Вот так ты начинаешь войну

В жизни иногда бывает так, что ты думаешь, что живешь так, как хочешь. Но вдруг на твоем пути встречается человек, который показывает тебе, что на самом деле ты желаешь совсем не того, что у тебя есть сейчас. И тогда у тебя есть выбор: либо влюбиться в этого человека, чтобы он подарил тебе новый мир, либо послать этого человека к черту и создать новый мир самому. Ведь кто знает, какие правила существуют в его мире, что за демоны управляют его миром и сможешь ли ты выжить там. ©

POV Сагиа

      Я со всех ног мчусь на сцену, чтобы произнести вступительную речь. Опаздываю уже на семь минут и чувствую, как меня проклинают те, кто всучил мне этот текст. Ну и поделом им. Больше не будут этого делать. Не останавливаясь ни на секунду, я забегаю в гримерную и хватаю голубой пиджак — единственное, что я успею надеть перед выходом на сцену из того, что нужно было. Вздыхаю полной грудью и распрямляю уже влажный от пота листок у себя в руках.       Ну, с богом.       Я вхожу на сцену зала, набитого до отказа студентами колледжа. Мое волнение немного ослабевает. Подхожу к микрофону и начинаю:       — Прошу прощения за опоздание. Моя собака съела вступительную речь. Пришлось писать другую. — Я машу мятым листком перед публикой и виновато улыбаюсь. В ответ слышу смех. Это раззадоривает и расслабляет.       — Что ж… Начнем. — шепчу я самой себе и тут же натягиваю на себя улыбку до ушей и начинаю говорить в полный голос:       — Я хочу поблагодарить вас за то, что выбрали меня старостой, или как это сейчас называется? Ах да, президентом колледжа! Меня не было целый месяц, поэтому я была удивлена узнать, что я стала старостой заочно, или вы, ребята, сделали это специально, чтобы подставлять меня перед нашими преподавателями?       Я смеюсь, и зал смеется в ответ. Вероятно, я попала в точку. Никто просто не хотел взвалить такую ответственность себе на плечи.       — Но знаете, что? Это поможет мне освоить способности в управлении, руководстве и взаимодействии с людьми. Хоть и не спорю, что это будет неким испытанием… — Я осматриваю студентов и через одного узнаю знакомого из школы.       — Я готова… — Я буквально сталкиваюсь глазами с человеком, чье существование для меня уже почти было забыто. Его холодные, темно-синие глаза пронзают меня ледяным взглядом, не выражающим, кроме холода, ничего. Я пытаюсь вернуться к своему тексту, но не могу оторвать от него глаз. Он оперся телом к стене у входа и смотрит на сцену. Его строгий костюм «тройка» синего цвета дает мне понять, что он здесь не проходимец. Хотя, чего я ждала от колледжа, связанного со школой? В этом-то и проблема. Я ничего не ждала. Даже не думала, что он может быть здесь. С потерей чувств ему стало плевать на школу, так зачем ему колледж?       — Я готова… — Произношу то, что крутится в голове, но понимаю, что за этим не помню ничего. В голове от страха вылетело все, и я начинаю вспыхивать из-за своей глупости.       Я снова бросаю взгляд на него, чтобы увидеть, смеется ли он над моей детской глупостью, но он серьезен и холоден.       — Простите. Я хотела просто заверить вас, что сделаю все возможное для отстаивания ваших интересов перед высшим руководством колледжа. Спасибо.       Я всовываю бумажку с речью в карман и стараюсь быстро ретироваться со сцены, не оборачиваясь больше в его сторону, но поскальзываюсь об деревяшку и лечу на пол со свистом. Боже! Я от ужаса сильно сжимаю свои глаза, не желая подниматься. Но вокруг все меркнет и тускнеет.       Я открываю глаза и в панике подрываюсь с кровати. До меня не сразу доходит, что я нахожусь в своей комнате. Звук будильника с нарастающей громкостью входит в мое сознание. Черт! Это всего лишь плохой сон. Дьявольски плохой. Чертовски плохой. Сердце стучит как сумасшедшее. Я закрываю глаза на секунду и вижу его каменный взгляд, от которого можно продрогнуть намного сильнее, чем от ливня поздней осенью. Трясу головой, пытаясь выбросить его образ из головы. Раньше я вообще не могла спать. В каждом сне видела его безжизненный взгляд и глаза, которыми он на меня смотрел в последний раз. Со временем количество таких снов свелось к минимуму, но окончательно они все же не перестали меня беспокоить.       Я перевожу дыхание, заправляю кровать и иду в ванную. Времени достаточно много, чтобы никуда не спешить. Оказавшись в ванной, сбрасываю мокрую от пота пижаму и залезаю под горячую струю воды. Нервозное состояние и стая периодически пробегающих по коже мурашек сводят меня с ума. Я переживаю. Но горячий душ и правда расслабляет и ободряет. Будет ли он там? Смогу ли я строить свою жизнь в его присутствии и делать вид, что между нами ничего не было? Это будет испытанием на прочность, но его власть надо мной полностью иссякла вместе с моей любовью. Я готова сражаться.       Вылезаю из душа и достаю из шкафа белые махровые полотенца. Одно наматываю на влажные волосы, а второе оборачиваю вокруг тела.       — Готова ли ты бороться за свое счастье? — Спрашиваю я у своего двойника в зеркале. На школьном выпускном я видела в зеркале лишь жалкое подобие себя. Я испытывала лишь сожаление, глядя на себя в зеркало. Сейчас я вижу перед собой счастливую девушку, надеющуюся на лучшее и снова умеющую за себя постоять, какой я была раньше. Я не позволю никому разрушить то хорошее, что у меня появилось. Никому.       Я включаю радио на телефоне и начинаю наводить марафет, пританцовывая под заводной ритм клубной песни. Если и есть радость на земле, то это танцы под песни, которые тебе очень нравятся. Выбираю броский макияж, чтобы под ним спрятать свою нервозность — глаза выделяю в стиле «смоки айс» и сильно крашу ресницы тушью. Волосы высушиваю феном и закручиваю щипцами в большие локоны.       Когда в ванной все приготовления окончены, выхожу из нее и прохожу по коридору к своей комнате. На секунду кажется, что в комнате родителей раздался какой-то звук, но, замирая у их двери, прихожу к выводу, что никто не мог встать в пять утра просто так. Моей матери плевать, что у ее дочери сегодня важный день. Хотя… Это тоже важный день для нее, ведь единственный человек, мешающий ей спокойно жить, сваливает сегодня в другой город. И этот человек искренне надеется, что сюда ему возвращаться не придется. Ведь его здесь больше ничего не держит.       А вообще, и правда больно смотреть, как от нашей сплоченной семьи остались лишь руины. Хотя, она никогда и не была сплоченной, но когда-то она была хотя бы похожей на настоящую семью. Мы проводили каждые праздники вместе, наряжали елку, готовили праздничный ужин. Все это я помню, как будто это было вчера.       Я еле вытаскиваю себя из потока мыслей, глядя на наше единственное семейное фото у меня на стене. Мама пыталась выбросить эту фотографию, чтобы ее новый ухажер это не увидел, но какой в этом смысл? Она боится, что ее бросят, если увидят, что когда-то она была счастлива с мужем и тремя детьми? Скорее они подумают, что она полная дура, раз отказалась от всего ради ничего.       Я хмыкаю громче, чем хотелось бы и снова включаю свое радио. Эстон должен приехать через час, чтобы помочь мне загрузить чемоданы на первое время в колледже. У меня еще есть время продумать до ниточки свой костюм. Открываю гардеробную и прохожу внутрь, копаясь в огромном количестве одежды. Из комнаты слышу, как радио-ведущий желает всем доброго утра и говорит о новом треке, взорвавшем все мировые чарты. Мне становится любопытно, что на этот раз пользуется особой популярностью, и я, держа в руках парочку платьев, вылезаю из своей норы. Музыка начинает играть (Прим. Klave feat. Kedo Rebelle — Apocalypse (Original Mix)) и мгновенно обволакивает своей мелодичностью. Думаю, что это станет и моим любимым треком. Я погружаюсь в пучину удовольствия, но голос, появившийся в песне, стремительно вытаскивает меня из грез, подымая все волосы на моем теле дыбом. Мысли в голове начинают так же стремительно бегать, как и сердце набирать пульс. Я просто открываю рот от шока. Я так долго не слышала его голоса, что сейчас ощущение, что я слышу его впервые.       «Ты чувствуешь, как наши пути расходятся?»       «Может ли это все быть нашей предначертанной судьбой?»       «Если это апокалипсис, то подготовь себя к концу света».       — Что ж… Это такой тонкий намек, Мэттерс? Я не боюсь тебя. — Я делаю достаточно долгую паузу, раздумывая над своими словами. — Больше не боюсь.       Я выключаю радио, не желая больше слушать его голос, от которого звенит в ушах, словно сирена, предупреждающая о неминуемой катастрофе, и сразу же слышу звук открывающейся соседней двери. Неужто мама захотела пожелать счастливой жизни?       К черту все платья!       Впопыхах напяливаю на себя белую хлопковую рубашку и узкие белые джинсы. Но чтобы мой наряд не был таким уличным, дополняю его закрытыми туфлями на шпильке белого цвета.       Шустро выхожу в коридор, чтобы похвастаться маме, какая у нее дочурка умница. Но здесь никого не оказывается.       Странно. Я ведь отчетливо слышала шум. Ну и к черту. Она мне не особо-то и нужна. Прохожу в ванную, чтобы накрасить губы помадой и забрать косметичку. Стоя у зеркала, задумываюсь, стоит ли с собой забрать мамин фен, который мне очень нравится. Думаю, что правильно было бы спросить у нее разрешения. А еще правильно было бы не разрушать семью. Кто в этой семье думает о правильности? Правильно. Никто.       Уверенно выдергиваю провод из розетки и складываю фен в коробочку.       — Воровка. — Слышу мужской голос у двери. Вот черт!       Я уже готова высказать все, что думаю, ему в лицо.       — Господи!       Я немедленно отворачиваюсь и закрываю лицо руками, чтобы стереть с памяти только что увиденное.       — Да ничего страшного, — смеется голый Сиджей. Я все еще стою с закрытыми глазами и чувствую, что он начинает приближаться ко мне.       — Я… Вы… — Открываю глаза и вижу, что он уже зашел в ванную. Начинаю заикаться прежде, чем он открывает шкаф рядом со мной и вытягивает полотенце, которое сразу оборачивает вокруг бедер.        — Все хорошо, не бойся. — говорит хриплым голосом и слегка улыбается. Темные волосы взъерошены, в глазах играют озорные огоньки, широкий торс блестит от пота.       Он был бы вполне неплох, если бы не кувыркался с моей матерью. А раз он с ней, значит, кукушечка уже давно его покинула.       Я хватаю фен, про который чуть не забыла. Капельки пота стекают с его симпатичного лица, с шеи, с груди. Немного улыбаюсь, чтобы не ухудшать ситуацию. Хотя он даже не смущается. Если бы мать заметила нас здесь, она бы выбросила меня за дверь еще раньше.       — Бурная ночка выдалась? — Вырывается у меня до того, как я осознаю, что сказала. — Ой, извините.       Сиджей прищуривается, оценивая мой вопрос, и его улыбка начинает медленно ползти к ушам.       — Бурное утро, скорее… Сегодня пробежал пять километров. — произносит он так, будто оправдывается передо мной.       — Мм… — Мычу я в ответ, не зная, как быстрее закончить эту неловкую беседу.       — Ты так и собираешься поедать меня взглядом или все же позволишь принять душ? — Он снова растягивается в улыбке.       — Пожалуйста. — Закусываю губу, чтобы не наговорить ему то, что я думаю о нем на самом деле. Выхожу из ванны и бросаю на него недовольный взгляд. В то время как он смотрит на меня с таким видом, что трахнул бы на месте. Гребаный извращенец.       — И кстати.       Я оборачиваюсь на его голос.       — Давай на «ты». Я старше тебя всего лишь на три года.       Все-таки я подозревала, что он еще юнец. Теперь уверена, что у него что-то не в порядке и с головой. Ему с такими данными покорять моделей, а он засаживает моей сорокапятилетней мамаше. Фу.       — Ладно, — я машинально соглашаюсь, но тут же вспоминаю папу, по которому скучаю, — Хотя, знаете что? Нет, не буду я к Вам на «ты». Вы же мой отчим. А еще трахаете мою маму. А еще спите на кровати, где пол года назад спал мой отец. А сейчас его нет. Потому что моя мама нашла себе очередного ёбыря, — глаза на мокром месте. Я вот-вот разрыдаюсь. — Может быть, мне Вас лучше папочкой называть?       Сиджей не ожидал, что наша невинная игра может так закончиться и застыл в недоумении. Я хлопаю дверью, стараюсь успокоиться, чтобы не испортить макияж своими истериками. Снаружи слышу сигнал машины. Слава богу!       Стремительно спускаюсь вниз, чтобы открыть дверь Эстону. Мы не виделись целых два дня, потому что он снова выступал на концерте. Жаль, что в этот раз я не смогла поддержать его, так как у самой осталась куча невыполненных дел, которые нужно было успеть сделать до моего отъезда. Открываю ему дверь и бросаюсь в его объятия, словно в спасательный круг.       — Ого! Малышка, я тоже скучал. — Он начинает смеяться, но прижимает меня к себе еще сильнее. — Ты готова?       — Да. — выдыхаю я, глядя на него. На всякий случай ищу в его взгляде что-то новое, но он абсолютно такой же, каким я его видела на выпускном — счастливый, веселый, заботливый. — Заходи. Я не успела перекусить. — Пропускаю его в дом и закрываю двери.       Я поднимаюсь наверх, чтобы забрать оставшиеся пакеты в моей комнате, но шум в ванной привлекает мое внимание. Мама активно флиртует с полуголым Сиджеем, оттягивает полотенце, свисающее с его бедер, и строит ему глазки. Эта сцена вызывает во мне рвотный рефлекс и желание врезать им обоим. Сиджей чувствует себя в своей тарелке, но замечает меня и меняется в лице.       — Лена, — он кивает в мою сторону, и мама буквально подпрыгивает от неожиданности, глядя на меня.       — Дорогая, покушай с нами. — Сразу же делает невозмутимый вид, будто бы это не она сейчас пыталась… Промолчу что.       — Пожалуй, воздержусь, — Я строю кислую мину, чтобы тонко намекнуть им, какие они вызывают во мне чувства.       У мамы начинает звонить телефон в спальне, и она тут же исчезает в дверях, чтобы успеть ответить, а Сиджей тем временем не сводит с меня глаз. Хорошо, что сегодня последний день, когда мне приходится терпеть его мерзкое общество.       — Выглядишь… — останавливает взгляд на тонкой рубашке, нисколько не смущаясь.       — Кхм… — Громко и искусственно кашляю, чтобы он перестал так вести себя.       — Просто превосходно. — Он наконец поднимает глаза и улыбается. — Будешь к нам приезжать на выходных?       — Еще чего. — фыркаю я.       — Я знаю, что будешь…       — С чего бы? — интересуюсь, какие у него могут быть догадки.       — У тебя здесь остается твоя лучшая подруга. Я прав? Дженни, кажется.       Вот чертов ублюдок! Все-то он знает. Как он, черт возьми, узнал об этом.       — Твое молчание звучит как согласие. — Снова улыбается и вовремя удерживает полотенце, едва не свалившееся с него.       Начинаю безумно злиться. Подхожу к двери ванной комнаты и хлопаю ее со всей дури, оставляя его там наедине со своей «очешуительностью». Забегаю в комнату, подхватываю на лету пакеты и снимаю со стены семейную фотографию (единственную сохранившуюся). Возьму ее, пожалуй, с собой. Здесь ей делать нечего.       Спускаюсь вниз и ставлю пакеты у входа. С кухни уже тянется безупречный манящий запах свежесваренного кофе. Так кофе умеет варить только Эстон. Пленимая запахом, заплываю на кухню и вижу, как Эстон наливает нам две чашки кофе.       — Какой аромат! — Мурчу я, закрывая глаза от удовольствия. — Это ты подсадил меня на свой кофе. Но проблема в том, что я его делаю не так, как ты. Это действительно сводит меня с ума. — Притворно хныкаю. Знаю, что он ответит, но хочу слышать это каждый раз.       — Потерпи, малышка. — Хватает меня за руку, как только я приблизилась к нему, и притягивает к себе для поцелуя. — Скоро твой день рождения. Сможем жить вместе. — Снова целует. — По крайней мере, по выходным и на каникулах.       — Эй! — Ударяю его локтем, чтобы не говорил такие глупости вслух. Но все же не могу скрыть улыбки.       — Доброе утро! — Сиджей бесцеремонно нарушил нашу идиллию и вломился на кухню. На его мордашке выражение полной удовлетворенности. Эстон оглядывает незваного гостя с ног до головы. Пытаюсь понять, о чем он думает.       — Доброе. — Бросает он из вежливости, но у самого такая же каменная мина, как и у меня.       — Ах! — Восклицаю я на всю кухню, разводя руки в стороны. — Как жаль, что нам уже пора. Да, Эстон?       — Да. — Охотно соглашается Эстон и кивает немного больше, чем надо. Меня это только забавляет. — Я пойду, уложу чемоданы в машину. — Быстро допивает кофе и ставит пустую чашку в раковину.       — Рад был повидаться… — Добавляет немного удивленный происходящим Сиджей и пропускает Эстона.       — Да… — Сухо произносит Эстон и скрывается за дверью.       Я ставлю кружку туда же, где стоит чашка Эстона и собираюсь сама быстрее покинуть это место, но Сиджей резко хватает меня за руку и притягивает к себе.       — Ты что…? — Начинаю я было кричать, но Сиджей перебивает:       — Я не отчим тебе. Твоя мать мне никто, — Он произносит это так быстро, что я не успеваю сообразить, что к чему. Он застает меня врасплох. Я пытаюсь найти смысл сказанных им слов. Он снова оправдывается? Да какое ему чертово дело до того, что я думаю, черт подери?       — Мне плевать, — Отвечаю правду и вырываю свою руку из его.       Он, кажется, слегка разочарованным. Либо мне это показалось.       Стремительно выхожу на улицу и вдыхаю полную грудь свежего сырого воздуха после дождливой ночи. Эстон уже загрузил всю машину моими вещами и вопросительно смотрит на меня. Я улыбаюсь и занимаю место рядом с ним.       — Обещай, что к выходным привезешь мою машину. Мне ее очень будет не хватать.       — Хорошо. — Улыбается Эстон и заводит свою любимую машину марки Эстон Мартин. Он накрывает мою руку своей, когда видит, что я нервно одергиваю застежку на джинсах. Вот чем он мне особенно нравится! Огромнейшей способностью успокаивать.       Сжимаю его руку и утыкаюсь в окно машины. Уже начинаю невыносимо скучать по родному городу.