Вот так ты начинаешь войну

      Джордж (водитель Эстона), напевая уже в сотый раз себе под нос очередную ковбойскую песенку и изрядно утомив меня, неспешно припарковывает красный лимузин рядом со старинным замком, овеянным духом Средневековья. Очарованная прекрасным пейзажем, я сразу же забываю про неугомонного водителя.       Дворецкий проворно открывает дверцу шикарного авто и услужливо помогает мне выйти из стретча. Хоть это и является его прямой обязанностью, действия пожилого дворецкого не являются механическими, наоборот — в них чувствуется душа и любовь к своему делу. Полагаю, что мой внешний вид также произвёл неизгладимое впечатление и сподвиг его на такую благосклонность, а быть может, он заметил мольбу в моих глазах… Ведь в таком платье просто не выбраться без посторонней помощи.       Оказавшись на свободе, я предстаю перед спасителем во всей красе. То, как он смотрит на меня, вынуждает меня почувствовать себя королевой (хотя я и не сильно сопротивляюсь), поэтому для пущей убедительности в своем превосходстве я вздёргиваю подбородок вверх (ох уж эта несносная привычка, Сагиа!).       Распущенные чёрные как смоль локоны мягко ниспадают на мои оголённые плечи и слегка щекотят их… От смеха и смущения я прикусываю нижнюю губу, наблюдая за поражённым взором пожилого спасителя….       Представляю, как много мужчин внутри этого огромного замка и сколько мне еще придется пережить таких взглядов, я глубоко вздыхаю, с одной стороны, польщенная, а с другой, как всегда, недовольная таким вниманием к своей персоне.       Правда, глубоко дышать мне немного трудно, так как кроваво-красное атласное платье плотно стягивает мою фигуру, элегантно подчёркивая все мои формы, что уж говорить о вырезе на груди, украшенном кристаллами Swarovski… Я прекрасно знаю, что буду центром всеобщего внимания в этот день, но так надо. Всего лишь на день.       Я снова обращаю внимание на пейзажи, предстающие передо мной во всей своей естественной красоте. Дыхание мгновенно захватывает от красоты самой матушки Природы. Я любуюсь этим огромным замком, находящимся на утесе горы в окружении дремучего леса со всех сторон, кроме одной, открывающей вид на невероятной красоты океан, волны которого с непривычным спокойствием бьются о скалу.       Это идеальное место для самого важного дня в моей жизни!       Я преодолеваю порог замка и захожу внутрь. Сегодня не только машины и женщины соблюдают дресс-код. В замке повсюду красуются элементы декора с преобладанием красного цвета. Поначалу я начинаю по-настоящему радоваться всему, что меня здесь окружает, но затем внутри меня зарождается странное чувство тревоги, с силой изгоняющее радость из моего сердца. Поначалу оно кажется мне мимолетным и ничего не значащим. Но как только я начинаю погружаться вглубь, туда, где оно находится, сразу же чувствую, как это чувство, подобно снежному кому, растет чуть ли не в геометрической прогрессии.       — Так, Сагиа! Не время портить всё своими мерзкими мыслишками. — шепчу я себе со злостью и вижу, что на меня с неподдельным интересом поглядывает все тот же дворецкий.       Я улыбаюсь ему не совсем искренней улыбкой и прохожу мимо, чтобы скрыться с его поля зрения. Хотя, какое мне дело до того, что он подумает? Ай, не важно.       Вхожу в основной зал, уже почти до отказа забитый людьми. Кто эти незнакомые люди? Мужчины все в черных смокингах с заколотой красной розой в кармашках. В правом углу зала располагается приличных размеров сцена, на которой темноволосая девушка с приятным голоском исполняет песню на русском языке (Прим. Deep House Live — Я б уплыла в океан).       Удивительно, но я понимаю каждое ее слово. Дело в том, что моя мать, удивительной красоты (но совсем не удивительного ума) женщина, — русская с армянскими корнями. Она приехала с подругой в США отдохнуть, но в ресторане ее заприметил мой отец и, всерьез очарованный ее красотой, сгоряча предложил ей стать его королевой. Вы же понимаете, что моя мать не могла упустить такого красавчика? К слову, уже через девять месяцев после их первой встречи на свет появился первый ребенок — Крис Джоин. Добавлю, что в молодости отец подрабатывал моделью мужской одежды, так как обладал очень уж смазливой внешностью и излишне худощавой фигурой. Впоследствии он столкнулся с реальностью настоящего мира, где мальчишки с обложек нравились только модельерам. Когда он встретился с мамой, он уже давно покончил с карьерой модели, всерьез подумывал вступить в ряды американской армии (что вскоре и сделал), а также начал усердно заниматься спортом. Ко всему прочему, отрастил привлекательную щетину, которая делала его уже достаточно брутальным, но по-прежнему обаятельным мужчиной.       Интересно, он будет здесь? Я ловлю себя на мысли, что постоянно, в глубине души, по нему скучаю. Его советы, отцовская забота и поддержка всегда оказывались для меня самым лучшим лечением против всех бед. Я хочу всегда быть его маленькой девочкой.       Ах да, совсем забыла, для чего я начала это рассказывать. Русский язык я выучила, когда мама, в очередной раз сильно поругавшись с отцом, схватила своих троих детей и отвезла нас к себе на родину.       Я как-то говорила, что никогда не выезжала за пределы США. Этот раз был почти бессознательным, так как мне тогда было около пяти лет, и я почти ничего не помню. Поэтому для меня он остался в памяти таким смутным пятном, что мне сложно это назвать путешествием. Для меня это стало негативным моментом в жизни, который я стараюсь совсем выкинуть из жизни.       Вот так темноволосая певица подтолкнула на столь длительные рассуждения.       — Задумчивая леди, хотите ли подарить будущему мужу великолепный танец под прекрасную песню?       Я оборачиваюсь к своему любимому. Осматриваю его с головы до пят. Идеальный стиль Эстона подчеркивает достоинства его миловидного личика. Он весь сверкает, будто излучает свет изнутри. Черный элегантный костюм создает силуэт стройного крепкого мужчины. Я приближаюсь к своему возлюбленному, чтобы подарить ему самое малое, что могу, но мне в глаза сразу же бросается достаточно глубокая рана на левой щеке, тщательно (видимо, не совсем) загримированная профессиональными стилистами.       — О боже! Что с тобой случилось?       Я вмиг оказываюсь рядом с Эстоном и берусь за его лицо обеими руками, потому что я знаю, что он начнет отмахиваться от меня.       — Ничего особенного. Просто царапина. — стонет мой жених, закатывая глаза от моей, якобы, сверхзаботы, хотя я знаю, что на деле мне стоило бы относиться к нему внимательнее, потому что в моем полку недоброжелателей каждый день прибывает.       — Разнимал драку вчера, — добавляет Эстон, так как видит мое растущее раздражение в глазах. Он вырывается из-под моей цепкой хватки и тянет меня туда, где уже танцует медленный танец пожилая пара. Мы подходим ближе к сцене, Эстон резко подхватывает мою руку вверх и заставляет меня прокружиться вокруг своей оси, затем стремительным движением обхватывает меня за талию и притягивает к себе.       — Я знал, что тебе понравится. — сияет Эстон, глядя как мое лицо расплывается в улыбке. Мы продолжаем кружить в танце, не забывая про все технические движения. Мы ведь репетировали этот танец в Австралии у самого берега океана под ослепительным сиднейским солнцем.       — Знаешь, я, кажется, сегодня снова в тебя влюбился. Ты выглядишь, как богиня.       — Я тоже люблю тебя, Эстон. — В этот момент, именно в этот чертов момент, я чувствую слабую боль в груди. Я игнорирую ее. Делаю вид, что ее не существует.       — Твои родители прилетели? — осторожно спрашиваю я, немного боясь, заметил ли Эстон мою резкую перемену или дрожь в голосе, но он, кажется, запредельно счастлив. Почему я никак не могу уловить его волну и тоже радоваться нашему счастью? Что не так? Что же?       — Приехали, Сагиа. — начинает он серьезно. Я вздрагиваю от того, что слышу. Сагиа? Обычно меня зовут Сейдж, но лишь один человек из всех мне известных обожает (именно обожает) называть меня полным именем. Как мои мысли снова привели меня к нему?       — Они решили проконтролировать лично процесс приготовления комнат для гостей, поэтому могут подойти чуть позже. — заканчивает Эстон.       Мы продолжаем выделывать пируэты и завоевывать всеобщее внимание.       — Для нас тоже приготовлена комната? — испуганно задаю вопрос, зная, что выгляжу достаточно глупо. Я делаю шаг назад в танце, Эстон — шаг вперед навстречу мне. Чувствую иронию момента, когда он настигает меня. Дело в том, что я так и не подпустила Эстона к своему телу, наивно полагая, что это необязательный пункт в отношениях. Точнее, не наивно, а нагло полагая. Именно нагло. Я полгода с бесстыжей наглостью мучила человека, всячески избегала интимности в отношениях из-за того, что больно ударилась в прошлом. Давно пора отпустить это самое прошлое, которое мертвой хваткой схватилось за мои ноги и не дает мне сделать и шагу вперед. Сколько еще пройдет времени, прежде чем я смогу открыть всю себя перед человеком, которого хочу видеть рядом с собой?       — Нам достанется самая лучшая комната, что есть в этом замке. — мурлыкает Эстон и нежно прижимает свой лоб к моей щеке, затем опускает меня вниз и наклоняется следом за мной, поддерживая меня рукой и пронзительно глядя мне в глаза. Самый завораживающий момент в танце. Я вижу в его глазах предвкушение этого особенного момента, когда мы останемся наедине друг с другом, а я почему-то от такой перспективы немного теряюсь.       К этому времени вокруг нас собирается уже огромная толпа восхищенных гостей. Я улыбаюсь им, пока в мой обзор не попадает тот, кого сюда не приглашали. К сожалению, в таких пируэтах я не могу сфокусироваться на своей цели и убедиться в правильности первоначальных мыслей. Мы заканчиваем танец, кланяемся друг другу, как полагается, и я сразу же разворачиваюсь к толпе, чтобы убедиться в своих предположениях.       Убеждаться не нужно. Из толпы выходит Майкл. Я чуть ли не падаю в обморок от одного его взгляда в мою сторону. Он улыбается, глядя на меня, и поднимает бокал шампанского вверх.       Мой гнев растет с неимоверной силой, несмотря на то, что это существо даже не дьявол. Он значительно сильнее Маршалла. Но моя злость страшнее всяких адских отродий. Эстон непонимающе на меня смотрит, мысленно задает вопрос «Дорогая, что случилось?», но я шепчу ему:       — Я сейчас.       Хватаю в руки подол платья, чтобы не запутаться в нем, и направляюсь к своей неугодной цели.       — В чем… — только начинаю я.       — Я ослеплен такой неземной красотой, Сагиа. — перебивает он меня. Его голос звучит раздражающе уверенно и спокойно.       Еще одно адское отродье, называющее меня полным именем.       — Прошу прощения, но я Вас не просила сюда приходить, Майкл. — парирую я, нисколько его не боясь.       — А я не просил убивать Селену, дорогая, но ты же сделала это.       Я вздрагиваю, вспоминая, с какой легкостью я разделалась с ней. В тот момент я определенно не думала о том, что я теперь в их адской группе и не имею права убивать «себе подобных».       — Я спасала свою подругу. Отнюдь не чувствую себя виноватой и даже не буду перед Вами извиняться. — произношу это уверенно и высокомерно. Когда замечаю, что он заинтересованно переводит взгляд с фигуристой девицы снова на меня, вздергиваю подбородок по привычке. Он начинает смеяться.       — Я снова начинаю завидовать Маршаллу. — Его голос отдает хрипотой.       Замираю, глядя на все еще смеющегося Майкла. В его глазах сверкает восторг. Думаю о том, что он достаточно привлекателен и, наверняка, с такой внешностью охмуряет огромное количество девушек. Но как по мне, он все равно не дотягивает до уровня Маршалла. У него красивые глаза, но у моего бывшего они куда выразительнее. Его взгляд завораживает, но от взгляда Мэттерса начинает кружиться голова. Он обладает спортивным телом, но у Маршалла каждая клеточка тела совершенна.       — Маршаллу? — неверующе задаю вопрос. Может, он именем ошибся?       — Именно ему, голубушка, — все еще смеется Майкл. — Что бы он тебе ни сделал, ты все равно любишь его. Он бросает тебя, а когда появляется в твоей жизни, ты чуть не прыгаешь к нему в койку. Он вытирает ноги об твоего парня, а ты почти в прямом смысле занимаешься с ним любовью. Ты удивительная девушка, Сагиа.       Пережевываю эту информацию и как-то не хочу ее принимать за правду. Но злости нет.       — Я пыталась…       — Я знаю. — Кивает он. — Ты отказывалась от своей любви, но ни одно заклинание не может запретить тебе любить его, так?       — Вообще-то, это Вы виноваты, что мы не смогли быть вместе. — Я начинаю вспоминать то, что осталось в памяти короткими отрывками. Я всеми силами пыталась забыть этот момент жизни и у меня почти это получилось. — Вы знали, что Маршалл уже с выключенными чувствами, а возможно, и сами приложили усилия к этому, но при этом все равно заключили со мной договор.       — Конечно. Во-первых, кто не захочет получить душу прекрасной девушки? А, во-вторых, Маршалл ослушался приказа в отношении тебя и понес за это наказание. Но самое главное здесь, — Он делает паузу, от которой даже сердце пропускает пару ударов, замедляя время. — То, что он захотел быть с выключенными эмоциями. Ты ведь смогла противостоять этому всего лишь за день.       Я размышляю над сказанным. Я думала, что у нас просто не получилось, хотя я вчера слишком хорошо оторвалась в клубе. На меня так даже алкоголь не может подействовать. Значит, Маршалл не сильно-то и хотел быть со мной, раз с удовольствием принял отключение чувств. Не в это я все это время хотела верить. Сейчас же на меня накатывается обида и злость по отношению к Маршаллу. Он не заслужил моей любви, совсем не заслужил. Он ничего не сделал, чтобы она появилась, но, к моему удивлению, сделал все, чтобы ее уничтожить. Но я же слишком упряма.       — Что ж… — шепчу я, не скрывая своей обиды и разочарования. — Я выхожу замуж не за него, а за простого человека.       — Я заметил. Но это отнюдь не повод, чтобы пропустить столь величайшее событие. Когда ведьма, принадлежащая аду, связывает свою жизнь с человеком — это по истине удивительное мероприятие.       Он делает глоток из своего бокала.       — Вы обещали, что мои дети от человека будут свободны от Вас. — Проговариваю я сквозь зубы и так тихо, чтобы нас никто не мог услышать.       — И я сдержу обещание. Честно говоря, интерес здесь не столько в детях, сколько в заключении союза.       Его взгляд скользит и останавливается на каждой выпуклости моего тела. Меня раздражает такое поведение, но его это не особенно интересует.       — Что же здесь интересного? Что может быть необычного в помолвке?       — Да Вы, Сагиа, мало что знаете о мире, в котором играете отнюдь не последнюю роль. — Он снова загадочно улыбается, врезается своим взглядом в мою душу, заглядывает в самые ее потайные места.       Все же высшие существа ада поистине искусители. Они, наверняка, были созданы для того, чтобы подталкивать людей на ошибки, на порывы страсти. В голове воплощается ясная картина прошлой ночи. Бассейн, теплая ночь, изысканной красоты луна. Мне становится невероятно стыдно за те мгновения, решение которых было принято молниеносно, неожиданно даже для меня самой.       — Расскажу Вам одно очень интересное поверье.       — Ну, поведайте. Хотя мне не очень-то и интересно. — Хмыкаю я, по-прежнему сгорая изнутри от стыда за мои постоянные ошибки. Как же я наконец хочу покончить с Маршаллом и всем, что меня с ним связывает. Союз с Эстоном — моя чуть ли не последняя надежда. Иначе я пойду ко дну. И на этот раз никто меня не спасет.       — Говорят, что ведьма, обладающая темными силами, не может заключать союзы с кем бы то ни было.       — И что же будет, если она заключит? В вашем предании ничего не сказано?       Смотрю, как он спокойно отпивает с бокала еще один глоток, глядя по сторонам и улыбаясь.       — Вообще-то сказано. На самом деле его ждет смерть.       Это слово звучит эхом в каждом закоулке моей души, поражающее своим ужасом. Я ахаю и моментально хватаюсь за сердце.       — Ты лжешь, чтобы сорвать все? Пожалуйста, подтверди это! — я совершенно забываю, что обращалась к нему на «Вы».       Я верю, что его слова — пустой звук, направленный только на то, чтобы испугать меня.       — Дело в том, что брачный союз, в том числе и помолвка, означает обмен энергиями, а человек не способен выдержать темную силу. Она просто поразит его. И все. Конец истории. Ни один обычный человек еще за всю историю не выдерживал этого. Брачная история ведьм достаточно трагична, я хочу сказать… Поэтому я здесь!       От его улыбки не осталось и следа. Он говорит настолько серьезно, насколько это для него возможно.       Я ссутулюсь, потому что физически ощутимая боль сжимает все мои внутренние органы, а спина начинает болеть под тяжестью роковой судьбы, присевшей мне на плечи.       — Среди адских выродков есть хоть один, кто не врет? — шиплю я от злости. Я пытаюсь сдержать себя, чтобы не разреветься или не попытаться придушить архидьявола, потому что все мои беды от них. Хотя, если быть честной к самой себе, все мои беды тянутся с того момента, как я впервые увидела Маршалла. Во всем виноват он. Даже в том, что я не могу теперь быть просто счастливой. Потому что меня окружает темнота, меня окружают демоны и дьяволы.       — Я сказал тебе сейчас правду. — заявляет он мне в глаза.       — Ты знал, что такой союз невозможен и все равно сказал, что дети останутся нетронутыми. Ты чертов лжец! — Выкрикиваю я ему в лицо, еле сдерживаясь, чтобы не вцепиться ему в глотку.       — Брачный союз невозможен, но дети с этим… знаешь ли… Не всегда связаны. Поэтому если они появятся, они будут под защитой.       — Предлагаешь мне сбежать с ним? Здесь вся моя семья, но они не поймут, почему я срываю помолвку… — Я в порыве эмоций вдруг решаю, что могу ему доверить мои страхи. Собственно, мне не с кем больше посоветоваться. Я от всех отделилась в последнее время.       — Я тебе ничего не предлагаю. Тебе самой нужно решить, как поступить. Но… — Он кивает в сторону кучи людей. Я оборачиваюсь к ним и замечаю Дженни, щебечущую что-то Джессике. На сердце становится как-то особенно тепло, но с этим теплом приходит и душевная боль. Смогу ли я убежать? Я снова оборачиваюсь к Майклу, но его уже и след простыл.       Смогу ли я убежать? А что, если не убегать? Здесь собрались толпы родственников и близких людей. Поймут ли они, если я скажу им, что помолвки не будет? А поймет ли Эстон? Он через столькое ради меня прошел… Нет, никто не сможет понять. Мы должны убежать с Эстоном. Должны начать новую жизнь вдали от всех, живя без всех этих помолвок и свадеб.       Мне становится невыносимо грустно от осознания того, что теперь я никогда не смогу пройтись в белоснежном платье к алтарю мимо моих родителей и друзей, необычайно счастливая и готовая к семейной жизни с любимым человеком.       За что мне все эти испытания? Ну, неужели меня столько можно наказывать просто за то, что я когда-то полюбила не того человека? Разве любовь — это не то самое чувство, которое превращает людей в самих себя? Я даже благодарна Маршаллу за то, что он стал для меня своеобразным учителем. Он, сам того не ведая, научил меня бороться за то, что действительно хочешь. И да, в нашем случае я проиграла, но этот проигрыш сделал меня сильной.       В этот момент что-то заставляет меня обернуться на парадный вход. Сердце замирает. Там никого нет, но я каждым сантиметром своей кожи чувствую его приближение. Я вся сжимаюсь, глядя на двери в нервном ожидании.       И вот, секунды кажутся мне вечными, пока не наступает миг, когда он появляется в дверях с Мишель под ручку. Я не свожу с него глаз — черный костюм с розочкой в кармашке — всё, как и у всех, но до невозможности совсем другое. Может ли дьявол излучать свет? Перевожу взгляд на зал и замечаю, что буквально вся женская половина очарована его присутствием не меньше меня. Кто-то смотрит на него напрямую, не скрывая своего интереса, а кто-то поглядывает искоса. Черт, он своей красотой просто привлек всеобщее внимание. Нервно сглатываю, стараясь скрыть накатывающуюся ревность.       Что это такое? Заклятия притяжения уже давно нет. Я запирала свои чувства магией. И вконец отключала чувства полностью. Но каждый раз… Нет! Каждый, мать его, гребаный раз мой путь сводит меня к нему. Нет, так не может продолжаться. Нам с Эстоном и правда нужно сбежать. Вот бы только найти его… POV Маршалл       — Знаешь, не такой уж ты и засранец, если найти к тебе подход. — Грузит меня цветущая Мишель.       Дело в том, что когда она вернулась, то четко для себя решила, что не будет терять времени зря. Поэтому уже который день ходит за мной попятам, всячески пытаясь получить мое добро, чтобы быть с Алексом. Странно видеть, как люди, всю жизнь выбиравшие один и тот же путь, вдруг, после какого-нибудь шокирующего события в их жизни, разворачиваются буквально на 180 градусов и начинают идти совершенно другой дорогой. Так же, как и Сагиа, которая всеми силами старалась быть со мной. После ее падения (не без моей помощи) она вряд ли когда-либо в жизни рискнет снова идти той же дорогой.       — Ау! — толкает меня в плечо Мишель. — Ты чего такой серьезный?       — У моей бывшей девушки сегодня помолвка. Каким я должен быть? — впервые улыбаюсь ей. Кажется, ее желание жить и веселиться очень заразно.       — Ну… — Она делает вид, что раздумывает. — Если ты не мудак, то хотя бы порадуйся за нее.       — А если я мудак? — моя улыбка еще шире, а она уже хохочет.       — Маршалл, я серьезно от тебя не отстану. Дай нам благословение.       Она быстро переключается на другую тему. Я немного разочарован, но не показываю этого. Все же я бы хотел услышать ее мнение, ведь она знает всю нашу историю. Я даже хотел бы слышать, что мы были отличной парой.       — Что с тобой? Ты, кажется, разочарован, что мы перестали говорить о том, какой ты мудак. — Она имеет дурную привычку видеть насквозь людей и говорить им об этом.       Мы входим в основной зал, забитый людьми. Мне не хочется признавать это, но парень Сагии действительно хочет создать для нее сказку, воплотить все ее мечты. Я пытаюсь расслышать, что мне бормочет без устали Мишель, но все безуспешно — я сосредоточен на своих мыслях. Зал пестрит красно-черными цветами. На столах в вазах в качестве стиля и украшения красуются красные розы — символ этого дня. У меня красные розы ассоциируются со страстной любовью, наполненной приключениями, сексом, болью, нежностью, криками и ссорами. Такой я вижу настоящую любовь. Любовь, которая преодолевает все препятствия и все равно остается, не затухая, как погасший огонек, а восстает из пепла, словно феникс. Вот такую любовь стоит называть своим именем. А еще я отчетливо вижу, что этот символ никак не вяжется с их парой. Этот символ должен принадлежать нам с Сагией, а их связь можно считать препятствием, который нам нужно преодолеть. А для них бы подошли розовые оттенки. Или же белые, символизирующие чистоту и порядочность. Вот так действительно идеальный цвет для них. Чистота и скромность. Интересно, Эстон девственник?       — Ты здесь стой в раздумьях, а я пока поздравлю нашу невесту. Ты бы тоже это сделал… — она морщится, понимая, что я на это не способен.       — Хотя бы ради вежливости. — заканчивает она и исчезает в толпе красно-черных людей.       Ну надо же, Мишель меня учит, как нужно поступить.       Я оглядываю людей предельно внимательно, потому что я чувствую ее присутствие. Ну где же ты, Сагиа? POV Сагиа       Я обнимаю Эстона, таинственным образом появившегося сразу, как я о нем подумала. Но, к моему сожалению, он не хочет отойти в безлюдное место, чтобы поговорить. А здесь я говорить не могу. Мы выходим на танцевальную площадку и начинаем танцевать вальс, кружась мимо тех, кто предпочитает стоять и наблюдать за сценой. Музыка неспешно заканчивается, и мы поклонами благодарим друг друга, не сводя друг с друга глаз. Хотя все это время у меня возникает ощущение, что я нахожусь под пристальным надзором синих пронзающих глаз.       Когда на сцену выходит неизвестная девушка с гитарой, гости перестают говорить и заинтересованно замирают, глядя на сцену.       — Кто это? — спрашиваю у своего жениха.       — Сюрприз! — Эстон продолжает широко улыбаться и легким движением руки притягивает меня к себе, чтобы обнять.       Девушка на сцене поздравляет нас с помолвкой и говорит, что эту песню она посвящает нам. Я перевожу взгляд резко в сторону и вижу, как Маршалл говорит с Джастином, глядя на того своим сверлящим и супер-серьезным взглядом. Не нравится мне этот взгляд. Джастин поглядывает в мою сторону и замечает, что я смотрю на них. Он сразу же дает об этом знать Маршаллу, который, в свою очередь, тоже обращает на меня внимание. Я вся съеживаюсь под его взглядом, будто бы стою абсолютно голая перед ним. Вдыхаю воздух с силой и мне в нос ударяет знакомый запах мужского парфюма. Я помню этот запах, когда была в гостях у Маршалла. Но он находится так далеко, что просто невозможно уловить этот запах из сотни возможных. Его губы на мгновение дрогнули в улыбке. Или мне это показалось? Начинаю злиться из-за дьявольских проделок и тут же отворачиваюсь от них.       Девушка на сцене начинает исполнять прекрасную песню Alex Clare — Too Close (Прим. Melanie Martinez — Too Close). В женском исполнении она звучит свежо и чрезвычайно чувственно.       — Она прекрасно ее перепела, — восторженно восклицаю Эстону, обнимающего меня за талию. Он так поглощен праздником, что даже ни разу еще не заприметил странных лиц у нас на празднике. Архидьяволы, дьяволы. Прям адское пристанище.       — Теперь давай куда-нибудь отойдем. — Я ни на секунду не забываю о том, что ему может угрожать опасность после заключения союза со мной.       — Хорошо-хорошо. — сдается Эстон, пожимая плечами. — Идем.       — Поздравляем вас с праздником, любимые! — кричит голос моей матери где-то позади нас. Да что же это такое!       Мы синхронно оборачиваемся на голос и видим, как мама расталкивает народ, чтобы приблизиться к нам. Сначала из толпы выглядывает огромный букет красных роз, а затем уже появляется и мама. Следом за ней проталкивается Сиджей с довольной, пахабной улыбочкой. Я слегка удивлена его присутствием, но что делать?       Мама кидается мне на шею с поздравлениями, а Эстону вручает букет.       — Я поздравляю вас, мои дорогие! — Она переключается на Эстона, прижимая его к себе со всей силы.       Сиджей протягивает мне руку. Я, в свою очередь, демонстрирую самую неискреннюю, натянутую улыбку, припасенную как раз именно для такого случая, но все же протягиваю руку в ответ.       — Поздравляю! — шепотом произносит Сиджей, нежно сжимая мою руку.       Молча киваю и с силой разрываю неловкое рукопожатие.       — Ну… Не будем больше вас отвлекать. Наслаждайтесь друг другом. — воодушевленно щебечет мать, хватает Сиджея за руку и уводит его на танцпол.       — И это моя мама, — вздыхаю, провожая их странную парочку взглядом.       — Да брось ты, — смеется Эстон, — Мне кажется, он не такой уж плохой.       Если бы Эстон знал, как Сиджей щеголял передо мной голышом, он бы ему не казался «не таким уж плохим». Закусываю губу, думая, что слишком многое скрываю от Эстона, стараясь не «нагружать» его своими проблемами. Правильно ли это? Сейчас мне кажется, что нет.       — Ты думаешь, моя мама его выбрала, потому что он не такой уж плохой?       Эстон удивленно вглядывается в мое лицо, пытаясь угадать ход моих мыслей, но этого делать не нужно. Я сама расскажу.       — Она выбрала его, потому что, видимо, он хорош в постели и у него смазливая внешность… Это такая мерзость, — надуваю губы и морщусь, глядя как моя мама целует взасос Сиджея на глазах у всей толпы, — Меня сейчас стошнит.       Эстон прыскает со смеху и снова заключает меня в свои нежные объятия.       — Сейдж! — кричит Мишель откуда-то из толпы. Я кручусь вокруг, чтобы понять, где она. Мишель в своей обычной манере беспардонно очищает дорогу ко мне путем расталкивания всех в стороны.       — Моя любимая пташка! — щебечет блондинистая дикая девушка, захватывая меня к себе в плен. — Я до сих пор поверить не могу во всю эту чертовщину, но я рада, что мы стали подругами.       Я замечаю, что она выглядит так, будто бы только вернулась с отдыха, а не с того света. Загорелая кожа слегка поблескивает от недавно нанесенного крема с сияющим эффектом, волосы, хоть и выженные белой краской, большими локонами ниспадают на плечи и выглядят вполне себе здоровыми. На лице снова тонна косметики, но, кажется, ей это идет.       — Ты как? — Я беспокоюсь за ее самочувствие, потому что она выглядит пугающе, но она всего лишь отмахивается:       — Я до сих пор нахожусь на стадии шока. Я помню все эти лабиринты, в которых я бесконечно кричала и пыталась выбраться, но…       Я молча киваю, потому что прекрасно знаю, о чем она.       — Было тяжело…       — Извини за то, что вытащила только через полгода… За это время столько всего произошло.       Я поднимаю глаза на нее и вижу, как ее губы расстягиваются в широкой улыбке. Она снова заключает меня в свои объятия, хотя я по-прежнему чувствую себя виноватой. Я могла ей помочь и раньше, если бы не пыталась львиную долю своего времени выкинуть Маршалла из головы.       — Ты спасла меня. — Мишель выглядит серьезной. — Да и к тому же, у меня было много времени, чтобы переосмыслить свою жизнь. Маршалл, кажется, дал добро на то, чтобы мы были с Алексом вместе.       — Да? Я так счастлива за вас, хотя мне этот говнюк совсем не нравится… — бормочу намного тише и замечаю позади Мишель направляющегося в нашу сторону Кристалла и Марио. Какие люди! У меня ощущение, что я их не видела уже целую вечность.       — Дорогая сестренка! — протягивает как всегда довольный Крис на полпути к нам.       Мишель разрывает наши длительные объятия и округляет от шока свои густо-накрашенные глаза. Она же должна была догадываться, что на моей помолвке может присутствовать мой родной брат? Кристалл обходит ее, не замечая, и заключает меня в братские объятия. Мишель аккуратно отодвигается и разворачивается, чтобы незаметно скрыться, но тут же врезается в Марио.       — О, привет, Миш! — Марио ей радуется, как ребенок.       Я чувствую, как Кристалл напрягается, услышав имя. Он отстраняется от меня и поворачивается к Мишель.       Я осматриваю этих двоих и думаю лишь о том, что они чертовски друг другу подходят. Кристалл с того времени, как я его видела, еще больше возмужал, а количество его татуировок значительно увеличилось. Одна татуировка выглядывает из-под шеи, другие -пытается скрыть деловой костюм. Мишель, в свою очередь, тоже ярая поклонница пирсинга и тату. На ее худощавом теле, всего лишь слегка прикрытым тонкой материей красного короткого платья, красуются темные рисунки крыльев ангела на спине, звезды красиво разбросаны на шее, а на правой ноге распускается огромная дикая черная роза.       Кристалл сдвигает брови, глядя на нее, а Мишель хмурится. Мы с Марио осторожно выходим из этого порочного круга и оставляем их наедине.       — Что с Кристаллом?       — Ему не понравилось, что она поступила так, как поступает обычно он. — с ухмылкой произносит Марио. — Кстати, с праздником.       Ох уж Марио с его исключительным неумением быть человечным.       — Спасибо, Марио. Я скучала по Вам. Где вы все это время были? — вопрос риторический. Конечно же, они взрослые парни и совсем не должны отчитываться передо мной.       — Мы, если честно, сами только встретились. Понятия не имею, с кем он там шлялся.       Я удивленно смотрю на своего высокого красивого брата, который в свои годы совсем не интересуется женщинами и даже немного осуждает Криса за его любвеобильность. Видимо, что-то пошло не так и Кристаллу достались все гены по завоеванию любви и способности очаровывать. Для Марио просто ничего не осталось. Иначе я это объяснить не могу.       Тем временем мы все еще продолжаем следить за баталией моей подруги и нашего брата, которые уже начинают потихоньку повышать друг на друга голоса. Они ссорятся, как люди, у которых за плечами осталась довольно-таки богатая и печальная история, но в моей памяти всплывают лишь кадры их перепихона в нашем доме.       — Чем же ты занимался все это время? — я решаю скрасить наше молчание.       — Я, кажется, стал сотрудником компании эппл.       Да не может быть! Но его серьезный, и в то же время совсем не высокомерный голос наталкивает на мысль, что он не шутит. Да и шутить он совсем не умеет. Молча протаптывает себе успешную карьеру и даже не гордится!       — Вау! — единственное, что вырывается из меня. Но ему совсем не нужна похвала, поэтому этого достаточно.       В голове у себя я все равно откладываю его достижения и очень горжусь им. Все-таки приятно, что хотя бы один встал на правильный путь. POV Маршалл       Виски обжигают мне горло, опаляют все внутренности, но эти ощущения для меня до неприличия приятны. Я уже достаточно храбр, чтобы поздравить Сагию с помолвкой? Наверное, я храбр только для того, чтобы сказать ей, что она совершает самую главную ошибку в своей жизни. Да, настолько я эгоистичен, что после того, как испортил ей жизнь, готов доказать, что наши отношения — самое лучшее, что может быть в жизни.       Встаю и оглядываюсь по сторонам. Замечаю, что большая часть женщин сразу же обращает на меня внимание. Что ж.       Игнорирую сплетничающих обо мне (у меня же отменный слух!) дамочек и осматриваю огромный зал в поисках. У сцены замечаю Мишель и Кристалла, нервно о чем-то щебечущих, а поодаль стоят Сагиа и Марио. Я приятно удивлен, что Сагиа наконец-таки оторвалась от своего жениха. Устремляюсь вперед к воюющим. Придется напомнить им уроки жизни.       — Посмотри на себя! — восклицает на эмоциях Мишель, готовая наброситься на Криса с кулаками.       — Спокойно, Мишель. — выговариваю медленно и вклиниваюсь между ними. — Стоит ли напомнить вам, что почти все ссоры заканчиваются страстным премирением в кровати?       Слышу нервное откашливание и фырканье Сагии рядом. Улыбаюсь, но не смотрю на нее. Нравится ее реакция.       — Какая тебе вообще разница? — Криса припекает, что я встал между ними. — Не тебе учить нас, как жить, учитывая то, что ты потерял девушку, которую по-прежнему любишь. Иначе бы не стоял здесь и не находился бы в этом доме.       Теперь я искоса перевожу взгляд на Сагию и вижу, как она замирает, медленно вбирает себя воздух, боясь это сделать резко. Когда наши глаза встречаются, я чувствую внутри себя вспышку, разливающуюся по венам, наполняя их отборного качества адреналином.       Возвращаю взгляд на этих двоих, чтобы вернуть уверенность в своем превосходстве.       — Если мы сейчас не вместе, значит, вряд ли я этого по-настоящему хотел. — говорю это, только чтобы вернуть свое превосходство в их глазах. Боковым зрением замечаю, как Сагиа вздрагивает и пятится назад. Черт, ее чувства должны быть выключены!       Она быстро разворачивается и скрывается в толпе. Мне приходится изо всех сил скрыть желание побежать за ней. Я ведь не могу это сделать!       Мишель толкает меня со всей дури в плечо, шипя:       — Что с тобой, твою мать? Мы только утром говорили об этом!       Кристалл слышит то, что задевает его, и он уже не может сдержаться:       — Сегодня утром? Ты теперь трахаешься с бывшим подруги?       Лицо девушки багровеет от злости, когда она это слышит. Ой, парень, беги лучше.       — Поправочка — она спит с моим другом.       Ну, кажется, я что-то лишнее взболтнул.       Крис в последний раз смотрит на Мишель, неся в своем взгляде смысл «Нам больше не о чем говорить», разворачивается и скрывается в толпе. Он выглядит крайне разочарованным и обиженным.       Мишель сначала готова меня убить, но через время раздумий уже успокаивается.       — Какой же мудак! — говорит так громко, что люди поблизости оборачиваются, чтобы оценить мудака по достоинству. Как им только объяснить, что мудак не я? Хотя, в чем-то они все же правы. Мишель видит, как толпа людей поблизости ждут пояснения.       — Не он мудак. — указывает на мою персону кивком головы, но потом морщится и добавляет:       — Хотя, он тоже мудак…       Спасибо, Мишель!       — Ты в своем уме? Как ты мог при Сагии сказать такие слова? — Она вспыхивает и по-настоящему злится. Кажется, я обнаружил первого фаната нашей пары. Класс!       — А что здесь такого? — непонимающе пожимаю плечами и выхватываю у первого официанта бокал шампанского. Нет, я, конечно же, знаю, что я сказал. Но она ведь должна была не среагировать! Насколько я помню, она вчера была без особых чувств в клубе и отплясывала там грязные танцы, а сейчас уже жутко обижается на мои слова.       — Ничего, Маршалл. Если честно, я думала, что ты пришел сюда, чтобы показать Сагии, что можешь быть хорошим. Теперь подумай, что ты наделал.       Провожаю ее глазами, пока она не исчезает. Я могу быть хорошим? Она это серьезно? Она хочет сказать, что дьявол может радовать детишек фокусами и помогать старушкам перейти дорогу?       Она предложила мне подумать? Окей. Давайте подумаем. У Сагии, получается, не работает ни один двигатель, когда это касается уничтожения ее любви ко мне. Можно ли мне этим нагло воспользоваться? POV Сагиа       — Сейдж!       Я оборачиваюсь на голос и вижу свою тетю Роуз.       — Роуз! Я так счастлива, что ты пришла! — Обнимаю тетю, которая выглядит для своих тридцати лет невероятно свежо и шикарно. Короткая стрижка под мальчика делает ее невероятно женственной, но в то же время придает характеру строгость и твердость.       Она вручает мне очередной букет красных роз и виновато улыбается.       — На самом деле я ненадолго… У меня работа, которая не терпит задержек. Просто меня уговорил Маршалл прийти, — бубнит Роуз скорее себе под нос, чем мне.       — А, ну хорошо… — В голове прокручиваю моменты, когда Роуз бессчисленное количество раз извинялась и убегала со всех семейных мероприятий. — Хотя бы чуть-чуть побудешь тут. Такой замечательный замо… Стоп.       Проходит целая вечность, прежде чем я осознаю, что в своей речи Роуз упомянула имя, которым обладает только один человек.       Я случайно роняю букет на пол, когда сзади Роуз появляется тот единственный человек, который вызывает у меня чувства восхищения и ненависти одновременно.       — Да не может быть!       Подбираю букет с пола, подол платья, и хватаю Роуз за руку.       — Ты в своем уме? Как вы вообще оказались вместе? — выкрикиваю я от отчаяния так громко, что на нас обращает внимание даже певец со сцены.       Я хотела бы скрыться в толпе, спрятать тетю от злого рока, который окутывает всех, рядом с кем находится Мэттерс, но мне это совсем не удается.       — Сагиа! Поздравляю с праздником! Я хотел тебя раньше поздравить, но ты так быстро исчезла… — Он невинно смотрит мне в глаза и слегка улыбается. Какого черта, Маршалл Мэттерс, ты делаешь? Сколько времени пройдет, прежде чем тебе надоест игра, в которую ты постоянно играешь?       Я с трудом сглатываю огромный ком в горле и вместе с ним желание кинуться на него и когтями разодрать его прекрасное личико.       Роуз вырывается из-под моей хватки, подходит, на мое удивление, к Маршаллу и, о черт, она обнимает его. Мои глаза готовы вылезти из орбит и сходить посмотреть на это поближе.       Мой мозг пытается судорожно вспомнить, когда эти двое пересекались до того, как меня накроет жгучая вспышка ревности. Но я такого не припоминаю. Они никогда не виделись до сегодняшнего дня. Возможно, что он применил какие-то свои чары и внушил ей то, чего никогда не было, чтобы заставить меня поревновать. Во всяком случае, это моя опора. То, что позволяет мне хоть чуть-чуть сдерживаться.       — Мы решили попробовать заново, — доносится до меня взволнованный голос Роуз сквозь лабиринты сознания, в которых я застряла, чтобы выяснить правду.       — Что? — Я заикаюсь от огромного потока мыслей и эмоций. А что, если это правда? — Он опасен, Роуз. Ты его совсем не знаешь! — Во мне зарождается паника, а голос предательски дрожит. Я хочу верить в то, что я беспокоюсь за тетю, но, по правде говоря, дело здесь совсем не в тете.       — Что? — Роуз выглядит настолько фальшиво счастливо, что просто не может быть правдой. С Маршаллом ни одна девушка не может быть счастлива. Уж я-то знаю. Но что, если у них роман только начался?       — Это мой бывший муж, Сейдж. Я тебе о нем рассказывала много раз. Уж поверь, я знаю его. Десять лет назад мы не сошлись характерами, но недавно снова встретились и, кажется, стали другими.       Я отказываюсь принимать услышанную информацию. Трясу головой, чтобы постараться забыть это.       — Что? — мой голос срывается на писк.       Я мгновенно выхватываю бокал с подноса у мимо проходящего официанта и начинаю с жадностью поглощать его содержимое, чтобы прочистить горло.       — Осторожно, Сагиа, — замечает Маршалл, продолжая ослепительно улыбаться, — Смотри не подавись.       Мой кашель усиливается в сто раз после его слов и я, и вправду, чуть ли не давлюсь.       — Ах ты, сукин сын, — Я оскаливаюсь и в этот момент делаю то, что мне кажется самым правильным — я выплескиваю остатки шампанского Маршаллу в лицу, — Смотри теперь сам не подавись.       Роуз успевает отпрыгнуть, прежде чем я выливаю содержимое бокала в лицо самого дьявола. Она беспомощно открывает рот, наблюдая за происходящим, но Маршалл как был, так и остается по-прежнему спокойным и невозмутимым. Он не спеша достает носовой платок из кармана и вытирает капли с лица и шеи.       Я вижу терпение в его синих глазах. Ему приходится использовать всю свою титаническую силу, чтобы сдержаться и не прикончить меня.       — Проваливай к черту, Маршалл. Я вызову охрану и скажу, что тете мы высылали одно приглашение и тебя выгонят отсюда пинками, — озлобленно рычу на него.       Я чувствую легкое прикосновение к спине и, совсем взбесившаяся не на шутку, резко оборачиваюсь с целью нанести сокрушающий удар нарушителю моего личного пространства. Молниеносная реакция Эстона, можно сказать, спасла его от моей случайной агрессии. Он задержал мою руку в сантиметрах от своего лица. С моих глаз сползает белая беспросветная пелена, и я замечаю перед собой испуганное, слегка побледневшее лицо моего жениха.       — Извини. — закрываю глаза то ли от невообразимой усталости, окутавшей все тело, то ли от того, что мне стыдно смотреть будущему мужу в его удивленные кристально чистые глаза.       Эстон натягивает на себя улыбку, когда видит мое сожаление, но тут его взгляд устремляется за мою спину, и его улыбка стремительно стирается с лица, передавая главенствующую роль желвакам, заходившим по его лицу.       — Что тебе здесь нужно? Мы же все решили.       Что?       Именно в этот момент пронзительная боль раздается у меня в голове и тут же разливается по всему телу, словно яд, поражающий каждую частичку, каждую крупинку, каждый кусочек моего организма. Я сильно отшатываюсь, когда чувствую, как зрение пропадает.       Эстон это замечает и тут же подхватывает меня, готовую уже упасть на пол от потери сил. Он поддерживает меня, и я постепенно прихожу в себя.       — Что с тобой?       — Не знаю… Боль нарастает с каждой секундой. У меня ощущение, что что-то плохое должно произойти. — В момент произнесения моих слов я вспоминаю о пророчестве.       — Все будет хорошо, малышка. Я обещаю. — он целует меня в лоб. Я смотрю на Маршалла и Роуз и вижу, как их руки сплетены.       Эстон немного отстраняется на меня и снова переключает свое внимание на человека, который ему не нравится намного больше, чем мне.       — Покинь, пожалуйста, помещение. — обращается Эстон к Маршаллу. — Ты находишься в списке людей, которых мы точно не приглашали.       Я молча киваю, подтверждая слова моего жениха. Я хочу, чтобы его здесь не было. Хоть и знаю, что помолвки не произойдет.       — Вы в этом уверены? Потому что у меня есть вообще-то отдельное приглашение. И, насколько я могу прочитать это в самом приглашении, я у вас специальный гость. — заявляет Маршалл и засовывает руку в карман.       Мы удивленно переглядываемся с Эстоном, пока Маршалл не вытаскивает приглашение в золотом конверте и трясет им перед нашими лицами. У всех приглашенных гостей черные и белые конверты, и только у приглашенных звезд золотые. Что это может значить?       — Какого черта? — Эстон вырывает у него конверт из рук и раскрывает его.       «Music Incorporated Production. Special invitation for VIP person»       — Это подделка! — шипит он на Маршалла. Роуз и я беспомощно смотрим за их баталиями.       — Я высылал такие приглашения только для звёзд, которые выступают на сцене, для организатора мероприятия и директора музыкальной компании.       — Тогда ты должен был немного подумать своими не совсем большими мозгами и понять, что приглашение не может быть подделкой, ведь на всех есть специальные штрих коды, — Маршалл начинает закипать, а это всегда плохо заканчивается. Хоть бы Эстон доказал, что это фальшивка! Черт, пожалуйста! Я начинаю молча молиться, чтобы это не вышло в кровавую бойню. Эстон срывается на Маршалла не только из-за приглашения, и я его прекрасно понимаю.       — Эй, охрана! Проверьте это приглашение! Живо!       Он вручает приглашение первому подбежавшему на крик охраннику. Вокруг нас тут же собирается группа полицейских, охраняющих наше мероприятие от незваных гостей и вот таких вот недоразумений. К тому же, эти громкие ссоры способствуют тому, что все наши гости собираются за полицейскими, чтобы понять, что происходит.       Охранник достает небольшой аппарат в виде пульта и сканирует код приглашения.       — Сэр, извините. Мы сканируем каждого человека на входе. Ошибки не могло быть. Это настоящее приглашение. Номер сотый. Высылался в адрес музыкальной компании, которая организовала столь шикарное выступление.       — Да не может быть этого! — рявкает Эстон сначала на охранника, а затем снова на Маршалла. — В таком случае предъяви документы о том, что ты являешься кем-то там из этой компании. Это самая основная музыкальная компания и я не понимаю, как они могли нанять такого, как ты? Я сотрудничаю с ними уже три года. И я никогда тебя не видел там.       Маршалл сжимает губы в тонкую линию. Я чувствую, как он уже с ума сходит из-за гнева. Он не простит этого никогда. И лучше бы нам с Эстоном после этой ссоры самим раскопать себе могилки и лечь в них. Потому что нам прямая дорога туда.       Маршалл достает из внутреннего кармана пиджака карточку и кидает ее в лицо Эстона. Тот хватает ее, но Маршалл тут же оказывается в опасной близости, пуская молнии из своих леденящих душу глаз. Я хочу дернуться, чтобы спасти своего мужа от гнева самого дьявола, но Маршалл чувствует меня спиной и преграждает мне путь рукой.       — Ты чертов кусок дерьма. Я позволил тебе перейти в другую компанию, когда ты стал ухлестывать за моей девушкой. И позволил тебе думать, что ты избавился от моего влияния. Но ты хотя бы знаешь, что бывает с такими людьми как ты? Они просто однажды возвращаются домой в разных пакетах, — шепчет на ухо Эстону Маршалл слова, которые я прекрасно слышу. Кровь в жилах застывает от таких слов. Он может оторвать ему голову в ту же секунду. Я хватаюсь за руку Маршалла, чтобы убрать его со своей дороги, но он удерживает ее и сжимает сильнее. Такие вынужденные прикосновения, наполненные яростью и злостью, передаются мне точно так же, как музыка раньше передавалась по ик-порту. Я начинаю испытывать тот же спектр чувств и эмоций, что и Маршалл. Выдергиваю его руку и отталкиваюсь подальше, чтобы он не окутал меня в свои сети. Он тут же отталкивает Эстона и тот падает на пол.       Охранники тут же хватают Маршалла за руки и уводят его от нас.       — Теперь я могу уничтожить тебя. Полностью. У тебя не останется ничего.       Я тут же подбегаю к Эстону, чтобы помочь ему подняться. Он разжимает кулак, и я в нем замечаю ту самую карточку, которую ему всучил Маршалл.       Marshall Bruce Mathers       The General Director       Music Incorporated Production       Эстон смотрит на меня глазами, наполненными болью и ужасом. Я понимаю, что это означает, что Маршалл — генеральный директор компании, но и что? Мы ведь сможем прожить этот день и без его шоу, хотя оно поистине восхитительное. Но что же здесь такого ужасного?       — Сейдж… — Голос Эстона звучит так, что теперь я начинаю бояться. Определенно, здесь есть то, чего я не знаю. — Он генеральный директор компании, которая является главной и вершит судьбами всех звукозаписывающих компаний и студий.       — Что? — Ошарашенно произношу я и наконец-таки начинаю понимать, что это означает.       — Он полностью разрушит мою жизнь одним звонком.