Рыжая

Едва почувствовав прикосновение чужих губ, Даша отпрянула, вскочила на ноги, как натянутая пружина, и бросилась к двери. Она не думала о тишине и о том, что её застукает мама Паши, девушка пронеслась по узкому коридору, схватила обувь и босиком вылетела из квартиры. На ходу надевая кеды, пробежала по тротуару, не обращая внимание на лай собаки. Оказавшись за пределами двора, рыжая затаилась у железного забора. Ей никак не удавалось успокоить дыхание, из груди рвался жар, а слёзы раскалённым свинцом лились из раскрасневшихся глаз. Ноги подкашивались, и сил держать тело больше не было; Даша упала на песок, продолжая рыдать. Тонкие и гибкие пальцы цеплялись за траву, сжимали и комкали землю. — Эй, тебе плохо? — незнакомый мужской голос донёсся до Даши спустя какое-то время. Кулаком она протёрла глаза, но ничего, кроме размытых пятен не увидела. Очевидно случайный прохожий увидел лежащую на земле девочку и решил узнать, всё ли в порядке. Рыжая мгновенно поднялась на ноги, будто её уличили в чём-то постыдном, огляделась по сторонам и побежала по улице, свернула в проулок и быстро скрылась за покосившимся деревянным забором. Она часто переступала ногами, едва касаясь земли чёрными конверсами. Из-за быстрого бега нетренированная девушка очень скоро устала, а недавняя истерика окончательно лишила её сил, но Даша продолжала стремительно лететь, пересекая одну улицу за другой. Показался дом. До калитки оставалось не больше пятидесяти метров, но преодолеть их пришлось с большим трудом. — Мам, я дома, — забежав в квартиру, Александрова испугалась собственного голоса. Он дрожал и был почти сорван, сипел и хрипел. — Даша? Ты разве не должна быть с Ирмой сейчас? — из общей комнаты в коридор вышла мама. — Господи, что с тобой было? На тебя напали? — Нет, всё в порядке, я просто бежала с вокзала. Я решила разыграть тебя, когда сказала, что приеду завтра. Сюрприз! Лицо перекосило от вымученой улыбкой, руки механически дёрнулись, пытаясь снять кроссовки. Марина Викторовна молча сносила бессильные потуги своей дочери справиться с обувью, а затем и вовсе ушла на кухню. — Кушать будешь? — женщина открыла холодильник и замерла, ожидая ответа. — Нет, не хочу, — почти прошептала Даша и прошмыгнула к себе в комнату. — Я устала. Пойду спать. Спокойной ночи. Убедившись, что мама её больше не побеспокоит, девушка стянула с себя одежду и, оставшись лишь в нижнем белье, упала на постель. Холодная простынь заставила вздрогнуть, сжаться в комок, обхватив ноги руками. Сон не шёл. В голове мотылялись мысли. «Я ни черта не понимаю! — молчаливо сокрушалась она в своём подсознании. — То, что я сделала — правильно. Тогда почему же мне так больно и обидно?! Паша теперь подумает, что он мне не нравится, хотя он нравится мне. А Саша? Что я скажу ей? Да и вообще нужно ли ей об этом знать? Почему я должна перед ней отчитываться, она ведь не моя мать! Он сам пришёл ко мне, сам полез целоваться, я не хотела! Нет… хотела, хотела! Но не смогла…». Сумрачные тени медленно тянулись по комнате, обнимая мебель. Шёл второй или третий час ночи, а голубые глаза всё так же гуляли по стенам. Рыжая залезла под одеяло, но мягкая материя едва-ли могла согреть леденеющие кости. — Саша, прости, что разбудила, — Даша не могла ждать до утра и позвонила Ивлевой, — мы можем завтра встретиться? — Что случилось? — Не спрашивай, просто скажи, можешь или нет? — Хорошо, только дай мне поспать! Саша сбросила вызов, но рыжей стало намного легче. Карусель вопросов в голове продолжала нестись в адском беге, разжигая пожар внутри, однако девушка была истощена так сильно, что больше не могла сопротивляться и сломлено опустила веки. Утром Даша чувствовала себя разбито, но не сломлено. Едва проснувшись, она засобиралась к подруге, потому что находиться в доме больше не могла. Прохладное утро, с его серыми облаками и холодным для июля ветром, не бодрили, а только нагнетали обстановку. У самого дома Александрова засомневалась и остановилась. В окнах Саши горел свет, она встала. Рыжая решительно зашла в подъезд. Хозяйка открыла почти сразу после звонка в дверь и запустила гостью. — Ты меня напугала вчера, — первая заговорила Ивлева и уселась на стул у окна в своей комнате. Даша присела рядом. Вид у Саши был, мягко говоря, не очень. Конечно, никто не обязывал её выглядеть как английская королева в десять утра, но подруга видела, что она не в порядке. — Что у тебя случилось? — Я узнала, что вы с Пашей расстались. Это правда? Саша не ответила, согласно кивнула головой и поникла. — Это уже давно началось, сама знаешь. Мы стали всё чаще ругаться из-за всякой ерунды, но, если раньше, виновата была я, то вчера он всеми силами искал повод, цеплялся ко всему, а когда спросила, что происходит, он сказал, что ему всё надоело и он больше не хочет продолжать наше общение, собрался и уехал. — Как ты сейчас? — А сама как думаешь? Рыжая приподнялась, подошла и обняла Сашу, уткнувшись головой в её плечо. Слова потерялись в море чувств. Они стояли молча минуты две, обнимая друг друга. — Он ведь к тебе поехал? — ни то смеясь, ни то плача, спросила Ивлева. — Кто? — Знаешь сама. — Да, приезжал, — Даша выпуталась из объятий, но руки Саши не отпустила. — Он привёз к себе домой и пытался поцеловать, но я убежала. — Спасибо, что хоть не соврала. — И ты даже не накричишь на меня? — А чего кричать? Ты теперь его девушкой будешь, тебе и кричать скоро придётся. Молодец, что убежала. Пусть помучается. Александрова смотрела на свою любимую Сашеньку и почти не узнавала её. Она за одну ночь будто повзрослела на несколько лет, стала спокойной, уверенной и равнодушной.