Рыжая

Беспорядочно перемещая взгляд по стене, Рыжая ждала, когда Морозов попадёт ключом в замочную скважину. Возился он уже довольно долго, в темноте слепого подъезда девятиклассник ругался и ржал одновременно. В шуршащих пакетах то и дело звенело стекло, что еще больше нервировало парня. — Ну, наконец-то, — облегчёно выдохнул Миша и толкнул дверь вперёд, — заползаем, черти! Людской ком, хохоча и шурша, ввалился в прихожую. Не разуваясь, школьники разлетелись по небольшой квартирке: кто-то первым делом побежал в туалет, чтобы справить нужду, кто-то занял лучшие места за стареньким деревянным столом, кто-то остался в коридоре выяснять отношения. Наиболее заинтересованные в пьянке люди вывалили на стол содержимое пакетов и начали искать стаканы. Даша не знала, куда себя деть, поэтому решила нарезать колбасу и сыр, потянулась за ножом и почувствовала сопротивление: за лезвие его тянула на себя Вика. — Если хочешь, могу уступить, — сквозь зубы проворчала Рыжая, расслабив руку. Нож упал на стол. Вика взяла бутылку вина и унесла её в соседнюю комнату. Совсем скоро оттуда донёслись довольные возгласы. Не доделав нарезку, Даша отнесла тарелку с едой и присоединилась к ребятам. В маленько комнате было жарко и тесно, все ютились на старом покоцанном диване, переплетая свои руки и ноги, как корни. Морозов запрятал за ухо сигарету и потянулся к водке. Наливал всем понемногу, только себе наполнил стопку до краёв, приподнялся и принял серьёзный вид. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы почтить память мой айфон, который не пережил эти выходные. Земля тебе подорожником. Крякнул, выдохнул и залпом выпил стопарь. Другие, пусть и не так стремительно, опустошили свои стаканы следом. Десяток рук потянулись к закускам, заголдели. Рыжая поняла, что её затошнило от одного бокала, но признаваться в этом остальным показалось глупо, поэтому она продолжила пить. Рядом сидели краснолицые тела, по инерции тянущие алкоголь, словно воду.  Каждый, кто находился в комнате, раздражал Дашу по-своему. Парни бесили своим глупым гоготом. Тем, что без устали прыгали на диване, надоедали Соня Короленко и Настя Макеева. Слишком чистыми голосами и красивыми песнями провинились Яна и Эля. Но до особой степени бешенства доводила Вика. Появившись в этой компании совсем недавно, она успела со всеми сблизиться, легко поддерживала как пьяные беседы, так и псевдофилофствия Мороза, слушала нужные песни, смотрела те фильмы и шоу, которые смотрели остальные. Даже тональность смеха была такой, что парни невольно смягчались и становились нежными котами. С каждым глотком Рыжая находила новые факторы, которые её категорически не устраивали в новенькой. Её кривило от тошноты и зависти. Казалось, ещё немного, и кончики рыжих волос вспыхнут от внутреннего напряжения, но пока от чувств Даши страдал лишь пластиковый стаканчик, который она мяла руками. — Всё, хорош зад просиживать! — Ярцев кое-как поднялся из-за стола. Красивые зелёные глаза блистели от пьянства. — Пошли, покурим. Морозов, Ярцев и Сафонов поползли к двери, следом за ними под столом пролезла Настя. — Я с вами, — легко вспорхнув с дивана, сказала Вика. Рыжая сжала в руках стаканчик и бросила на пол смятый пластик. — Я тоже пойду! Шестёрка вышла в подъезд и поднялась на пятый этаж, а оттуда по лестнице на крышу. Ветер трепал девичьи волосы, но если Даша и Настя были похожи на кикимор, то Вика ещё больше вышла ундиной. Пока парни пускали клубы дыма в ночное небо, девушки продили по крыше. — Как тебя Паша сюда отпустил? — спросила Макеева, балуясь зажигалкой. — А почему он не должен был меня отпускать? Я ведь не раба его, не пёс на верёвке, хожу, куда хочу. — Помню просто, когда он с рыжей был, часто скандалили за это. — Да-а? — ундина внимательно посмотрела на Дашу, которая бродила в одиночестве по краю парапета. — Эй, иди сюда! Чего болтаешься одна там? Александрова шла медленно, чуть покачиваясь. В голове она строила победоносную речь, желая уничтожить словами Вику, но, дойдя, встала рядом молча. — Ты в порядке? Рыжая кивнула головой, хотя чувствовала, как к горлу подступала тошнота. Огоньки фонарей плясали адские танцы, кружились и переливались водопадом по тёмным пятнам города. — Мне душещипательно. — Это хорошо или плохо? Даша пожала плечами, Лихачёва протянула руку и погладила её по волосам. Ветер принёс табачный дым и отголоски смеха парней: они жгли багряные листья. Осень гасла и тлела как эти листья, как этот смех, как эти дети