Thanks for the memories

У Алека сложилось стойкое впечатление, что вся вселенная обернулась против него. Сначала он ухитрился порезать ладонь наконечником стрелы, затем — пролить крутой кипяток на джинсы и только чудом избежать ожога. Все без исключения смотрели на него с сочувствием, Алек скрипел зубами. Стоило ему выйти из клуба, как он едва не попал под колёса велосипедиста, явно не привыкшего смотреть по сторонам. Отделавшись лёгким испугом и наверняка преждевременной сединой, Алек нырнул в метро и молился, чтобы хотя бы на этом его злоключения закончились. В супермаркете, куда он зашёл купить еды на ближайшую пару дней, к счастью, обошлось без эксцессов. Яйца не собирались выскальзывать из рук и разбиваться, бутыль с молоком — лопаться, а дорогой алкоголь — падать под ноги. Алек вышел на улицу в приподнятом настроении духа и дошёл до дома заметно повеселевшим… пока проезжавшая мимо машина не угодила колесом в лужу и не окатила его холодной грязной водой с головы до ног. Алек оглушительно чихнул и тихо выругался. Неприятности, как оказалось, только начинались: Алек понял это, когда уже дома на него накатила страшная слабость и усталость, а температура начала рваться к невиданным ранее высотам. Обычная простуда не казалась чем-то из ряда вон выходящим, и, порывшись в скудных запасах лекарств, Алек справедливо решил, что завтра ему станет лучше. На следующий день его состояние ухудшилось настолько, что проделать путь от кровати до туалета показалось подвигом. Алека попеременно бросало то в жар, то в холод, кости ломило, мышцы ныли, и нещадно хотелось пить. С трудом борясь с постоянно накатывающей сонливостью, Алек разлепил глаза и позвонил Катарине. После трёх безрезультатных звонков и огромного чувства вины, Алек набрал ещё один номер. — Доброе утро, Александр, — голос Магнуса звучал непривычно мягко и немного сонно. — Извини, что беспокою… — просипел Алек, тут же поморщившись: говорить и глотать стало очень больно. — Я не смог дозвониться до Катарины… — Я понял, — вмиг посерьёзнел он. — Где ты живёшь? Собственный адрес неожиданно выпал из головы, и несколько томительно долгих секунд Алек просто пялился в потолок, пытаясь воскресить в памяти собственный адрес. — Я скоро буду, — сказал Магнус. — Не умри там, ладно? Алек попытался засмеяться, однако у него вышло нечто отдалённо напоминающее собачий лай. Магнус не обманул: он и впрямь появился скоро. Впрочем, во всём могла быть виновата дремота, в которую Алек провалился, стоило только моргнуть. Видимо, вид у него был не просто болезненный, а близкий к критической отметке, поскольку настолько испуганным Магнуса он ещё не видел. — В постель, — скомандовал тот тоном, не терпящим возражения. — Я всё сделаю сам. И не вздумай извиняться. Всё в порядке. Алек покачнулся и на миг потерял равновесие, уткнувшись лбом в плечо Магнуса. — Спасибо, — пробормотал он, с наслаждением вдыхая приятный пряный запах. — Ты настоящий волшебник. Он почувствовал невесомый поцелуй в бровь, а затем — манящее тепло кровати. Только убедившись, что состояние Алека стабилизировалось, Магнус перестал колдовать и обессиленно сполз по стене. Перед глазами прыгали разноцветные всполохи, голова кружилась, а руки безостановочно дрожали. Магнус не помнил, когда в последний раз расходовал столько сил, что чувствовал себя буквально выжатым досуха. Его магия укрывала Алека с головы до пят, изредка выстреливая слабым снопом синих искр. К своему сожалению, Магнус не был особо силён в целительстве: заклинания такого рода давались ему тяжелее привычных. Ещё бы, думал он, от сына принца Ада странно было бы ожидать иного. Катарина бы справилась намного лучше и быстрее, но она была занята в госпитале Бет Израиль, и винить её за то, что она выполняет свою работу, было бы верхом глупости. Держась за стены, Магнус прошёл в кухню, где, не боясь быть увиденным Алеком, призвал себе чашку двойного эспрессо и выпил её в несколько глотков. Жизнь понемногу начала обретать утраченные краски, но возникни непредвиденная ситуация, имеющихся у него сил с горем пополам хватило бы на один недолговременный портал. Дело было даже не в простуде: на то, чтобы справиться с обычным гриппом, хватило бы и его скромных умений; здесь же силу забирала рана, подпитывая себя. Магнус хотел осмотреть её, но вовремя одёрнул себя, напомнив, что для этого ещё будет время. Алек выполз на кухню ближе к полудню: Магнуса, задремавшего прямо за столом в неудобной позе, разбудил щелчок чайника и скрип стула. — Ты должен быть в постели, Александр, — с мягким укором заметил Магнус. — Моё волшебство не сможет поставить тебя на ноги за пару-тройку часов. — Мне уже лучше, правда, — Алек подпёр подбородок рукой. — А вот ты выглядишь так, будто здорово вымотался. — Обязанности хозяина клуба иногда бывают крайне утомляющими, — Магнус почти не соврал: этой ночью ему пришлось провести доходчивую беседу с несколькими вампирами, возомнившими найти себе перекус в «Пандемониуме». — Но я выпил кофе и чувствую себя намного лучше. — Кофе?.. — растерялся Алек. — Ох, чёрт, вот что я вчера забыл купить… а как ты? — Захватил стаканчик из «Старбакс» по дороге к тебе, — нашёлся Магнус. — И ещё кое-какие продукты по мелочи — не знал, что тебе будет нужно. К счастью, Магнус догадался проверить содержимое одолженного из ближайшего супермаркета пакета, чтобы не попасть в неловкую ситуацию. Алек посмотрел на него с нежностью. — Я всё ещё не очень хорошо соображаю, но могу сказать с уверенностью, что ты — самое лучшее, что со мной случилось в этой жизни. И как радушный хозяин, я должен угостить тебя… — Я всё сделаю сам и принесу, — Магнус спешно поднялся и поцеловал Алека во взъерошенную макушку. — Возвращайся в постель. Алек прижался головой к его груди и застыл так на несколько мгновений, прежде чем отправиться к себе. Воспользовавшись тем, что внимание Алека было целиком сосредоточено на еде, Магнус позволил себе поразглядывать его. До этого случая он ни разу не видел Алека небритым, даже подумывал спросить, не существует ли у сумеречных охотников какой-нибудь особенной руны на этот счёт. Сейчас щёки Алека покрывала лёгкая щетина, которая невероятно ему шла, и даже больным он ни капли не утратил своего очарования. Должно быть, обожание его взгляда было слишком осязаемым, потому что Алек вскинул голову и от удивления приоткрыл рот. — Магнус, твои глаза… Гламур. Он тут же отвернулся, пряча взгляд, но Алека было не так-то просто остановить. Он наклонился, поставил поднос на пол и взял Магнуса за руку. — Извини, если напугал тебя. — Нет, всё в порядке, — торопливо заговорил Алек. — Зато я убедился, что это не линзы. Наверное, так даже лучше. — Что, прости? — Помнишь вечер в клубе, когда мы познакомились? Тогда я впервые заметил твои глаза, но подумал, что это необычные линзы. Потом видел их ещё несколько раз и недоумевал, как ты успеваешь надевать и снимать их так быстро, что это почти незаметно. Я хотел спросить, но думал, что со стороны это прозвучит странно и невежливо, и поэтому молчал. Магнус сжал зубы, внутренне ненавидя себя. Ему не следовало забывать, что этот Алек был другим, что он ни в коем случае не должен был увидеть истинную природу Магнуса, ведь магия больше не вписывалась в его обычную, нормальную жизнь. Магнус в неё не вписывался тоже. — Это… не линзы, — сказал он после небольшой заминки. — Я родился с такими глазами. Некоторые даже называли их дьявольскими и считали признаком какой-то страшной неизвестной болезни. С возрастом они стали карими, но всё ещё могут проявить себя в особо… эмоциональные моменты. Магнусу с трудом удавалось держать себя в руках, пока он рассказывал Алеку сочинённую на ходу историю. За всё время ему доводилось лгать и не раз о вещах куда более серьёзных, но эта ложь звучала даже для него просто отвратительно. Он надеялся, что Алек раскусит её, и вместе с тем опасался. — Мне они нравятся. Необычные, правда, но тебе подходят. — Спасибо, Александр, — Магнус позволил взять себя за руку и поднял взгляд. — Если бы я мог ходить с ними постоянно, то сделал бы это ради тебя. — Нет, не надо, — Алек выписывал на его ладони круги. — Не стоит делать что-то специально ради меня, если тебе неудобно. Его пальцы двинулись вверх по ладони, прошлись по запястью, от чего по телу Магнуса пронеслась стая мурашек, и остановились, наткнувшись на браслет. — В нашу первую встречу ты сказал, что он сделан из палисандра и сердолика, — Алек нежно прошёлся по деревянным бусинам и задержался на камне. — Откуда он? Магнус моргнул и посмотрел на запястье. За это время он настолько привык к браслету, что просто не замечал его, считая неотъемлемой частью себя. К многочисленным подвескам на шее он относился иначе: мог перебирать их в моменты задумчивости, мог небрежно бросать на любую поверхность или даже забыть где-то. Так же было и с кольцами, и с другими браслетами, но только не с этим. — Из Перу. — Магнус любовно погладил браслет, задев пальцы Алека, и улыбнулся. — С этой страной меня многое связывает, и хотя всего уже не вспомнить, я могу постараться. — Было бы здорово, — Алек лёг на кровать, и Магнус последовал его примеру. — Моя жизнь ограничивается даже не целым Нью-Йорком, а всего двумя районами, и я всегда люблю слушать о путешествиях. У Магнуса ёкнуло сердце. Конечно, глупо было ожидать, что в его памяти останутся их прогулки по Праге и Токио, но слышать это всё равно было горько. — Мои путешествия носили весьма сомнительный характер, — сказал Магнус. — Я искал развлечений и безудержного веселья, много пил — поверь, моё нынешнее пристрастие к алкоголю не идёт ни в какое сравнение с прошлым. Я вляпывался в истории и невольно втягивал в них своих друзей, чему они были не особо рады. Я пускался в такие авантюры, в которые сейчас сложно поверить, и выбирался из них не иначе как с помощью каких-то высших сил. Я даже пытался научиться игре на чаранго, в упор не замечая того, что моя музыка стала настоящей пыткой для всего города в общем и для моего учителя в частности. Потом я по своей же глупости оказался с разбитым сердцем… но об этом лучше не вспоминать. — Тебе много раз разбивали сердце? Магнус приготовился врать снова и одёрнул себя в последний момент. — Случалось, — он накрутил на указательный палец цепочку одной из подвесок. — Но это всё в далёком прошлом. Алек коротко рассмеялся. — Ты говоришь как древний старец. — Предпочитаю считать себя умудрённым опытом, — парировал Магнус. Проблески тревоги в глазах Алека и витающее в воздухе ощущение недосказанности заставляло его чувствовать себя неуютно. Похоже, рассказ о Перу его ни капли не взбодрил. — Тебя что-то тревожит? — Нет, ничего, — улыбнулся Алек, однако улыбка вышла вымученной. — Я хотел задать один вопрос, но понял, что он слишком глупый. — А вдруг нет? — поддразнил Магнус. — Я отвечу на него в любом случае, даже если ты сочтёшь его верхом абсурда. Алек потянулся к браслету, но в этот раз замер, не коснувшись его. — Тебе ведь его подарили, верно? Кто-то особенный. Магнус замер. Он ожидал чего угодно, но такого — точно нет. — Да, — отрицать правду смысла не было. — Этот человек очень важен для меня. Едва он сказал это, как Алек резко отдёрнул руку, будто боялся обжечься. Встал с кровати, взял поднос и бросил через плечо: — Ещё чаю? — С удовольствием. Тишина, опустившаяся на кухню, пока закипал чайник, Магнуса совсем не радовала. Алек выглядел погрустневшим и погружённым глубоко в свои мысли. — Извини за мою бестактность, — сказал он одновременно со щелчком чайника. Магнус вопросительно выгнул бровь. — По поводу браслета. Я сразу догадался, что он много для тебя значит, но лезть с расспросами в твою жизнь с моей стороны было неразумно. Что-то в душе Магнуса сломалось с оглушительным треском. Сокрытие истины приносило ему почти физическую боль, и сейчас она достигла своего апогея. Магнус не мог и не хотел больше делать вид, что их с Алеком не связывает ничего, кроме жарких выходных. Он должен был сказать, должен был вслух признаться в своей ошибке. — Как я сказал, браслет подарил важный мне человек, — начал он отстранённо, пока Алек заваривал чай. — Мы познакомились случайно: он спас мне жизнь. Я с первого взгляда проникся к нему симпатией, пытался флиртовать, но он просто не замечал этого. Он не был похож ни на одного из моих прежних любовников и разбудил во мне чувства, о существовании которых я не помнил уже долгое время. Я хотел быть с ним, а он боялся себя. Боялся принять правду о себе. Боялся следовать зову сердца, предпочитая следовать сухим устаревшим законам. Но потом он решился открыться и не жить во лжи. Иногда мне кажется, что я не заслуживаю его. Хотя Алек по-прежнему стоял к нему спиной, Магнус догадывался, что он испытывает не самые светлые чувства. Спина была напряжена, побелевшие пальцы вцепились в столешницу. Он, должно быть сейчас крепко жмурился и кусал губы. — Этот браслет он купил в Перу, зная о моей любви к этой стране. По ряду причин, которых я уже не вспомню, моё появление там крайне нежелательно. Александр отправился туда специально ради меня… — Магнус прикусил язык, но сказанные слова уже упорхнули. — Александр?.. — потускневший, ослабевший голос Алека ранил хуже самой разрушительной магии. В этот момент Магнус ненавидел себя. Он планировал открыть ему правду, но хотел сделать это как можно мягче, а не потерявшись в воспоминаниях. — Ты потому и разрешил нам выступать в «Пандемониуме»? Как только узнал моё имя? Я напоминаю тебе его? Алек, наконец, повернулся. Он не сердился, а пребывал в полнейшей растерянности. — Нет, Александр, не напоминаешь, — Магнус подошёл к нему и поймал взгляд. — Ты и есть он. Ты не помнишь? Последние слова оказались роковой ошибкой. Алек запрокинул голову и засмеялся — громко, неестественно, пугающе. Его бросило в жар, капли пота заблестели на висках. — Помню? Магнус, ты спрашиваешь, не помню ли я? Его лицо побагровело от гнева, на шее вздулась вена, на скулах заиграли желваки. Магнус ни разу не видел Алека настолько рассерженным, даже когда тот ворвался в логово Рафаэля, чтобы забрать сестру. Может, дело было в том, что этого Алека он совсем не знал. Думал, что знал, хотел верить в это, но всё же… — Ты ворвался в мою жизнь и перевернул её с ног на голову! Благодаря тебе я поверил в то, что могу жить как нормальный человек, невзирая на полное отсутствие воспоминаний. Я перестал записывать сны, перестал обращать на них внимание, хотя они остались единственной ниточкой, соединяющей меня с тем Алеком, которым я был раньше. С тобой я не думал ни о чём, мне было достаточно, что ты рядом. Я думал, как сказать тебе о том, что больше не хочу думать о прошлом, что впервые я чувствую себя правильно, но… Магнус, теперь я вообще не знаю, что чувствую. Его слова прозвучали как пощёчина. Магнус отшатнулся, и задетый стол жалобно скрипнул. — Александр, я говорю правду. — Тогда где же ты был все эти полгода? — прошипел Алек, его глаза сверкали от гнева. — Почему оставил меня? Магнус сглотнул неожиданно горькую слюну и ответил тихо, стыдясь правды: — Потому что я виноват в твоей потере памяти. Я и только я. Алек смотрел на него во все глаза, явно отказываясь верить услышанному. Решив, что слов всё равно будет недостаточно, Магнус решил открыться. Он простёр к Алеку руки, и на ладонях вспыхнуло голубое пламя. Он надеялся, что этот простой жест, вкупе с его настоящими глазами произведут должный эффект, и Алек вспомнит. В одном Магнус не ошибся: его способности и впрямь произвели эффект, вот только прямо противоположный. Алек вжался в столешницу с такой силой, будто хотел слиться с ней, а в глазах вместо гнева был испуг. — Что это такое? — пробормотал он, шаря рукой по поверхности вероятно в поисках какого-нибудь острого предмета. — Настоящий я, — ответил Магнус, позволяя магии окутать его ладони и пойти вверх по рукам. — Ты помнишь это, Александр? Помнишь, как мы вместе колдовали? Он видел отблески пламени в расширившихся зрачках, округлившийся в удивлении рот и затаённое восхищение, скрытое под маской страха. «Вспомни, Александр, — мысленно просил он, не разрывая зрительный контакт, хотя глаза начинали уже слезиться. — Пожалуйста, вспомни. Вернись ко мне…». Узнавание, на краткий миг промелькнувшее на лице Алека, исчезло так же быстро, уступив место чему-то совершенно чужому. Пламя в глазах Алека потухло. — Уходи. Магнус уставился на него, не веря своим ушам. — Александр… — Я сказал — уходи! — прикрикнул тот. Кровь отлила от лица, и на её место пришла нездоровая бледность. — В куртке есть кошелёк. Возьми всё, что я должен за продукты. — Ты ничего не должен… Колени у Алека подломились, и Магнус тут же подхватил его. Глаза закатились, кровь пошла носом, а под бледной кожей отчётливо очертились чёрные вены. Не желая терять драгоценное время, Магнус тут же открыл портал и уложил Алека на кровать, щелком пальцев заставив футболку исчезнуть. Этот же момент выбрал телефон Алека, чтобы ожить. Увидев высветившееся на дисплее имя, Магнус тут же ответил на вызов: — Алек, извини… — Катарина, мне нужна твоя помощь! Это срочно. В квартире Алека. Сейчас. — Поняла, — последовал короткий ответ. До прибытия подруги он должен был успеть сделать кое-что очень важное. Накрыв ладонью пылающий жаром лоб, Магнус позволил своей магии соединиться с Алеком и стереть из его памяти их разговор. Пусть он запомнит только то, что Магнус приходил. Если правда для него настолько болезненна и нежеланна, то с этого момента Магнус перестанет пытаться. Он сам заварил эту кашу, ему же и расхлёбывать. Как верховный маг Бруклина он был обязан предугадать все возможные последствия своего так называемого «спасительного» заклинания, но не справился с такой элементарной вещью. Алек не должен за это расплачиваться. Только он один. В прихожей вспыхнул портал. На Катарине был медицинский халат и шапочка, маску она резко спустила на шею. Не задавая вопросов, она наклонилась, дотронувшись одной рукой до лба Алека, а вторую вытянула над ним. Из её ладоней протянулись лучи нежно-салатового цвета, окутывая Алека плотным коконом. Магнус положил свои руки ей на плечи, делясь необходимой энергией. Катарина была немного слабее его, и сейчас, после очередной тяжёлой работы, она была практически истощена. Тем не менее, в целительстве ей не было равных, и если кто мог сейчас помочь Алеку, то только она. Магнусу казалось, что прошла целая вечность, прежде чем они закончили работу, и Катарина могла посоревноваться в бледности с Алеком до того, как убрать гламур. — Не понимаю, что могло вызвать такое… — она натянула на Алека одеяло до подбородка. — Разве что было ещё одно нападение демона, о котором я не знаю? — Демона не было. Боюсь, что причиной всех несчастий стал я. Я рассказал ему правду. Катарина посмотрела на него с недоумением. — И поэтому в нём взбурлило столько демонической энергии? Она тоже не знает, понял Магнус. Никто, кроме него самого и, пожалуй, Асмодея, не знал, какую цену ему пришлось заплатить за жизнь Алека. — Эту печальную историю я лучше расскажу в лофте. — Алек придёт в себя максимум через пару часов. Ты не хочешь быть с ним? — Очень хочу, Катарина, но… — Магнус горько усмехнулся. — Он меня видеть не хочет. Не в силах встречаться с грустным и понимающим взглядом подруги, Магнус вернулся на кухню и убрал весь беспорядок. Выйдя в коридор, он взялся за дверную ручку, но в последний момент остановился, наткнувшись взглядом на одинокую куртку. В голову ему пришла идея: возможно, самая безрассудная из всех, что у него были, но выбирать не приходилось. Это был последний шанс.