Будь моей секретаршей

Утро. Кровать. Лампа. Квартира. Бессмысленный, но, СУКА, ГРОМКИЙ БУДИЛЬНИК! — А-а-а, — душераздирающий вопль сорвался с губ, а мои руки потянулись к тумбочке, чтобы выключить телефон, но его там не было. Сначала я подумала, что просрала мобильник, но потом опомнилась — тогда откуда такая знакомая мелодия? Я поднялась с кровати и увидела кучу разбросанной одежды на полу; а ещё я поняла, что это не моя квартира. Нет, вчера я не пила, но перед сном все события расплываются, и я забываю их. Последнее, что осталось в моей головёшке — Анастасия положила меня на кровать, а сама начала обнажать своё очень даже фигуристое тело. Так… Какого хрена я снова забыла, как мы переспали?! Это уже слишком… Я напялила на себя одеялко, чтобы не разгуливать в белье, и пошла умываться. Глаза слипались, я зевала, короче — банальное утро. Радовал лишь тот факт, что наступила пятница, а значит, до выходных было рукой подать. Но вот в чём вопрос: где мне жить на этих выходных? Можно было засесть у Анастасии, но… Это как-то некультурно. «Бомжевать тебе этика, значит, позволяет, а попросить у своей девушки — нет!» — завопил внутренний голос логики, к которому я, разумеется, не прислушалась. К слову, логика у меня самая нормальная, но веду я себя, как настоящая крашеная блондинка, чьи волосы вросли внутрь и начали щекотать мозг. У людей с хорошим воображением, наверняка, заныл желудок. Ну, удачи там, белый друг ждёт! Лично меня выворачивает от таких мыслей… Волосы, вросшие в голову, бе-е-е. — Привет, — вырвал меня из противных мыслей голос девушки, что стояла в спортивной одежде и куда-то явно собиралась. — Доброе утро… — прощебетала я и засмущалась. Мы уже два раза переспали… А я ничего не помню… Стыд какой! — Эх… Я в магазин… — с ноткой грусти и разочарования сказала Анастасия и подошла к входной двери. — Ты там… Не скучай сильно… — она открыла дверь и вышла. А я полностью поникла. Что это было? Она разочаровалась во мне! Точно говорю! Блин… Теперь она думает, что я — бревно! Пойду утоплюсь в туалете… Но даже несмотря на мои мысли о суициде, в толкан меня призвала природа. И когда я сидела на троне, ко мне начали приходить самые философские мысли, которые в последствии смылись так же, как и… Ну, понятно, что смывается в туалете. Единственная мысль, что не утекла с водой унитаза, была о том, что нужно было собираться на работу. POV Анастасия Александровна. Но на самом деле я не собиралась ни в какой магазин. Меня пригласил на деловую встречу… Отец. Сколько лет мы не встречались с ним? Пять? Шесть? Десять? Эх… Ну, если высчитать, то после того, как я рассказала о своей нетрадиционности… Хм, не так уж и много, — всего три года. Хотя, общаться с ним я перестала в девятнадцать. И с того времени я всегда ощущала себя брошенной, но так было с самого рождения. Единственная, кому я была не безразлична — моя личная гувернантка, молодая девушка, что жила в нашем доме и воспитывала меня, как дочь. Однако, к семнадцати годам я испытывала к ней совсем не такие чувства, какие должны испытывать к матерям или пусть даже к учительницам. Девушка этого, разумеется, не понимала, ведь свои эмоции я хорошо прячу внутри себя. Но когда мне исполнилось восемнадцать… Тогда до меня дошло, что объект моих ночных рукоблудий уйдёт, ведь её миссия выполнена — я стала образованной личностью. Гувернантка жила в нашем доме вплоть до моих девятнадцати лет, что меня крайне удивило, но потом я прочла контракт учительницы с отцом, и всё встало на свои места. Всё успокоилось, и тогда я решила, что нужно признаться ей в своих чувствах. Что я и сделала. Как раз в тот момент, когда отец вошёл в её комнату, чтобы поговорить о моём образовании. Что ж… Ему пришлось говорить довольно громко, чтобы заглушить своим голосом мои рыдания, — тогда я плакала чуть ли не в первый раз в своей жизни, по крайней мере, так сильно. Ведь отец сразу же уволил учительницу за ненадобностью и ещё из-за моих чувств к ней. А меня он отправил учиться в самый мерзкий университет из всех, о которых я могла знать. Но там я получила достойное образование, ведь не отвлекалась на раздражающих меня сокурсников. Это университет для богатых людей, а такие редко бывают добрыми. Всё время учёбы я не виделась с отцом. Гувернантка… О ней я больше ничего не слышала, но знала, что она ненавидит меня. Моя жизнь вообще какая-то грустная и однотипная, как в шаблоне про несчастных детей богатеньких родителей, которым насрать на своих чад. Но мне не хватало высокомерной мамаши, которая осуждала бы меня по каждому поводу и заставляла бы учиться до потери сознания. Да, у меня не было матери. Она не умерла. Она не бросала меня. Она просто продала меня отцу, точнее… Я даже матерью её назвать не могу! Эта женщина просто выносила меня и родила, даже не прикасаясь к моему отцу. Эта женщина — инкубатор, не более, но такие люди безусловно нужны людям с заболеваниями половой системы. Но материнской заботы мне очень не хватало, пусть и учительница старалась отдавать мне всё… Она была учительницей, которую я любила, и которая отвергла мои чувства. Затем я стала холодным куском залежавшегося говна. Возненавидела мужчин из-за однокурсников, что мечтали мне присунуть. И полностью потеряла смысл существования. Зашибись жизнь! Но не мне жаловаться, мои проблемы — ничто по сравнению с тем, что переживают некоторые люди. Это слова парня, с которым мы были тогда знакомы примерно полгода. Тогда мы ехали с Вадимом на встречу, он начал тяжко вздыхать, говорить, что жизнь — сволочь, что не этого он хотел от судьбы — задыхаться в кабинете и разгребать скучные бумаги. Я была не против его исповеди и осуждения работы, что дала ему я. Потому как на тот момент меня захватила апатия, ведь с кем бы я не спала — Ира была лучше всех. Переживать расставание с той, кто дал хоть немного воздуха в моей жизни, а потом резко перекрыл кислород своим «нам нужно расстаться», было трудно. Но когда мы уже подъезжали и остановились на светофоре, тогда Вадик резко посмотрел в окно, улыбнулся и сказал: «Мои проблемы по сравнению с проблемами этого парня — ничто. Так какого хрена я тут сижу и жалуюсь на жизнь, когда в любой момент могу выйти из машины и побежать, а этот парнишка смеётся, даже если у него нет ног!». В тот момент я тоже выглянула на улицу и увидела, как мальчик, которому от силы тринадцать лет, смеётся во весь голос вместе со своими друзьями, что везут его в инвалидном кресле. И действительно… Какого хрена я тут сижу и жалуюсь на жизнь?! — Здравствуй, Настя, — отец сидел за столом в ресторане, что был недалеко от моего офиса. Его руки, как всегда, были заняты ноутбуком, а рядом сидел его ручной пёс — Егор, что всё время лизал задницу папаше. — Здравствуйте, Александр Степанович. Вы хотели меня видеть, — думаю, понятно, что с отцом у нас отношения не самые тёплые. Я никогда не называла его «папой». Даже в раннем детстве. — Да, я хотел, но… Ты не могла одеться чуть более официально? — В спортивных штанах в богатом ресторане. Мне можно! Я же модница! — Опустим это. Какова цель встречи? — Седовласый мужчина, с которым нас связывали лишь кровные узы, развернул ноутбук ко мне, а его собачка скорчила недовольную мину. Этот сопляк всегда был на побегушках Александра; виделись мы с ним часто, если это требовалось для бизнеса. И всегда он смотрел на меня с непередаваемой ненавистью. Как и тогда. — Я хочу передать тебе все контракты, все важные документы, всё, что есть у меня. Так… Ты станешь руководить моей компанией? — Да, — твёрдо и уверенно ответила я, а лицо пёсика стало ещё более кислым. То, что он хочет забрать себе документы после смерти отца — было не новостью. А если он передаст мне дело до кончины, то это приведёт его многолетнее лизание задниц к ещё большей заднице. Ведь тогда Егорка уже будет никому не нужен. Вообще, он не очень-то разговорчив, но иногда, чтобы его заткнуть, нужно треснуть по хлебальнику. — Анастасия Александровна, ваш отец очень дорожит своим предприятием, надеюсь, что вы понимаете, какая ответствен… — Я всё прекрасно понимаю. Если бы я не знала, на что иду, то ты бы не видел меня здесь. Я принимаю решения только в случае, если полностью осознаю все риски, все неожиданности и всю ответственность. А потому… Захлопни ротик, Егорушка, пососи конфетку, пока взрослые разбираются, — все попытки высказать своё мнение на мой счёт для этого парня кончались полным провалом. Как и тогда. Он заткнулся, а я смогла расслабиться. — Настя… Не будь так строга к Егору. Он многое для меня сделал… — пытался защитить подчинённого отец, но почувствовал мой грозный взгляд и перевёл тему. — Хорошо… Вот, держи мой ноутбук и ты можешь переезжать в мой офис на следующей неделе. Позвони, как приедешь к главному офису. Егор тебя встре… — Обойдусь. А, и ещё… Я приеду не одна. — Они посмотрели удивлённо, даже в какой-то мере с возмущением, особенно парень. — С кем? Надеюсь, это не одна из твоих подружек-лесбушек! — любимая фраза отца, который всё ещё осуждал мой выбор. — Это моя секретарша, — последовал облегчённый выдох. А я… Что же! Я люблю довершать дело до конца и доводить людей до инфаркта. — И да — она моя девушка, — я схватила ноутбук и, разразившись громким хохотом, выбежала из ресторана. *** — Лен! У меня новости! — я вбежала в квартиру и захлопнула дверь. Чувствовала себя какой-то девчонкой, которая напакостила и ринулась хвастаться подружке. Но никто не откликнулся. — Неужели, мне придётся вытаскивать её из недр толкана? — Я небрежно кинула ноутбук на свой стол в гостиной. — Э-э-эй, хватит уже сбрасывать бомбы! Соседи уже противогазы надели! — Я подошла к двери ванной и постучалась, но никто не ответил, и во мне закипел гнев. Я тут распинаюсь, хожу на встречи со старикашками, а она даже не удосужилась меня встретить! Что за наглость?! — Если ты сейчас не выйдешь… — Я схватилась за ручку двери и потянула на себя. Дверь была открыта. Свет в ванной был выключен, и Лены там не было, как и во всей квартире. Понимаю… Она взрослая девушка и может поступать, как хочет, но… Она ушла… Без меня… Вот же ж сучка! Нужно её наказать… Конец POV Анастасия Александровна. — Может нужно было оставить ей записку? Хотя, зачем? Я набирала воду из священного кулера, а жизнь в офисе будто остановилась. Иры не было, как и Эдика. Марго попросила передать, что заболела, а Николай засел в своём офисе. Были и другие работники в здании, но я с ними редко пересекалась — мой маршрут был проложен только из кабинетов людей, расположенных ближе к святилищу нашей превеликой Анастасии Александровны, к которой я следовала на поклон каждое утро в сопровождении остальной свиты её скромного царства (Марго иногда захаживала к начальнице вместе со мной). А тогда… Не хватало перекати-поля для полноты картины. Как раз не работали почти все лампы, кроме одной старенькой в центре коридора. Депрессивная обстановка, в чём-то даже пугающая. Если бы ещё и двери скрипели… Ненавижу ужастики… Б-р-р… — Кто себя плохо вёл? — раздалось эхо из коридора, а из меня, похоже, начало вытекать то, что я влила только что из кулера. — Кто… Там?! — Я начала медленно отступать назад. Запомните: пятиться на каблуках — не лучшая идея. Потому я и упала на свою распрекрасную, но воля к жизни заставила меня ползти назад и хвататься за соломинку. Ведь вдалеке коридора я смогла разглядеть высокую фигуру, что двигалась на меня. Вот надо было мне забыть очки! — Со старшими нужно здороваться стоя, Леночка. Ещё один повод для порки. — Силуэт приближался всё ближе и ближе, а я ползла медленней и медленней. У меня уже попа горела от такого трения с ковролином! — Э… Это Вы, Анастасия Александровна? Да? Вы? Скажите, что Вы… — Капелька надежды появилось в моём сердце, и я остановилась, а фигура приблизилась ко мне. — О нет, дорогая. Сейчас я — твоя госпожа, — и капелька надежды испарилась под горячим взглядом девушки. — А сейчас, милая, пришло время наказания! — Не-е-ет! — я перевернулась на живот и начала ползти на свет. — Да! Да! И снова да! — звонким голосом, полным садизма, кричала Анастасия, а в моём седалище включилась мышечная память. — И сегодня нам никто не помешает! — сказала «госпожа» и схватила меня за ноги, остановив моё движение. Затем она подхватила меня и, закинув на плечо, как пушинку, потащила в свою игровую… Ой, точнее, в свой кабинет. Хотя, «игровая» подошла бы больше. *** — Знаешь, один врач сказал мне перед уколом: расслабься, — будет не больно, если успокоишься. Так что… Расслабь булки, милая, и наслаждайся процессом, — какие накуй расслабься! Меня тут садистка пытать собирается! А она тут «наслаждайся»! Господи, если ты существуешь, останови руку этой грешницы и помилуй мою жопу невинную! Но молитвы, увы, не помогают, если всю жизнь был атеистом. Девушка перехватила меня и положила себе на колени. Анастасия села в своё роскошное кресло, которое тогда, к слову, казалось мне атрибутикой порно-фильмов. Хм… Я точно видела его в порнухе с одной блондинкой, как же её там звали… От мыслей меня отвлёк лёгкий шлепок. — О чём ты думаешь, котёночек? Сейчас твоё внимание должно быть приковано лишь к твоей госпоже. — Она начала растирать место, по которому был нанесён удар. Я знала, что это был детский лепет, а не шлепок, и что дальше будет только хуже, а потому… Я прикусила губу, чтобы не закричать. Вдруг нежности прекратились, и девушка убрала руку, а я приготовила свою ягодичную мышцу к очередному шлепку. — Знаешь, когда ты готова, то это что-то не то. Страх неизвестности возбуждает, так что… Посиди тут пару секунд, — меня усадили на пол, а сама она вышла из кабинета. Понимаю, это был мой шанс на побег, но чёрт… Чтоб меня! Я хотела узнать, что эта садистка задумала! И может… Даже почувствовать, как она… Фу! Прочь, мазохистка в моей голове! Прочь! Дверь вновь распахнулась, и в кабинет вошла «она» с галстуком в руках и гирляндой, что недавно была в кладовке. И я почувствовала, что сейчас будет жёстко, и нутро моё всё перевернулось, и моя жопа сморщилась, как одинокая изюминка в кексике. — На наше счастье Коля всегда носит галстуки, — на «наше»? Кто тут счастлив — так это ты, дитя тьмы! Девушка подошла ко мне, а я не посмела и двинуться, тогда она просто завязала мне глаза. Я боялась даже пикнуть, что ей ещё взбредёт в голову?! Следом пошли руки. Чувствовала себя новогодней ёлкой, которую наряжает капризный ребёнок. Хоть бы ей бубенчики на соски повесить в голову не пришло. А то я бы бегала по кабинету и звенела, а она наверняка бы приговаривала: «Бубенцы, бубенцы, радостно галдят! Звон идёт на все концы, сисечки болят!» Уж у кого с воображением всё в порядке, то точно не у меня. Больная извращенка, а не Лена. — Не бойся, я всегда нежна, мой цветочек, — шепнула девушка мне на ухо и лизнула мочку уха. Раньше мне казалось, что уши — это моя единственная самая неприметная эрогенная зона, но с ней… У меня всё тело — одна огромная эрогенная зонища! Когда мои руки были связаны, на глазах была повязка и я стояла на коленях, то я чувствовала каждый томный вздох, каждое мимолётное прикосновение своей «госпожи». Раньше я очень скептически относилась к теме БДСМ, но… О чёрт… Это… Прекрасно… — Нравится? — девушка прикоснулась к моей шее и провела вниз по спине. Я не хотела отвечать, ведь… Чтобы я не сказала, из этого вышел бы бессвязный бред девственника. В такие моменты я волнуюсь, как монашка перед исповедью. Её руки медленно начали скользить по моей спине, а волна возбуждения нарастала, и казалось, что сейчас будет цунами. Она вновь поставила меня на ноги, но затем последовал чёткий жест, что означал — она в доме хозяйка. «Госпожа» заставила меня встать раком, моё лицо почувствовало что-то жёсткое, значит, это был стол. А её ладошки начали скользить по моим булочкам. — Не забывай. Это — наказание, — грубый шлепок по правой ягодице, я прикусила губу. — Значит — ласк ты от меня сегодня не получишь. *** — Ух, Леночка, а ты сегодня прям огонь. Я так устала… Фу-у-уф. Мне нужен перерыв, постой так чуток, я передохну. — На глазах уже давно вышли слёзы, попа кричала «спасите», а душа проклинала эту садистку, что запихнула мне в рот мои же трусиля, чтобы не кричала. Эта сука шлёпнула меня раз пятьдесят, а может и больше! А найти для неё повод — сущий пустяк! Я всё ещё стояла раком, это уже не смущало, я уже привыкла. Но печально, что к порке привыкнуть я не могу! Вот, как только она развяжет меня, я ей… — Поиграли и хватит, — она сняла с моих глаз повязку и стала развязывать руки. — Прости, что так выругалась на тебе, просто ты ушла ничего не сказав, я обиделась и… — Сволочь! — крикнула я и притянула девушку к себе для поцелуя. У неё из рук упало всё: мои трусы, гирлянда, моя юбка и галстук Николая. Единственное, что она могла тогда сделать — ответить на мой поцелуй. Потому что нехрен тут командовать, дорогая! Я тут мужик и я должна тебя шлёпать, если захочу! Но все мои альфа-мысли ушли, как только её руки попали между моих бёдер, а я вся вздрогнула. — Помнишь, я говорила, что ласк ты не получишь? Это была не шутка. А за такую дерзость, хм… Ты не получишь назад свои трусики, — Анастасия надменно ухмыльнулась и подняла с пола «снаряжение». — И юбку я тоже оставлю себе. Вот и сиди с голой задницей. И чтобы сегодня же я видела тебя у себя дома! — Во мне забурлила и радость, и гнев. Ведь проблема с жильём была решена — она ведь меня пригласила! Но… Мне нужно было высидеть с голой попой ещё четыре часа. И за это время я пришла к одному главному вопросу: а может, я мазохистка?