это уже неважно. Раствор принес с собой неодолимую сонливость, и вскоре голоса столпившихся вокруг людей стихли, и Сэм соскользнул в незнакомую темноту забвения.

* * *

      Ерзать было больно, поэтому Дин лишь беспокойно постукивал пальцем по бедру. Медсестры забрали его брата лишь несколько минут назад, и он знал, что Сэм никоим образом не мог оказаться в операционной, но все же волновался. Он хотел бы первым оказаться под наркозом, но ничто и никогда не бывало так, как ему хочется, так с чего бы это должно начаться сейчас?       Дин вздохнул, запрокидывая голову назад, чтобы посмотреть на потолочные плитки. Как все это могло случиться? Две недели назад он был в порядке, по крайней мере, физически. Все, что его беспокоило, — это спасение младшего брата. Потом он заболел тем, что посчитал обыкновенным гриппом: он чувствовал себя вымотанным, его тошнило, и он жаждал просто валяться в постели и смотреть дурацкие шоу по телевизору. Но не делал этого, потому что не мог, потому что душа Сэмми по-прежнему горела в Аду, и теперь Дин знал, как ее вытащить — так как же он мог остановиться? Кроме того, ему нужно было сократить время, за которое фальшивый Сэм — РобоСэм, как стал мысленно называть его Дин, — мог нанести ущерб.       Но потом даже весьма наблюдательный РобоСэм заметил состояние Дина и сообразил, насколько оно серьезно. Дин ему не поверил, не хотел верить. Но потом он пошел принять душ и даже не успел встать под струи воды, как его вырвало — в пятый раз за эту неделю. Вот только в этот раз рвота была красного оттенка, и Дин знал, что это кровь. Именно тогда он понял, что пора обратиться в больницу.       Так он и сделал и позволил врачам тыкать и колоть его — позволил даже ввести ему какой-то краситель, чтобы они могли просканировать все его тело. Все собранные ими данные свелись к единственному непреложному факту: Дин умирал.       Он перестал слушать доктора Райана, когда тот сказал, что ему требуется новая печень. Дин знал, что у него нет шансов попасть в очередь на пересадку. Кроме того, он не хотел забирать орган, который в иных обстоятельствах достался бы невинному гражданскому, вероятно заслуживающему эту печень больше, чем он сам.       Врач спросил его насчет живых родителей или братьев-сестер. Дин сказал ему «нет». Его брат был мертв, и у него не было никаких оснований верить, что подменный Сэм решит пожертвовать половиной своей печени ради человека, о котором он больше не способен был заботиться. Помимо этого, Дин не мог попросить его об этом.       Поэтому Дин просто ушел, отказавшись от лекарств, которые врач пытался ему всучить, чтобы бороться с симптомами печеночной недостаточности. Если ему суждено умереть, он не хотел продлевать агонию при помощи таблеток.       Дин посылал Касу молитву за молитвой, но друг, должно быть, по уши завяз в своей гражданской войне, потому что он так и не ответил.       Дин принял решение, что перед смертью обязательно найдет какой-нибудь способ освободить Сэма из Ада. Неважно, наверх или вниз отправится он сам, — он не мог умереть, зная, что обрек брата на вечные пытки.       Чтобы осознать несбыточность этого плана, Дину понадобилось всего десять минут. Он едва не потерял сознание, пока шел по больничной стоянке к своей машине. Он был не в той форме, чтобы спасать кого бы то ни было, и вскоре ему станет еще хуже. Дин лишь надеялся, что Кас сумеет найти способ спасти Сэма, как только на небесах все устаканится. Ангел задолжал ему хотя бы это.       Дин вернулся в мотель, и РобоСэм злил его сильнее обычного. Эта ледышка служила лишним напоминанием о неспособности Дина помочь в спасении настоящего Сэма. Дин не собирался сообщать ему свой диагноз. РобоСэм не был большим поклонником слабости, и Дин не хотел давать ему повод уйти. Поэтому он просто выкинул брошюру с рекомендациями по лечению и завалился спать, не в силах, да и не желая ни единой лишней минуты держать глаза открытыми.       Потом он проснулся и обнаружил, что Сэма нет. Такое случалось довольно часто, но сегодня ночью это взволновало Дина. Он умирал, а Сэм свалил, чтобы творить один бог знает что.       Так что Дин впал в ступор, когда Сэм вернулся и вывалил на него новости. Он не только узнал о состоянии Дина, но и взял лечение брата в свои руки. Дин не хотел думать, что же брат сделал в больнице, чтобы так быстро получить результаты, и не мог заставить себя беспокоиться об этом. Он не мог поверить, что этот Сэм — бездушный, безэмоциональный РобоСэм — так сильно постарался ради него и готов был рискнуть собственным здоровьем, чтобы помочь ему.       Это заставило Дина осознать, что, возможно, в этой бездушной оболочке осталось куда больше того Сэмми, которого он знал и любил, чем он считал изначально. Возможно, часть его младшего брата и вправду все еще там.       Отчего, конечно, Дин еще сильнее расхотел позволять врачам разрезать и распотрошить Сэма. Но он видел, что мысленно последний уже настроился на операцию, и — с душой или без — Сэм был самым упрямым человеком, какого он знал. И, честно говоря, Дин совсем не хотел умирать. Поэтому он снова уснул, чувствуя себя в гораздо большей безопасности (чего не случалось с того момента, когда он впервые понял, во что превратился Сэм) и зная, что утром начнется его путь к выздоровлению.       Дин поморщился — воспоминание о том, что принесло то утро, обрушилось на него в болезненных подробностях.       — Вставай, Дин.       — Дин застонал, когда голос брата вышиб его из сновидений. Потом он вскрикнул от боли, когда дало о себе знать измученное тело. Казалось, будто в живот вонзилась сотня ножей.       — Дин?       Он моргнул и открыл повлажневшие глаза, обнаружив себя лицом к лицу с Сэмом, который опустился на корточки рядом с его кроватью.       — С тобой все в порядке?       — Я выгляжу, как человек, с которым все в порядке? — выдавил Дин.       — Нет, ты выглядишь как кусок дерьма.       Дин сердито зыркнул на Сэма, сворачиваясь клубком, словно это могло облегчить боль. Не облегчило.       Он ощущал, как Сэм изучающе смотрит на него, потом этот оскорбительно пышущий здоровьем парень потянулся, схватил стоявшую у двери мусорную корзину и поставил ее на пол возле головы Дина.       — Мне не нужна…       Протест Дина оборвал фонтан вырвавшейся изо рта жидкости. Жидкость в основном состояла из крови, поскольку Дин вот уже несколько дней почти ничего не ел.       Сэм просто глядел на него, пока он не выкашлял остатки крови, после чего наклонился вперед и сгреб Дина в охапку с такой легкостью, точно поднял картонную коробку.       — Сэм, какого черта? Поставь меня, я могу идти сам.       Сэм проигнорировал его — возможно, потому что они оба знали, что это ложь. Он вынес Дина к машине, которую уже припарковал перед дверью, затем усадил в пассажирское кресло и пристегнул. Дин был благодарен, что решил спать в штанах и футболке, а не просто в боксерах, как иногда делал. Он ощущал слабую вину за то, что оставил горничным убирать полную крови мусорную корзину, но на повестке были заботы поважнее, и главная из них — не умереть до приезда в больницу.       С РобоСэмом за рулем они домчались всего за десять минут. Врачи позаботились о Дине, напичкав его всеми лекарствами, какие жаждали дать ему накануне. Хотя после этого он почувствовал себя значительно лучше, всем было ясно, что стоит поторопиться.       И вот теперь Дин был здесь, слушая, как капает капельница и тихо попискивают мониторы, и со все большим нетерпением ждал новостей насчет брата.       «Не будь смешным», — попенял он себе. С Сэмом все будет хорошо. Даже потеря части органа не затормозит того терминатора, каким он стал. Впервые с тех пор, как узнал об этом, Дин был чуточку благодарен бездушию Сэма. По крайней мере он знал, что брат не боялся.       Из задумчивости Дина вытянул раздавшийся сбоку оклик:       — Дин?       Его встревожило, сколько усилий потребовалось, чтобы повернуть голову навстречу знакомому голосу. При виде стоящего на пороге палаты Бобби он растянул в улыбке потрескавшиеся губы.       — Привет, Бобби, — тепло поприветствовал он.       — Проклятье, парень, — пробормотал Бобби, шагнул вперед и вытащил из угла палаты стул, придвинув его к койке, после чего опустился на него, разглядывая Дина, словно действительно был его отцом. — Выглядишь паршиво.       — Все еще получше тебя, Железнобокий, — парировал Дин. Несмотря на то, что Бобби уже больше года не был прикован к инвалидному креслу, прозвище пристало.       Бобби проигнорировал шпильку.       — Серьезно, Дин, ты уверен, что сумеешь после этого оправиться?       — Ну, благодаря Сэму я намерен прожить достаточно долго, чтобы попытаться.       — Похоже на то. Его уже оперируют?       — Сомневаюсь. Они забрали его всего полчаса назад и сказали, что на подготовку уйдет некоторое время.       Бобби кивнул и глянул на то место, где была койка Сэма.       — Прости, что так долго сюда добирался, — угрюмо сказал он. — Мне надо было все у себя там устроить — найти человека, чтобы отвечал на звонки вместо меня. Потом попался сломанный мост, из-за которого пришлось дать реально большой крюк.       — Все нормально, Бобби. В любом случае, ты вряд ли бы особо помог.       — Думаю, нет. Ты зовешь Каса?       — Всего лишь каждые двадцать минут, — ответил Дин, пытаясь сгладить горечь. Он знал, что Кас занят, сражаясь в гражданской войне за порядок на небесах, но все же было обидно, что друг не мог найти время, чтобы спасти ему жизнь. Судя по лицу Бобби, тот чувствовал то же самое. Но ничего больше не добавил, а просто погрузился в ожидание вместе с Дином.       Никто из них не был любителем бессмысленной болтовни, но Дин не сумел удержаться, чтобы не поднять тему, терзавшую его с самого утреннего разговора с Сэмом.       — Как ты… как ты думаешь, есть шанс, что печень Сэма может заразить меня демонской кровью? — спросил он, стараясь, чтобы это прозвучало небрежно, но подозревая, что облажался. Он был не в силах смотреть на Бобби, пока тот обдумывал вопрос.       — Охо-хо, — сказал Бобби в конце концов. — Полагаю, это возможно.       — Да, мы тоже так подумали, — сказал Дин, наконец поворачивая голову, чтобы встретиться с Бобби взглядом. — Что, по-твоему, она может со мной сделать?       — Ничего, что ты ей не позволишь.       Дин только бровь задрал на такую невозмутимость. Бобби ответил ему тем же, словно бы подзадоривая поспорить. Дин вздохнул. Не стоило и надеяться на сочувствие к чему-то, что еще только может произойти. И, если честно, уверенность Бобби воодушевляла.       После этого они оба сидели в тишине. Пока длилось ожидание, Дин просто черпал успокоение в присутствии Бобби. Десять минут спустя в дверях показались две медсестры, очевидно, чтобы забрать его для подготовки к операции.       — Как мой брат? — тут же поинтересовался Дин.       — Ему только что дали наркоз, — сообщила ему одна из медсестер, пока они с напарницей готовили его к перевозке.       Дин чуть расслабился. По крайней мере, на Сэма действовала анестезия.       — А теперь мы вас хорошенько обработаем, чтобы врачи смогли удалить вашу плохую печень и помогли принять хорошую печень вашего брата.       Дин приподнял бровь на вторую медсестру, которая разговаривала с ним, как будто ему пять лет и как будто это не ему с десяток раз объяснили всю процедуру. Может, обычно она работает в педиатрическом отделении. Ее последующие слова немного возвысили ее в глазах Дина.       — Когда окажетесь в послеоперационной палате, мы обязательно поставим койку Сэма рядом с вашей. Вы увидите его, когда проснетесь.       — Спасибо.       Пока Дина катили до операционную, он нервничал все сильнее. Он в принципе ненавидел больницы, но хирургию ненавидел еще больше. Когда ему удаляли миндалины, он плохо среагировал на анестезию и неделю провалялся в коме, а потом еще месяц оставался прикован к постели. Он правда не любил хирургию. Но еще он не любил умирать, так что особого выбора не было.       Последнее, о чем подумал Дин, лежа на операционном столе, когда лекарства начали его усыплять, — это что он очень надеется, что не отторгнет печень Сэма. Иначе брат его убьет.

* * *

      — Дин? Мистер Пейдж? Дин, вы можете открыть глаза — для нас?       Дин хотел, чтобы они оставили его в покое. Ему было хорошо, он плавал в умиротворяющем море безболезненности. Но голоса были подобны шипам, впиваясь в него и вытаскивая обратно в суровую и неуютную реальность.       Он застонал, но они не оставили его в покое, зовя снова и снова. В конце концов Дин заставил себя открыть глаза — лишь затем, чтобы сразу закрыть, — но так толком и не рассмотрел, что его окружает.       — Вы отлично справились, Дин. Все выглядит хорошо.       Слова вызвали в нем волну облегчения и удовлетворения, хотя он и не мог вспомнить, о чем они говорят. Но что бы это ни было, он справился. И с этой мыслью Дин позволил себе вновь упасть в спокойную темноту.

* * *

      Дин отстраненно гадал, кто ж это подпалил ему бок — он задолжал этому неведомому серьезный мордобой. Как только погрузится в ледяную воду, вот.       Затем он уловил писк больничной аппаратуры, и к нему вернулась память о событиях последней пары дней. Дин боролся с лекарственным дурманом, чтобы поднять веки.       И мгновенно пожалел о своем решении, резко зажмурив глаза под внезапным потоком яркого света. Несколько секунд спустя он попробовал снова, на сей раз открывая глаза поосторожнее и привыкая к тусклому свету послеоперационной палаты. Дин предположил, что то, что он все еще жив, означает, что операция прошла успешно. Он смутно вспомнил, что однажды уже приходил в себя раньше, когда анестезиолог заставила его открыть глаза, чтобы убедиться, что не убила его и не погрузила в кому. И еще что-то о том, что все выглядит хорошо. Конечно, он всегда выглядит хорошо, так что, вероятно, это неважно.       Дин вспомнил обещание медсестры уложить его на койку рядом с Сэмовой. Он повертел головой туда-сюда, нахмурившись, когда не увидел своего гигантского братца.       — Сэм? — позвал он, скривившись, когда вместо голоса вышел сухой хрип. Во рту было сухо и отвратительно, но воды в поле зрения не наблюдалось. Дин откашлялся и попытался снова: — Сэм?       Медбрат, заметив, что он проснулся, поспешил к нему.       — Мистер Пейдж? — бодро спросил он. — Как вы себя чувствуете?       — Где мой брат? — требовательно спросил Дин. — Мне сказали, что он будет здесь.       С лица медбрата сползла улыбка, и у Дина внутри все упало.       — Что с ним случилось? — прохрипел он, пытаясь усесться.       Медбрат торопливо удержал его на месте, что, как выяснилось, было необязательно, потому что движение превратило огонь в боку Дина в ревущее пламя. Ахнув, он рухнул обратно и пригвоздил медбрата самым устрашающим взглядом, какой только смог изобразить.       — Где Сэм? — вновь спросил он опасным тоном.       — Нужно, чтобы врач объяснил…       — Скажите мне.       Медбрат вздохнул, оглядевшись вокруг, точно надеялся, что кто-нибудь явится к нему на выручку. Никто не явился.       — Простите, мистер Пейдж, — промямлил он, пятясь. — Пойду сообщу доктору Райану, что вы очнулись.       Он повернулся и попросту сбежал. Дин уставился ему вслед, растущий страх отвлек его от боли в боку.       Какого черта стряслось с Сэмом? Предполагалось, что эта процедура для него безопасна.       Если никто не собирается разговаривать с Дином, значит, придется просто отыскать брата самому. Он сделал глубокий вдох, крепко вцепившись в перила койки и приготовившись к боли, которая ждет его при новой попытке сесть.       — Даже и не думай об этом, балбес.       — Бобби? — выдохнул Дин, резко оборачиваясь и глядя, как тот торопливо идет к нему.       — Да, я в курсе, что не видел, как ты пытался выбраться с койки сразу после того, как тебе пересадили печень.       Дин проигнорировал предостерегающие интонации в голосе друга.       — Бобби, я должен найти Сэма, — с тревогой сказал он. — С ним что-то не так, а они не хотят говорить, что именно.       — Я только что разговаривал с врачом Сэма. — успокаивающе сообщил Бобби, кладя руку Дину на плечо — возможно, чтобы убедиться, что тот не попытается подняться снова.       — И? — нетерпеливо спросил Дин. Ему что, нужно начать вырывать зубы, чтобы получить прямой ответ?       — Сэм хорошо перенес операцию. Они удалили ему долю печени и зашили его. Все шло как обычно.       — Тогда что произошло? Почему никто не говорит мне, где Сэм?       — Потому что после того, как они сняли Сэма с операционного стола, у него оторвался тромб.       Сердце Дина болезненно заколотилось. Образование тромбов было одним из тех рисков, о которых врачи рассказывали Сэму, когда убедились, что он готов стать донором. Они говорили, что это бывает редко, но последствия серьезные. Иногда смертельно серьезные.       — Бобби, — голос Дина был не более чем хриплым шепотом. — Он?..       — Он жив, сынок.       Слова Бобби должны были обнадежить, но его искаженное и встревоженное лицо означало прямо противоположное.       — Но?..       — Тромб попал ему в мозг. В итоге врачи его извлекли, но они не знают, сколько вреда тот успел причинить.       Дин лишь поднял взгляд на Бобби, ожидая, когда тот объяснит толком. Бобби глубоко вздохнул, потирая рукой загривок.       — Сэм в коме, Дин, — в конце концов продолжил он. — И врачи не уверены, что он очнется.