Рыжая

Короткие минуты сменялись часами, часы выстраивались в колонны и превращались в дни, а те, в свою очередь, незаметно выросли в недели. Даша и Саша были в ссоре. И если первой это казалось просто шуткой, временной размолвкой, то вторая всерьёз приняла решение о разрыве. Виновницей она считала рыжую, ведь, пока та не дружила с её парнем, всё было хорошо. Отношения с Пашей были натянутые: Гегель изо всех сил старался угодить, а Ивлева постоянно чувствовала подвох, отчего нервничала и часто срывалась. В школе она опять пересела к Рите, сократила до минимума все контакты с Дашей. Александрова вернулась к Юле, которая радушно приняла её к себе. Привычно девочки возвращались домой из школы. Усталость растекалась по венам; шли медленно и  часто подолгу молчали, не зная, о чём говорить. Куликова искренне пыталась проявить участие, пересказывала события сегодняшнего дня, в красках расписывая то, что хорошо знали обе девушки. Рыжая голова лишь снисходительно кивала, отвечала редко и односложно. — Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, — вдруг ни с того ни с сего проговорила Юля. — Не думаю. Тебя лучшая подруга не обвиняла в том, чего ты не совершала. — Помнишь, в начале года мы ходили на стадион гулять? Ты меня ещё спрашивала, почему я Сашу не долюбливаю. Это не неприязнь к ней была, а обида, которая не прошла. Я была на твоём месте год назад. Юля начала быстро рассказывать о том, как они с Сашей были лучшими подругами. Гуляли после уроков, катались на каруселях, читали фэнтези книжки и грезили о том, что станут повелительницами воздушной стихии. Вместе они были и в школе, дружили с Витей, Ритой и Светой, были лучшими учениками. — Мы готовили с ней весенний бал в классе, — продолжала она, — украшение кабирета, музыка, танцы, конкурсы, поздравления — всё взяли на себя. Старались сделать праздник, который запомнился бы всем надолго. Так и вышло, это был чудный вечер. По традиции в конце должны были выбрать королеву и короля, вручить им грамоты и короны. Королём стал Смирнов, там и споров не было. Борьба шла за титул королевы, решали путём голосования. По итогам победила Рита, мы вручили ей грамоту. Настало время каронации. Саша смотрит на меня, я на неё и не понимаю, почему она не выносит короны, ведь это её задание. Оказалось, что она думала, будто я должна была их короновать, а потому ничего не брала. Осознание, крики, истерики, всё хлынуло на меня. Саша кричала, что я безответственная, что я хотела подставить её. Но я не хотела! Понимаешь, не хотела! Она свалила всю вину на меня! Тихая и такая странная девочка разбила стеклянный купол вокруг себя. Она открылась для Даши, и та узнала в ней себя. «Мы ведь так похожи!» — осознание добралось до Александровой стремительно. Она шла и слушала теперь каждое слово Юли, боясь упустить что-то важное. — После того случая она так же, как и с тобой, разорвала все связи, сделала меня в миг чужой, будто и не было нашей дружбы. А я её любила, очень! — И понял я теперь, на перепутье: нет в человеке человечьей сути. На свете нет добра, нет состраданья, искать друзей — напрасное старанье. Тот, кто считался равным, добрым, близким,  коварным оказался, злым и низким.  Чем боле я кого-нибудь любил, тем больше боли он мне приносил.  — Что это? — Это Юсуф. Не знаю, почему вспомнила. Ты ведь тоже литературу любишь. Какие стихи тебе нравятся? Куликова оживилась и тут же начала читать свои строчки. Девочка читала громко, с выражением, а Даша слушала её и чувствовала, что вместе с голосом улетает и накопившаяся обида.