Thanks for the memories

Алека разбудил потрясающий аромат, доносившийся с кухни. Голова была словно чугунная, тело ощущалось неповоротливым и чужим. Одеяло сбилось в комок в ногах, лежать на влажной подушке и простыни было не очень-то приятно, поэтому Алек перекатился на другой бок и сел, спрятав лицо в ладонях, и пытаясь вернуть резкость в глазах. — Привет. Как себя чувствуешь? В дверном проёме нарисовалась Катарина с половником, от которого и исходил потрясающий аромат. Рот моментально наполнился слюной. — Как будто беспробудно пил последние сутки, — пробормотал Алек, потирая глаза. — Сколько я вообще спал? — Недолго, ещё и полудня нет. Я приготовила тебе куриный бульон и не отойду ни на шаг, пока ты не поешь. — Спасибо, Катарина, — поблагодарил Алек. — Пять минут и я буду. Отчего-то на душе было тяжело. Алек смутно помнил Магнуса, его заботливые прикосновения, рассказ о Перу и хмурился. Он не был уверен, что это всё произошло на самом деле, а не приснилось ему. Не мог же он, в самом деле, выгнать Магнуса? — Извини за глупый вопрос… — Алек начал издалека, появляясь на кухне. — Но как ты тут оказалась? У меня в голове сплошной туман, и я не припомню, чтобы… — Твой… друг. Мы столкнулись с ним у твоей двери. …Или мог. — Магнус, — выдохнул Алек, вцепившись пальцами в волосы. — Боже, неужели… — Я видела твои звонки, но не смогла сразу перезвонить. А потом ответил он и сказал, что его срочно вызывают по работе, в общем… он довольно милый. И заботится о тебе. Противный липкий ком ощутимо встал поперёк горла. Он мог страдать галлюцинациями, но никак не Катарина. И если она видела Магнуса, который, Алек был уверен, практически сбегал из его квартиры, тому могло быть одно объяснение. — Я идиот, — резюмировал Алек. — Никакого самобичевания, пока не поешь, — строго сказала Катарина. — Да и после тоже. Как врач я категорически запрещаю тебе всяческие волнения до полного выздоровления. Договорились? — Вас понял, босс, — отсалютовал Алек, пряча за бодрой улыбкой ненависть к себе. Он не представлял, как планирует выбираться из этой ситуации. Молчание убивало. Алек смотрел на телефон через каждые пять минут, ожидая, что экран вспыхнет оповещением, но этого не происходило. Последнее сообщение он получил два часа назад от Трэвиса: тот демонстрировал новую причёску — тёмно-фиолетовый ирокез — и обе здоровые руки, радостно сообщая, что на следующей неделе можно возвращаться к выступлениям. Ещё пару дней назад эта новость обрадовала бы его, однако всё, о чём мог думать Алек сейчас — помириться с Магнусом. Он понимал, что должен был написать первым и извиниться, но по какой-то причине оттягивал это. Каждый раз, стоило ему открыть окно сообщений, в голове плавно, одно за другим, проносилось перекати-поле. Алек заносил пальцы над клавиатурой и застывал с полнейшим выражением растерянности на лице, забывая, кажется, даже сами извинения. Он ждал подходящего момента, но прошёл день, за ним другой, и становилось ясно, что первым выходить на контакт Магнус точно не собирается. Устав от попыток выдумать сколь-нибудь подходящее сообщение, он попытался позвонить, но всякий раз натыкался на холодный женский голос «абонент разговаривает». Возможно, в этом не было никакой загадки, и именно после ссоры в Магнусе проснулась любовь к телефонным разговорам. Наверное, это к лучшему. Кошмары больше не беспокоили Алека, но вместе с ними ушли и обычные сны. Утром он просыпался привычно рано, но время, которое обычно тратил на запоминание и записывание снов, просто проводил в кровати, усиленно пытаясь ни о чём не думать. Он больше не разглядывал себя в зеркале, не искал внезапно проявившиеся знаки. Он походил на человека, узнавшего самую безрадостную новость на свете, и смирившегося со своей судьбой. Огонь, который всегда присутствовал в нём, едва тлел, грозясь погаснуть в любой момент, однако Алек не чувствовал ничего по этому поводу. Давние слова доктора Эддиссона о том, что принятие — лишь вопрос времени, теперь не казались глупостью. И, лёжа в кровати, Алек размышлял, что радикальная смена обстановки, возможно, не самое плохое решение. Финансы были в порядке — спасибо покойному дядюшке или кому-то из прочих родственников, поэтому он мог позволить себе оставить работу на некоторое время и отправиться в путешествие. Куда-нибудь в тёплые страны, где нет вечного раздражающего гула машин за окном, толкучек, агрессии и смога. Куда угодно. В Перу, например. Идея отмечать полгода собственной амнезии попахивала чем-то уж очень нездоровым, однако забавляла Алека и вообще была единственной вещью, способной вызвать у него хоть какие-нибудь чувства. По такому случаю он даже постарался отыскать что-то максимально нарядное из своего бесконечно чёрного гардероба, всё это время упорно стараясь заглушить голос совести. На телефон Алек смотреть перестал — более того, этим вечером он решил не брать его с собой. В ресторанчике, который они посещали в прошлый раз с Катариной, на этот раз оказалось не так людно. Китаянка, встретившая его у входа, была той же, что и в прошлый раз. — Вы сегодня один? — спросила она с приветливой улыбкой и слабым акцентом. — Хотите место как в прошлый раз? — Если вас не затруднит, — кивнул ей Алек. Он не планировал плотно ужинать — только десерт. И много выпивки. — В прошлый раз у вас были восхитительные печенья, можно сразу их? И… — Алек пробежался взглядом по строчкам, — яблоки в карамели. В ожидании заказа, он засунул немного замёрзшие руки в карманы, что удивительно, ведь вечер выдался на удивление тёплым, и нахмурился, нащупав нечто странное. Этим предметом оказался сложенный пополам конверт с довольно увесистым шёлковым мешочком. К конверту прилагалась записка. «На удачу». Подписи не было, однако её и не требовалось, стоило Алеку открыть мешочек. На ладонь упал браслет — тот самый, из-за которого возник их бессмысленный спор. Он был тёплым, и Алек, повинуясь импульсу, сжал его. Потолок, вопреки ожиданиям, не разверзся над головой, а пол не раскололся на части. Не случилось вообще ничего, не считая того, что на Алека снизошло озарение. Вопреки всему, ещё не всё было потеряно, и у него оставался шанс всё исправить. Вот только он должен сейчас находиться совсем в другом месте. — Ваш заказ, — официантка держала в руках поднос, и Алек остановил её с виноватым видом. — Можно я заберу это с собой? Мне нужно срочно уехать и… — Конечно, — она безмятежно улыбнулась. — Желаете ещё что-нибудь? Алек покачал головой, втайне надеясь, что сделал правильный выбор. Магнус как-то упоминал, что двери его лофта всегда открыты для друзей. С этим утверждением Алек спорить не собирался, но его терзали смутные сомнения относительно того, что он всё ещё что-то значит для Магнуса. Способ был лишь один: проверить. Он занёс руку и несмело постучал. Секунды тянулись невероятно долго, прежде чем дверь сама распахнулась, а из гостиной донёсся едва раздражительный голос: — Я понимаю, что ты можешь приходить только по ночам, и всё же нам надо обговорить… Магнус лежал на диване с коктейлем и, судя по выражению лица, явно ожидал кого угодно, но не Алека. — Привет, — поздоровался Алек, чувствуя себя в высшей степени неловко. — Извини, что ворвался вот так внезапно, без приглашения, но я захотел… мне кажется, нам нужно поговорить. Я хотел попросить прощения за своё поведение. Кажется, я выгнал тебя, и мне безумно стыдно. Я не должен был. Магнус смотрел на него с изумлением, что смущало Алека ещё сильнее. — Александр, — Магнус, наконец, справился с оцепенением. — Извини за странный вопрос, но ты меня помнишь? — Само собой, — Алек нахмурился. — С чего мне тебя забывать? Лежащий в кармане браслет ощутимо нагрелся, он почувствовал это через два слоя одежды. — Я хотел вернуть это, — Алек протянул браслет. — Кажется, ты случайно оставил его в кармане моей куртки, когда приходил на днях. — Это мой подарок тебе. На случай если… неважно. Но твоё внимание крайне трогательно, Александр. Спасибо. Магнус улыбался, но его взгляд был ледяной и настороженный. На душе у Алека скребли кошки: видимо, в пылу он наговорил Магнусу множество гадостей, которые теперь, будто по иронии, тоже не мог вспомнить. Для врачей это попахивало не просто амнезией, а серьёзными проблемами с мозгом, но в эту самую минуту Алеку было разительно плевать. В эту самую минуту его волновал только Магнус, и ему как никогда тщательно нужно было подбирать слова, чтобы не оказаться со своими благими намерениями в ином месте. — Вообще-то, я пришёл для того, чтобы признаться тебе кое в чём. Это прозвучит куда более странно, чем всё, что я говорил до этого, но я прошу: выслушай меня. Просто выслушай, Магнус, а потом можешь говорить, что угодно. — Я сделаю нам чай, — мягко улыбнулся Магнус. — С ним всё становится проще. Алек тут же вручил ему небольшой бумажный пакет. Он до одури хотел коснуться его, но не был уверен, что сохранил это право. Собраться с мыслями не получалось. Алек репетировал речь всё время, пока находился в дороге, однако так и не сумел найти идеальный вариант. Не существовало каких-то универсальных слов или формулировок для этого момента. Всё, что он собирался сказать, должно было исходить от сердца. Боже, ему никогда ещё не было так страшно. — Я должен извиниться. Опять, — начал Алек, разглядывая вручённую ему горячую чашку. — За всё, что мог тебе наговорить. Тебе наверняка это покажется бредом, но я не помню ни слова из того, что сказал. Только то, что разозлился ни с того, ни с сего, а потом полный провал. Катарина сказала мне, что столкнулась с тобой на лестнице, когда ты уходил по делам, но это ведь не так? Или… — он поставил чашку на столик и обхватил голову руками, — со мной происходит что-то нездоровое, и я должен обследоваться. Может, я смирился с амнезией, но такие провалы в памяти уже чересчур. Боковым зрением он заметил, как Магнус сел рядом с ним. — Александр, не надо винить себя, — успокаивающе сказал он. — Я затронул тему, которую не должен был, и понял это слишком поздно. Твоя злость была вполне оправдана. А что касается того, что ты забыл… все люди, и я, в том числе, иногда предпочитают абстрагироваться от травмирующих воспоминаний. Такое случается. — Дело не в этом, — выпалил Алек. — Я не хочу забывать ничего, что связано с тобой, Магнус, пускай даже это будут ужасные ссоры. Однажды я уже потерял жизнь, и только твоё присутствие помогло понять, что это не конец. Рядом с тобой я чувствую себя живым, настоящим. В душе я смирился с тем, что не вспомню прошлую жизнь. Но я не собираюсь терять и тебя тоже. В подтверждение своих слов, он накрыл ладонь Магнуса своей, усиленно стараясь не думать о том, что будет, если его сбивчивое признание окажется неубедительным. — Я тоже не хочу терять тебя, Александр, — просто сказал Магнус. Он взял браслет, который лежал между ними, и мягко высвободил свою ладонь. — Ты позволишь мне? Обычный вопрос прозвучал на удивление интимно, как и жест, последовавший за ним. Алек поднял руку и позволил Магнусу надеть браслет. Как только бусины коснулись запястья, тело прошила крупная дрожь, а глаза закрылись сами собой. Вспомни, Александр. Вспомни. Вспомни. — Александр? — обеспокоенный голос Магнуса доносился приглушённо, словно через подушку. Не думая ни о чём, Алек нащупал его руку и крепко сжал. — Ты уверен, что моя помощь не потребуется? — Это всего лишь вампиры, Магнус. Мы с Иззи и Джейсом справимся. — Потому что я могу… — Магнус. Всё в порядке. Кроме того, ты ещё не восстановился после задания. — Я привык вызывать демонов, чтобы помогать примитивным разбираться со своими проблемами. К тому же, за мои услуги щедро платят. Но если ты уверен… — На сто процентов. Через пару часов вернусь, обещаю. Я люблю тебя. — Я тебя тоже. — Магнус, — потрясённо выдохнул Алек знакомое и родное имя. — Кто-то устроил здесь настоящую бойню. — Вампиры? — Я не уверена. Следы укусов похожи, но посмотри на эти раны. Сколько крови вокруг. Вампиры не могут позволить себе подобную расточительность. Думаю, что-то похуже. — Нужно осмотреться. Я проверю верхние этажи. Джейс, возьмёшь на себя подвал. Иззи, на тебе — жилые комнаты. Встретимся тут. — Джейс. Алек вспомнил того и парня в лофте. Джейс. Его парабатай. — Иззи. Изабель. Любимая младшая сестра. В голове, быстро сменяя друг друга, мелькало множество разных лиц. Мариз, Роберт, Макс, Лидия, Саймон, Клэри, Рафаэль… Алек часто задышал, впервые не боясь вспоминать. Жизнь и память возвращались к нему, накатывали со стремительностью приливной волны. По телу разливалось тепло и приятное покалывание, стоило сокрытым рунам начать проявляться. Алек был готов заплакать от того, что камень, незримо давивший на него все эти месяцы, испарился. Он стал собой. — Магнус, — выдохнул Алек, взяв его лицо в свои ладони, и прижавшись к губам. — Ты вернул меня. Магнус, застонав, тут же ответил на поцелуй, беспорядочно блуждая руками по спине и комкая футболку. Алек, в свою очередь, оказался куда менее сдержан, поэтому потянул его шёлковую рубашку вверх, намереваясь немедленно наверстать упущенное. — Подожди, Александр. Магнус отстранился с видимым усилием и почти полной потерей контроля: над его головой то и дело мелькали синие искры. — Прежде чем мы оба потеряем голову, я должен показать тебе кое-что важное. Это может серьёзно изменить твоё мнение обо мне. — К чёрту важность. Алек задыхался. До этого момента он вообразить не мог, как сильно ему не хватало Магнуса. Настоящего. Его Магнуса. Он блуждал руками по его телу, желая убедиться, что это — не сон. — Александр… — простонал Магнус и запрокинул голову, и Алек тут же принялся целовать его шею, оставляя засосы от несдержанности. Ангелы, как же он скучал. — Александр, — повторил Магнус значительно твёрже и положил ладони ему на грудь, безмолвно прося остановиться. — Это правда важно. Алек нехотя отстранился, задышал медленно и глубоко, чтобы вернуть мысли в порядок. Магнус пробежался пальцами по шее, задерживаясь именно в тех местах, где темнели засосы — собраться с мыслями или продлить ощущение прикосновения горячих губ, Алек не знал, но с каждой секундой молчания его желание разрасталось всё сильнее. — Это касается твоей амнезии. Магнус нервничал не на шутку: мял полу шёлковой рубашки, смотрел куда-то в сторону. — Я вызвал её. Внутри Алека тревожно натянулась струна. — Зачем? — только и смог спросить он. — Проще показать, чем рассказать, — печально улыбнулся Магнус. — Ты позволишь мне? Алек кивнул, не раздумывая. Магнус устроил руки по обе стороны от его головы, прикоснулся средними пальцами к вискам. — Будет немного неприятно. Алек напрягся, ожидая боли, но вместо этого ощутил лишь лёгкое приятное покалывание, постепенно нарастающее, а затем ухнул в бездонный колодец. — Кладите его на диван, быстрее! Было странно наблюдать за собой со стороны, но от увиденного сковывал страх. Он лежал ничком на диване, стоящем посреди гостиной. Диван совершенно не вписывался в интерьер — должно быть, Магнус призвал его откуда-то. Любимая кожаная куртка была вспорота, на лице застыла гримаса боли, волосы слиплись от грязной воды. По щелку пальцев куртка и футболка исчезли, явив Алеку поистине устрашающее зрелище: рваную рану, наискось пересекающую спину. От наполнившей её чёрной крови исходило зловоние. — Что мы можем сделать? — прошелестела Изабель. Алеку было больно смотреть на сестру. Хотелось обнять её и утешить, однако в этом видении он не мог пошевелиться. — Я лично найду этого ублюдка и заставлю заплатить, — прорычал Джейс. Алек знал это выражение лица и эти интонации: его парабатай стоял в шаге от того, чтобы начать крушить лофт Магнуса, выплёскивая снедающую его бессильную ярость. — Это вряд ли, — покачал головой Магнус, продолжая делать над едва дышащим Алеком сложные пассы руками. — Такую рану мог оставить только сильнейший, высший демон, а он вряд ли даже удосужился показаться вам. — Он поправится? Ты ведь сможешь его вылечить? — с нажимом спросила Изабель. Магнус посмотрел на неё, и Алек едва не задохнулся: столько боли в его глазах он никогда не видел. — Я не знаю. — Что насчёт нашей связи? Я могу попытаться отследить Алека через руну парабатай. — Это не сработает, — резко, на выдохе ответил Магнус. — Алек никуда не уходил, его сознание здесь, пытается справиться с чудовищной болью, которую испытывает тело. — Я могу забрать часть его боли! — Тогда вы оба погибнете. Такую боль не разделить ни на какие части. Я не смогу удержать вас обоих. Даже моей магии не хватит. — Скажи, Магнус, чем мы можем помочь? — с нажимом повторила вопрос Изабель. В её глазах стояли слёзы. — Должно быть хоть что-то. — Возьми на столе мой телефон и позвони Катарине Лосс. Видение исчезло так же стремительно, как появилось, и Алеку показалось, будто он вынырнул с большой глубины. — Катарина Лосс? — переспросил он, сомневаясь в услышанном. — Та самая? — Моя близкая подруга, — кивнул Магнус. — Когда я понял, что не смогу оспорить решение твоей матери, то попросил её приглядывать за тобой. Она согласилась… сколько бы это ни заняло времени. Алек собирался задать один важный вопрос, но не успел: водоворот воспоминаний вновь затянул его. — Это похоже на удар высшего демона, — сказала Катарина, медленно ведя ладонью над спиной Алека. — Я чувствую такую сильную тьму… — Мы сможем вытащить его? — от надежды и страха в тоне Магнуса у Алека разрывалось сердце. — Мы попытаемся, — Катарина сжала его плечо. — Нам удавалось скрывать твоё состояние от Института на протяжении двух дней, — Магнусу нелегко давались воспоминания. — Потом Изабель проговорилась, и твоя мать появилась у меня на пороге. Алек не ожидал, что Мариз способна на такие чувства. Он видел её плачущей лишь однажды, когда узнал про измену отца, и с тех пор — ничего. Прямая, как струна, с гордо поднятой головой, в этот раз она стояла на коленях подле дивана и обтирала его влажной губкой. Магнус сидел в кресле напротив и выглядел крайне истощённым. Он с трудом держал глаза открытыми, голова то и дело клонилась вниз, а руки мелко подрагивали. В стакане рядом с ним плескалась тёмно-синего цвета жидкость, и интуиция подсказывала Алеку, что это может быть поддерживающее зелье. Очень-очень сильное. — Он вернётся? — спросила Мариз, убрав налипшую на лоб чёлку. — Он поправится? — Мы делаем всё возможное. — Голос у Магнуса был абсолютно мёртвый. — Яд больше не распространяется по телу, но и не выходит. Он стал частью Алека; кровью, что течёт по его венам. — Вы пробовали исцеляющие руны? — Много раз, — послышалось от стены, у которой, уронив голову на руки, сидел Джейс. — Я в жизни не рисовал столько Иратце, но всё без толку. Они тут же исчезали, я не успевал доводить до конца. — Вы спрашивали Клэри? — Мариз проницательно посмотрела на сына. — У неё ведь есть… способности. Джейс покачал головой. — За эти два дня я успела переговорить с оборотнями, фейри и вампирами, — в гостиную вернулась Катарина, от поверхности котелка в её руках исходил пар. — Никто прежде не сталкивался с таким. — Вампирами? Но ведь это и случилось в вампирском логове! — Это была ловушка, — Джейс нервно пригладил волосы. — Логова там отродясь не было. Всё, от начала до конца было продуманным спектаклем. Кто угодно мог стать мишенью. Магнус залпом допил остатки жидкости в стакане и встал. — Ты ещё недостаточно… — возражения Катарины остановил властный взмах руки. — Я не могу позволить себе тратить драгоценное время. Даже в настоящем, где они оба пребывали в здравии, Алек мог чувствовать боль Магнуса. Прежде, чем тот успел сказать что-либо, Алек сгрёб его в объятия — как тогда, после бойни в Институте. Магнус рисковал, отдавал всё и даже больше, не думая о себе. — Я не мог позволить тебе умереть, — просто сказал Магнус, когда Алек отпустил его. — Мне хватило одного случая. Алек не слушал. Хоть всё это осталось в прошлом, он не мог прогнать из головы образ измождённого Магнуса, не способного управлять не то, что заклинанием, а собственным телом. — Просто пообещай, что никогда не будешь себя так изводить. — Не могу. По крайней мере, до тех пор, пока ты будешь продолжать попадать в неприятности. Алек облизнул губы. — Осталась самая неприятная часть, да? — Мне жаль, что тебе приходится снова это переживать, — прошептал Магнус, обхватывая его голову. — Не о чём жалеть, — Алек криво усмехнулся. — Я ведь не помню. На этот раз они были одни. Алек выглядел всё так же плохо, кроме того, от спины на руку и шею поползли отвратительные чёрные прожилки. — Если они достигнут сердца… — пробормотал Магнус себе под нос, но тут же осёкся. Ему нужно расходовать силы крайне экономно, и нагнетание обстановки в экономию не входило. Он сел на ковёр, прижавшись спиной к дивану, и переплетя их с Алеком пальцы. — Есть одно заклинание, Александр, — сказал он в пустоту — скорее для того, чтобы удостовериться, что это происходит наяву. — Тёмная, страшная магия. Я бы ни за что не стал прибегать к такому, будь у меня другой выход. Но его нет. Магнус поцеловал его в тыльную сторону ладони, безмолвно прося прощения, а затем начертил в воздухе знак из нескольких пересекающихся линий. Несколько мгновений ничего не происходило, а затем знак окрасился в ярко-рубиновый цвет и растаял. Магнус слабо улыбнулся. Время ускорило свой ход, Алек будто смотрел фильм на перемотке. Магнус продолжал сидеть рядом, поглаживая его по руке, и ужасная рана затягивалась на глазах. Вскоре на её месте остался тонкий бледный шрам. Пошатываясь, Магнус поднялся. Хриплое дыхание выровнялось, чёрные прожилки исчезли, тело Алека постепенно из мертвенно-бледного начало приобретать краски. — Твой нефилим спасён и скоро очнётся. Теперь оплата. Мужчину в белом костюме Алек узнал незамедлительно. — Бери и возвращайся в Ад, — бесцветно сказал Магнус, сцепляя руки в замок. — Я никогда не прощу себе, что пошёл на сделку с тобой. — Мы всё ещё можем аннулировать наше соглашение, — мужчина оскалился и дотронулся до лба Магнуса. — Пожалуйста, не переживай. Я возьму лишь то, что причитается, до остального мне нет никакого дела. Алек не поверил ему. — Вот так, — мужчина плотоядно улыбался, пока в его тело, струясь, втекал синий поток. — А теперь, Магнус, ты забудешь о том, что по своей вине обрёк Алека на забвение. Когда он очнётся, все, включая тебя, будут на седьмом небе от счастья, но оно продлится недолго. С нетерпением жду этого момента. От его сухого, лающего смеха по коже пошёл мороз. — До скорой встречи, мой дорогой сын. Последнее воспоминание лишило Алека дара речи. Его раздирал гнев по отношению к Асмодею и безграничная любовь к Магнусу. — Мне жаль, Александр, — с нескрываемой болью признался Магнус. — Если бы я знал, что всё обернётся таким образом, я бы нашёл другой выход. Клянусь. — Это был единственный способ вернуть меня, — Алек приподнял его голову за подбородок. — Ты бы ни за что не пошёл на сделку со своим отцом, существуй другой способ. Он чувствовал, что в этот момент Магнус ненавидел себя. — Наши воспоминания и твоё пребывание сумеречным охотником в обмен на твою жизнь. Когда ты очнулся, то мало того, что никого не узнавал, твои руны поблекли. Любая попытка активировать их могла привести к твоей гибели. Ты стал примитивным. Изабель настаивала, чтобы ты остался в Институте, спорила до хрипоты, но Конклав был непреклонен. У меня тебе было тоже небезопасно, поэтому я позаботился о том, чтобы в жизни примитивным ты ни в чём не нуждался. Мы с Катариной приглядывали за тобой, время от времени Джейс и Изабель пытались познакомиться с тобой и подружиться, но ты не замечал их, как и меня. Ты смотрел сквозь нас, не видя никого из нижнего или сумеречного мира. Мы для тебя больше не существовали. Магия в воздухе искрила, чутко передавая настроение своего хозяина. Лампочки начали мигать, а из кухни донеслось нечто, напоминающее маленький взрыв. — Но как тогда… — начал и тут же понял Алек. Его взгляд переместился на браслет. — Ты привёз мне его из Перу, причём я даже не знал о твоём путешествии. Ты позже признался, что попросил Катарину провести тебя по моим любимым местам, и в одной из лавочек нашёл его. Я зачаровал его на удачу. — И это сработало. Магнус улыбнулся в ответ — впервые открыто, без затаённой грусти и боли. — Мы можем ещё немного побыть вдвоём? — шёпотом спросил Алек, как будто кто-то мог их услышать. — Прежде, чем скажем всем. — Конечно, — Магнус приблизился к нему для поцелуя. — Сколько захочешь.