Доброволец

Мы не умерли! © Резкая. (Тема блиц-конкурса «Мерцание звёзд»)

Если прищурить глаза и приставить ладонь козырьком ко лбу, на небо вполне можно смотреть без тёмных очков. Даже днём, когда безоблачная лазурь небосвода пропитывается солнечным светом и кажется, что тени прячутся, забираясь под камни. Иногда они таятся в чахлых кустарниках, которые можно заметить по обе стороны дороги. А особо хитрые тени прячутся под соломенными шляпами пейзан, которым солнце «до фонаря»: всё равно рассматривать его некогда, да и незачем. Так и работают, обратив к небу тощие спины, обёрнутые кусками выцветшей коричнево-серой ткани. Единственные, кому солнце в радость — это дети. Светловолосые, чумазые, одетые в одни лишь набедренные повязки, они бегают наперегонки среди густо засеянных полей, выполняя поручения взрослых: принести воды, заменить серп или оттащить готовые снопы ячменя к ожидающим на дороге телегам. Детям весело, для них это развлечение. Так и соревнуются: кто быстрее добежит, кто больше снопов отнесёт, кто меньше воды расплескает. Особое уважение тем, кто сумеет поднять голову к небу, в котором переплетаются лучи двух солнечных братьев: Ромула и Рема. А тот, кто выдержит хотя бы полминуты, не закрывая глаз, и не заплачет — становится местной знаменитостью; до тех пор, пока не появится смельчак, готовый бросить вызов чемпиону. Мар ухмыльнулся — его рекорд в тридцать две секунды так и не был побит за четыре сезона, и из деревни он уехал непобеждённым. Телега подпрыгнула, наскочив колесом на камень, и мальчик, примостившийся на копне сена, ударился локтем о борт. Не сильно, но вполне чувствительно. Досадливо потирая локоть, он оглянулся на возницу: — Эй, дядька Лумино, а до школы далеко ещё? — Почти на месте. Сейчас мост переедем, а там дорога прямая, хорошая… К вечеру будем! — усмехнулся в седую бороду фермер. — Так это долго! — Не нравится — беги пешком! — Э, нет! Я лучше с вами! — торопливо проговорил мальчик, перебираясь на облучок, к вознице. Отсюда вид был гораздо лучше, да и риск отбить себе локти бортами телеги заметно уменьшался. Фермер подвинулся. — Может передумаешь, а? Далась тебе та школа! — без особой надежды проговорил он. Мальчишка насуплено молчал, и дядька Лумино досадливо махнул рукой. Этот разговор был далеко не первым, и он прекрасно понимал, что Мар своего решения не изменит. Всё было правильно и законом не запрещалось, вот только отдавать ребёнка на верную гибель старик не хотел. Привязался к весёлому и доброму пацанёнку, а вот, — приходится самому в школу везти! С другой стороны, это и впрямь семье поможет. Отца у него нет, старшего брата в солдаты забрали, мать еле концы с концами сводит, а ещё двух сестёр кормить надо. Сам-то Мар пока слишком юн, чтобы работать наравне со взрослыми в полях. А в деревне работы не найти. И, выходит, продаться в гладиаторы для него — не самый плохой выход. Семья получит деньги, а Мар… Что ж, если повезёт, он вырастет, станет богатым и знаменитым. Если, конечно, выживет на аренах Нового Рима. Почему-то вдруг вспомнились ровные шеренги фалангеров Четвёртого штурмового легиона, залитые кровью поля Британии [1] и противоестественная лёгкость, с которой боевое копьё пробивает живот врага. Короткий чавкающий звук — и бесконечное удивление в глазах напротив. Липкая радость, всплывающая над ужасом: в этот раз я, а не меня!.. То, от чего он просыпается в холодном поту последние двадцать лет. Отозвалось болью перебитое колено — к дождю… Отставной легионер Лумий Фант, а теперь просто дядька Лумино с тоской посмотрел на увлечённо ковыряющего в носу мальчишку, сплюнул на дорогу и с неожиданной злостью хлестнул вожжами старую кобылу.