Доброволец

Телега, отремонтированная общими усилиями, поскрипывала, прыгая на ухабах, но в целом, лошадка шла довольно резво. К счастью, возница при нападении был просто оглушён и теперь ехал, низко надвинув соломенную шляпу и ворча о качестве современных дорог. Связанный же по рукам и ногам хозяин оказался никем иным, как виноторговцем Граэлем, который так обрадовался неожиданному спасению, что, признав старого знакомого, болтал без умолку. Мар не возражал: виноторговец направлялся в Галлию, к замужней дочери и внукам, а ехать в компании гораздо веселее. — Красивая у тебя рабыня, — сказал он. — Красивая, — кивнул довольный виноторговец. — Вот только она давно уже не рабыня. — Твоя наложница? — Скажешь тоже! Я жену люблю, да и жизнь мне пока дорога. Знаешь, какова Порция в гневе? Леопарда задушит! Хлоя — моя экономка. Она уже как часть семьи. — А как же ошейник? — опешил Мар. — А что ошейник? Она свободная женщина; хочет — носит его, хочет — снимает. Говорит, ошейник помогает ей помнить, кто она и кем была. Уж не знаю, что это значит, но слуги её очень уважают — считай, весь дом на ней держится. — И давно она у тебя? — Да уже лет десять, наверное. Купил её как-то на рынке: она избитая была, больная, ещё и беременная. Говорили, что она с гладиаторской школы. Не угодила кому-то там или сишком ленивой оказалась... Кому такая нужна? Наказали и на продажу выставили, чтоб хоть немного расходы возместить. Продавали дёшево, думали — помрёт. А мне и рабыня новая не слишком нужна была, просто жалко стало. Привёл домой, получил взбучку от жены, а она возьми и выживи! Добрая она — как будто солнце в доме поселилось. В общем, отпустил я девочку, чтоб сын её свободным родился, а она всё равно осталась в моём доме и имя менять не стала. А что ты спрашиваешь? Понравилась? — Я люблю её, — сказал Мар, и понял, что говорит чистую правду. Мар ещё не знал, что ждёт его в далёкой провинции Нового Рима, какое имя выберет себе Хлоя и захочет ли она остаться с ним, и всё же, какое-то странное чувство уверенности улыбкой расцветало на его лице. Солнечные братья щедро заливали дорогу светом, золотили волосы женщины и окрестные поля пахли вереском. А если прищурить глаза и приставить ладонь козырьком ко лбу, на небо вполне можно смотреть без тёмных очков.