Рыжая

В жизнь героев всё смелее и смелее вступала весна. Небо светлело, а снег с каждым днём становился всё жиже, превращаясь в кашу под ногами. Девушки сбрасывали с себя надоевшие зимние куртки и доставали из шкафов плащи и пальто. Дышалось легко и свежо. Даша, Саша и Паша шли домой после занятий. Рыжеволосая девчушка уже без протестов и возмущений принимала руку Паши, когда тот поддерживал её на скользкой дороге, весело смеялась, игриво толкала парня в плечо и обнимала на прощание. Ивлева не могла нарадоваться на эту идилию, пока не стала кое-что подмечать: Паше и Даше  нравится общаться вдвоём, Саша им может быть и без надобности. Когда наступала спорная ситуация, эти двое, не сговариваясь, принимали одну сторону и одерживали победу. С каждой новой встречей в них виделось всё больше и больше общего, единого и цельного. Они смотрели одинаковые фильмы, читали одни книги, слушали музыку, которую советовали друг друг. Даже смеялись эти двое в унисон! Все эти факты Саша замечала уже довольно длительное время, однако не делала никаких выводов и весело шла домой, когда парень и подруга отправлялись гулять дальше. «Им ведь по пути, — рассуждала она, — Паша просто провожает её до дома. Паша молодец». После таких «провожаний» у Паши часто мелькали новые фотографии в ленте, где он, Даша и кто-нибудь из окружения обеих сторон сидит в кинотеатре, делают заказ в кафе, или просто гуляет где-нибудь в другом конце города. Саша вздыхала, но никак не показывала своего огорчения друзьям, продолжая вести себя как всегда. — Хватит! — Ивлева резко затормозила и вырвала свою руку из объятий Паши. — Ты чего? Что случилось? — взволновано глядела на подругу Даша. — Вы себя со стороны видите? Такое чувство, будто пара — вы, а я только подруга. Нет, я даже не подруга, я чёртова мебель, предмет интерьера, на который вам плевать! — Эй, Сашенька, ты что, ревнуешь меня к Даше? — Гегель с распростёртыми руками подошёл к Саше, но девушка демонстративно отвернулась. — Саша, это глупо. У нас уже был подобный случай, вспомни, ты была не права. — Я что, по-твоему ещё и тупая?! — Саша начала стремительно повышать голос. — Вы мне с того раза продолжаете врать! Вы все мне врёте! Все! Ивлева, рыдая, сорвалась с места и побежала вперёд. Паша и Даша молча смотрели, как постепенно удаляется её силуэт. В глазаз рыжей заблестели слёзы. — Ну, чего ты-то ревёшь? — Гегель подошёл к Даше и приобнял её, желая успокоить. — Это я во всём виновата! Не нужно было нам общаться так часто, ты же знаешь, какая Саша ранимая. Она теперь меня вообще никогда не простит. — Да за что не простит-то? За то, что нам хорошо вместе, и мы просто весело проводим время? Да она радоваться должна, что у её подруги лучшей есть друг такой, который всегда поможет, поддержит и поймёт. Александрова молчала. От слёз солнечный свет преломлялся, и, глядя на Пашу, девушка видела искрящегося лучами юношу, светлого и доброго. Даша прижалась к нему посильнее и уткнулась лицом в грудь. — Всё хорошо будет, рыжая, не волнуйся ты так. Всё будет хорошо. И действительно, целительная сила слов Паши подействовала: всхлипы стихи, дыхание успокоилось, слёзы высохли. Не спеша, они пошли домой. Гегель изо всех сил старался не напоминать о Саше, отвлекая Дашу разговорами о музыкальных группах и смешных случаях на репетициях. С упованием слушала все эти истории Даша, словно прикрывая на время яркой тканью боль. Черви ковыряли душу изнутри; рыжая была растеряна, напуганна и опостушена.