Будь моей секретаршей

Проснулась я от вкусного запаха хавчика и от бурного желания поссать. Да, в данном плане я похожа больше на мужиков, главное — поссать. Запомните: утро начинается не с кофе, а с белого трона. Однако, когда я шла в ванную, то мой взор невольно упал на девушку, что готовила у плиты. В тот момент я подумала: «Вот если бы она была в одном лишь фартуке…» Но мои пошлые мыслишки ловко перехватила Анастасия и с лёгкой улыбкой посмотрела на меня. — С добрым утром, точнее днём. Уже обед, — за окном действительно было довольно светло. Да и сам факт того, что уснула я к пяти часам утра, означал, что просплю минимум до трёх. Но голова, на удивление, не болела. Может это было субботнее чудо, а может это всё флюиды добра, что посылались мне великим потоком от девушки. — С добрым, — тоже мягко улыбнувшись Анастасии, я пошла в комнату заседаний. В этом кабинете я уже освоилась хорошо, но всё же некое чувство вины, что я ничего не вкладываю в нашу совместную жизнь, появлялось всё чаще. И когда я привела себя в более-менее человеческий вид, то пошла на запах. Надо сказать, что для одинокой женщины она готовила безупречно, по крайней мере, её яичницы не подгорали, а макароны не слипались, как у меня. Иногда, когда я всё же решалась готовить, мой брат подходил к готовому блюду в виде макарошек, накалывал и вытаскивал огромный ком, что был формой с всю кастрюлю. А ещё и добавлял: «Эти макароны такие же слипшиеся, как и твои булки. Научись готовить что-то диетическое, ты же девушка!» В плане кулинарии Вадик был категоричен, но его «тыжедевушка» меня выбешивало в край, и однажды мы решили так — либо он готовит мне еду двадцать четыре на семь, либо не капает на мозг и покупает мне дошик на три года вперёд. Пусть брат и не согласился ни на один из вариантов, он частенько заглядывал ко мне и приносил домашнюю еду. Иначе я бы померла через месяц от гастрита. За это низкий поклон моему персональному повару. Но полуфабрикаты я всё же употребляла в пищу, — а как без них жить-то?! Это же дошик! Но Анастасия моих мыслей явно не разделяла полностью. — Нужно научить тебя готовить, я не смогу всё время стоять у плиты. У меня ведь есть работа. — Я будто не работаю… Но согласна — в сравнении с ней я кусок бесполезного… Человека. Но я была очень рада, что она начала этот разговор, особенно, когда еда лежала на тарелочках. — Хорошо, я не против, если ты готова потратить на моё обучение полжизни, — брюнетка усмехнулась и приступила к еде, а мне всё же нужно было высказаться. — Но… Я бы не хотела сидеть у тебя на шее, свесив ножки. Раз уж так вышло, что я у тебя тут пока поживу, то… — Будь здесь столько, сколько захочешь. Ты ведь моя девушка, так что… — Она не дала договорить мне, вот пусть и ответочку получает! А нехрен меня по утрам перебивать! Я всегда раздражена в это время суток. На пробуждение уходит более часа, а до этого времени у меня будто вечное пмс — то нервничаю, то наглею. Резкие перепады настроения, знаете ли. — Я не хочу быть гирей! Я останусь здесь, только если буду оплачивать половину квартплаты или больше, если захочешь, — не знаю, зачем я это сказала, жила ведь у Артура как-то, ни копейки в своё обитание не вложила, а тут… Хотя, я уже смирилась, что с ней у меня всё не как раньше. — Во-первых, ты не гиря. Во-вторых, а что если я отказываюсь трясти деньги из своей дамы, как и подобает настоящей кавалерше? Убежишь от меня? — она ухмыльнулась и надменно подняла бровь. А во мне так закипела кровь, что я резко встала с места и, гордо задрав нос, вышла из кухни. Но потом вспомнила, что не кушала уже давненько, и так же гордо вернулась в кухню. — Вот доем — и уйду! — Анастасия на моё заявление лишь скромно хихикнула, а это завело меня ещё больше. Я тут не шутки шучу, дамочка! Я самостоятельная независимая женщина-бомж! Но и вправду, самой смешно от таких мыслей становится. Однако, я не стала даже подавать и виду, что отношусь к своему поступку несерьёзно. И когда с завтраком было покончено, то я вновь ушла из кухни, но услышала командирское: «А посуду кто мыть будет?» И вновь с гордым видом вернулась, помыла тарелку и вышла. У меня есть честь! Но на весь мой величественный вид в трусах и майке она лишь робко хихикала и приговаривала: «Ну, иди-иди. Посмотрим, сколько ты без меня протянешь.» И вот ведь сучка! Как в воду глядела, зараза… Когда прошёл примерно час после моего эпичного ухода и когда от холода у меня уже начали дрожать руки, я задумалась: «А оно мне надо? Жила себе спокойно за пазухой любимой, что мне неймётся?» Но гордость штука твёрдая, не хотелось мне просто так опускать руки. Идти к Вадику? Упаси… Я ещё от прошлых его упрёков не отошла, а он найдёт к чему придраться. У Полины в подсобке? Чёрт… Не её смена… Остался последний вариант. Родители. Набрав номер мамы, я сделала жалобный голос. Замёрзшую дочурку они ведь пустят погреться у себя хотя бы на часок. Ноябрь дал о себе знать. Не очень люблю осень, холодно и тоскливо, но в моей жизни тогда было лето из-за Настеньки… Но только не тогда, когда я в тонком пальто сидела на холодной лавочке и не сосала воображаемый… Леденец, что преподнесла мне Анастасия… Или даже я сама себе его вручила своей гордыней… Эх, я начала думать уже о том, как буду просить простить и разрешить остаться у девушки, но вот мне ответили. — Алло, привет, мам. — Из трубки последовало хихиканье. Что они там делают на другом конце телефона? — Привет, дочь, а мы тут… Боже! Доченька… Аха-ха-ха, — вновь хихиканье. У меня было два варианта. Либо они исполняют свой супружеский долг (хотя в своей голове я этого никогда не собиралась представлять; это же мои мамочка и папочка!), либо у них действительно произошло что-то смешное. — Что у вас там происходит? — всё же поинтересовалась я, но ответ вновь заставил меня в смущении прикрыть лицо ладошкой. — Папа нарисовал целую главу юрийной манхвы по тебе и Настеньке! Когда мы были в Корее, это было просто нечто! — Пусть родители и приехали из Китая, но попутешествовали по Азии они изрядно, хотя… О чём я думаю?! Тут по моей личной жизни манхвы пишут! А я тут! — Я сожгу её дотла… — прошептала я, отведя телефон от рта, а потом с улыбкой продолжила. — Славненько, можно мне на неё посмотреть? Я заеду к вам ненадолго? — А в своих мыслях я уже обживала их гостиницу на пару недель вперёд. Мои родители ведь любят меня, они поймут, приголубят, согреют, потому что лю… — Нет, — отрезала любимая мамочка и положила трубку. Шо за нах?! Я, конечно, раньше тоже не была в восторге от необычной любви родителей, но… Что за? Так кинуть дочь на произвол судьбы! Но с осуждением родителей пришёл и лютый ветер, а ещё дождь… Нужно было укрыться где-то, но я была в незнакомом двору. Ни одного кафе или магазина поблизости, а ливню было как-то плевать, что сейчас какая-то сопля внизу материт погоду из-за отсутствия жилища. И, засунув свою гордыню подальше, я всё же вернулась к тому дому, из которого недавно выбежала с явным намерением быть самостоятельной женщиной. Но когда я позвонила в домофон, то меня встретил не нежный и хрупкий голос любимой, что должна была волноваться за меня и переживать «не промокла ли я?». Меня встретило наглое лысое хамло (ага, с пышными чёрными волосами и с манерами, как у заядлой аристократки), которое по ту сторону трубки явно лыбилось. — Ну что? Укакалась? А вот нефиг с мамкой спорить! Заходи, горе луковое, — она будто знала, что это я. Даже ради безопасности не спросила, кто там. Хотя да… Кого ей ещё ждать? А может… Есть кого? Нужно срочно проверить её телефон на наличие каких-то шлюшек! А когда я поднялась на нужный этаж и открыла дверь, то вместо ожидаемого «дарова, лузер», которое должно было последовать после «милого» разговора по домофону, я попала прямиком в нежные объятья. Это заставило меня довольно улыбнуться — значит всё-таки волновалась. Но после моей ухмылки я сразу получила крепкого леща. — Только попробуй ещё раз так уйти! А ещё… А ну быстро в душ! Ты вся замёрзла, если заболеешь — закопаю, — с лёгкой долей усмешки сказала она, а меня это заставило насторожиться. А ведь она может… *** Спустя какое-то время, что я провела под тёплыми струями воды, желание оплачивать квартиру как рукой сняло. Что-то быстро я отступила… Но неважно! Буду сосать из неё баблишко и жить припеваючи! Кстати о сосать… Хм… Либо секс с женщиной менее эффектный, чем с мужчиной, либо со мной что-то не так. Ведь моё тело всё так же жаждало ласки. Но выставлять ей что-то наподобие «ты плохо меня чпокаешь» я не желала всеми клетками своего скромного зада. Ведь за такую предъяву меня явно захотят наказать. И тогда я решила, что нужно начать издалека. Потихоньку, помаленьку, а не вываливать на неё весь поток моих физиологических потребностей. Она и так меня кормит и содержит. Не стоит рыпаться перед такой нагибательной особой. И всё же страдать от взывываний низа пузика мне не хотелось. Тем временем, пока я была в душе, Анастасия уже сидела за ноутбуком и работала. Её уверенный взгляд, что пробирал насквозь, заставлял дрожать, но на меня она так смотрела, только когда наказывала. И сейчас она посмотрела на меня с каким-то спокойствием, от чего сразу начало всё цвести внутри, везде, кроме одного места, о котором можно догадаться. — Ты что-то хотела, милая? — не знаю, что со мной делает эта женщина, но мне это точно нравится. Когда она называет меня «милой» у меня всё трепещет. Хотя, так меня много кто называл, но очень редко, а точнее я никогда не испытывала те же чувства, что и с ней. — Да… Слушай, я понимаю, что может многого прошу, но… — Девушка закрыла ноутбук и требовательно посмотрела на меня. — Ещё раз повторяю. За квартиру ты платить не будешь. Это не обсуждается. Ты — моя, мне тебя и обеспечивать. — Её? Меня это собственничество слегка удивило и смутило, но я совсем не об этом хотела с ней поговорить. Однако, спасибо ей за такой толчок, хоть есть откуда идти. — Раз уж я твоя, то почему бы тебе не сводить меня на свидание? — Если хочешь потрахушек — создай атмосферу. Но на моё заявление брюнетка ухмыльнулась и подошла ко мне. — Это претензия? — она сделала руки в боки и подняла бровь, что заставило меня стать наглее и смелее в разы. — Да! Это претензия! — Она подошла ещё ближе, и это заставило меня вздрогнуть. Её заинтересованный взгляд, что ожидал от меня чего-то. Эта ухмылка, за которой скрываются её мысли, которых мне не понять. И эти губы, что так и манят, но если я к ним прикоснусь, то весь мой запал кончится, и я растворюсь в ней. — Собирайся. У тебя пятнадцать минут, — серьёзно ответила она и вышла из комнаты, не сказав больше ни слова. Я простояла, хлопая глазами где-то с минуту, видя перед собой её образ. Но вдруг я вспомнила, сколько мне времени дали на сборы, и помчалась одеваться. Моей скорости позавидовали бы самые заядлые вояки, ведь напяливать на себя одежду я умела за время горящей спички, но краситься… Тут дело обстояло туго. На нормальный макияж уходило полчаса, а тут осталось… Пусть я и понимала, что девушка видела меня и бухой в хлам, и заплаканной, и почти любой, мне всё равно хотелось быть хотя бы наравне с ней. Таким, как она, я завидовала белой завистью, ведь природная красота не обделила их выразительными чертами лица, в отличие от меня. Нужно было всё подчёркивать, эх… А ведь раньше я ненавидела косметику. И вот, я при параде, на мне мой повседневный костюм с работы (я ведь сбежала из своего дома, а вещички-то все там, только этот костюмчик я припрятала на крайний случай в офисе. Продуманная!). Лицо накрашено и я в полной готовности жду Анастасию. Она выходит в обыкновенных джинсах и свитере, что немного обнажает её ключицу. Её волосы собраны в хвост, а не в обыкновенный пучок, но мне так даже больше нравится. А на лице девушки я не вижу и грамма косметики, разве что губы слегка красноваты, но вряд ли от помады. — И куда мы? — неловко спрашиваю я, стараясь не смотреть на её изящную, почти лебединую шею. — На свидание, дорогая. Ты у меня его не забудешь никогда, — уверенным и слегка издевательским тоном убедила она меня, а я закусила губу. — Надеюсь, что ты не дашь мне заскучать, — прошептала я, а она схватила меня за запястье и повела к выходу. И когда мы уже надели верхнюю одежду на себя, она вновь улыбнулась. — Даже не сомневайся, — тоже тихо ответила она мне, и мы вышли из квартиры. *** — Куда мы едем? — Машина двигалась стремительно, благо девушка включила обогреватель, а так бы я отморозила себе самое дорогое. Но холод меня как-то не сильно напрягал. Заставил меня напрячься взгляд Анастасии, что всё время коварно ухмылялась. — Увидишь, — меня такой ответ явно не устраивал. А что если она и вправду хотела меня закопать? А что если мы сейчас едем в лес?! Паника! Паника! Настенька, скажи мне, что я всего лишь преувеличиваю! Мои глаза округлились, я действительно всем видом показывала своё волнение. А она это явно заметила. — Если что, то лопата в багажнике, — с ухмылкой низким голосом почти прошептала она. А я чуть не выпрыгнула из машины от такого заявления. — Но убивать тебя — не вариант. Ты мне больше нравишься живой, так что расслабься, — сменив коварную ухмылку на идиотскую добрую лыбу, она дала по газам. А я могла лишь вспоминать машину своих родителей и, сравнивая её с автомобилем брюнетки, думать: «Как она без иконок ездит? А где крест? Где безопасность?!» Но возмущаться в полной мере я не могла, так как испытывала космические нагрузки на себе. А ведь быстро едет эта машинка. Спустя минут пять мы остановились у торгового центра на окраине города. Было где-то шесть часов, но для меня это было не помехой, ведь я выспалась и заряда энергии мне бы хватило до трёх ночи, а может, и больше. Но всё изменилось, когда мы переступили порог здания… POV Анастасия Александровна. Свидание ей подавай… Значит, меня ей слишком мало… А не зажралась ли, деточка? Уж я-то устрою ей такое свидание, что потом будет умолять не водить её никуда. О да, это будет лучшее свидание в её жизни. Лучшее и ужаснейшее. Уж что я и умею делать, так это приносить адское удовольствие девушкам. Мы зашли в мой любимый торговый центр, с которым отец находился в партнёрстве. Тогда я решила начать издалека. Мы просто шли по первому этажу здания. Жертва ничего не подозревала, но у меня всё было уже готово. Если она думает, что за пятнадцать минут нельзя подготовить ничего толкового, то я её заставлю в это поверить. — Анастасия… — Знаешь, лучше зови меня сейчас Настей. Много людей вокруг, а моё имя сейчас в полной форме звучит, как, допустим, Феодосий или Констанция. Сегодня — просто Настя. — Хорошо, Настя, — девушка улыбнулась и взяла меня за руку. Её смелости можно было позавидовать. Так много людей вокруг, хотя… Можно подумать, что мы просто хорошие подруги. Мне никогда не нравилось, что люди воспринимают отношения между девушками не всерьёз. Портить атмосферу так рано мне не очень-то хотелось — мы ведь только прибыли; но вот мне пришло долгожданное сообщение, и я отвлеклась на звук телефона. — Мне нужно ненадолго отойти, так что… — как можно более чётко выражая своё смущение, я старалась обойти лишнее враньё. Ведь никуда мне идти не нужно было. Главное — придерживаться плана. Не тянет что-то профукать и без того рисковую авантюру. — А… Ну, я с тобой. Где тут уборная? — Лена начала осматриваться по сторонам в поисках таблички, а меня резко передёрнуло. Нельзя ей идти со мной… Нельзя — вот и всё! В такие моменты мне как никогда нужен хлороформ или бомбы-туман, как у ниндзя, чтобы скрыться из виду. Но, к сожалению, это работает лишь в кино. Ничего, и не такое выруливали. — О, смотри! На тебя голубь летит! — Девушка посмотрела в сторону, хотя, будь это правдой, на её месте я бы присела. Постойте, откуда в торговом центре голуби? Это ж не какое-то захолустье! Но меня это как-то не волновало. Ведь… Мне всё же удалось скрыться из виду. Конец POV Анастасия Александровна. — Голубь? Где?! — на свой вопрос я получила кучу осуждающих взглядов со стороны, но ни одного взгляда голубя (хотя из толпы я смогла бы вычислить два-три пидера. Ух и голубятни развелось нынче). Но когда я повернула голову, чтобы дать люлей свой спутнице за обман, меня ждал лишь мальчик в очках, по которому я случайно чуть не стукнула. Признаюсь, деток я очень люблю. Они все такие миленькие, наивненькие. Прям бери и тискай! Но этот сорванец был не такой уж и маленький. Примерно двенадцать лет, но всё равно ребёнок (кто бы говорил, девчонка, пускающая слюнки по начальнице). Мальчик оценивающе посмотрел на меня, его руки были за спиной, но корпус был явно наклонён. Одет пацан был совсем не повседневно, даже как-то слишком парадно. Не думала, что в торговых центрах играют свадьбы, хотя, может людям просто так захотелось. Я не в праве их осуждать, сама же с девушкой мутки вожу. Но парнишка спустя какое-то время вынес одну руку из-за спины, оставив вторую на месте вне поля моего зрения. — Привет, мальчик. Ты потерялся? Я могу тебе помочь? — Парнишка спокойно поправил очки, зализал волосы и, подняв нос, закричал во весь голос: — Тридцать секунд, — громко сказал мальчик, а я лишь выпучила глаза. Тридцать секунд до чего? — Тебе плохо? Может, вызвать доктора? Эй! Тут есть кто-то из врачей? — Я повернулась в сторону толпы, но никто не повернулся. Эх, какие же люди равнодушные… Но парень не унимался. — Десять! — вновь крикнул он, а я уже хотела идти и искать помощь, но вдруг услышала лошадиный цокот. Торговый центр. Лошади. Мальчик. Что происходит? Я бросала удивлённый взгляд то на пацана, то на источник шума, который не могла найти. Но вдруг он достал из-за спины скрипку, а толпа расступилась. — Три! — вновь выкрикнул парень и начал настраивать инструмент. Белая лошадь… С рогом на лбу… Вышла из толпы… В торговом центре… — Два! — животное приблизилось ко мне, а я старалась рассмотреть наездника. — Один! — Чёрт возьми… ЭТО ОНА! — Здравствуй, принцесса, я приглашаю тебя в чудесную сказку в нашем скромном замке. Примешь ли ты моё приглашение? — В её руках был пышный букет цветов. Ей ещё как принцу нужно было одеться, тогда бы я вообще отрубилась бы на месте. — Настя… Это ты? — девушка слезла с лошади и пихнула букет мне в лицо, как бы говоря: «на, держи». Затем её рука потянулась к карману джинсов и, не обращая на меня внимания, она дала мальчику круглую сумму, а тот начал играть какую-то известную мелодию. Вроде Вивальди… Но я не разбираюсь. — Если захочешь запихнуть мне этот веник кое-куда, то пойму. Но для первого свидания пойдёт, да? — теперь уже вернувшись в обыкновенную свою форму, проговорила Анастасия и начала гладить лошадку по гриве. — Ты издеваешься?! — Брюнетка всё продолжала гладить животное. Не отрываясь от «единорога», она с ухмылкой мне ответила: — Совсем чуть-чуть. Ты просила свидание. Я сделала свидание. Через пять минут кончится аренда холла, так что мы ещё можем покататься. Не бойся, я обо всём договорилась. — Я молча подошла к Анастасии, которая всё ещё поглаживала шёрстку миленькой лошадёнки. Она отвлеклась, её губы слегка дрогнули — Настя точно хотела что-то сказать, но как только увидела слёзы на моих глазах, то её тон резко смягчился. — Прости! Я перебрала… Это действительно полный фарс… Прости. Я не… — но я не дала ей говорить, приложив палец к её губам. Я всего лишь покачала головой, а потом разрыдалась ещё больше. Она всё больше не могла понять, что происходит, но вскоре я сделала ситуацию ещё более непонятной для окружающих нас людей. — Настенька… — выдохнув, прошептала я ей. — Забудь всё, что я говорила раньше. Ты. Лучшая. Баба. На. Земле, — чётко и отрывисто произнеся каждое слово, я осмелела. И теперь мне было плевать, что на нас смотрят люди. Я схватила её за рубашку и потянула на себя для поцелуя. Сначала она сама ничего не поняла, и я могла лишь робко касаться её губ, но потом… Потом она меня так засосала, что аж сейчас коленки трясутся! Благо, нашлись хорошие люди и закрыли мальчику глазки. Бедненький. Две идиотки сосутся посреди людного места перед единорогом. Но когда кислород всё же кончился, я не хотела больше ждать. Ведь на поцелуй у нас ушло время. А, как сказала Настя, у нас осталось всего лишь пять минут на покатушки. Девушка всё поняла без слов. Она оседлала белоснежное чудо, а затем помогла и мне забраться на него. Я обхватила её руками, чтобы удержаться, но своего ржача я сдержать не смогла. — ИГОГОШКИ НА ЕДИНОРОЖКЕ! — крикнула я, и мы заскакали по торговому центру. Две долбоебические идиотки как обкуренные ржали пуще самой лошадки. Родители увели детей куда подальше — и правильно сделали. Бабушки молились и обвиняли нас в сатанизме. А остальные… Процентов девяноста из нашего окружения было просто в ступоре, остальные поспешили эвакуироваться. Благо, девушка управлялась с лошадью прекрасно. Лучше, чем прекрасно! Она будто была с «единорогом» одним целым! Я не могла сдержать слёзок счастья! Моя мечта сбывается прямо сейчас с Ней! Чем я заслужила такое счастье? Боже… Может, это знак, что ты есть?! Вдруг мы остановились, и у девушки зазвонил телефон. Лошадка была спокойной, а потому Настя смогла ответить, сделав серьёзное лицо, будто не она только что несла всякий бред и полную ахинею о том, какие виды единорогов она обожает. Но потом она повернулась ко мне, немного приподняв брови. — Будем продлевать? — эта фраза звучала, будто я была в борделе, хотя… Эта женщина реально смогла доставить мне удовольствие! Правда, не совсем обычным способом. Хотя, тогда я не могла думать ни о каких проститутках. — Что за вопрос?! Конечно да! Вперёд, мой рыцарь на белом скакуне! — Девушка ответила в трубку «да, пожалуйста, ещё час» и засунула телефон в карман. — Ну, держись, принцесса. Вперёд, Бонифаций! — И вновь покатушки! О да… О такой женщине я могла только мечтать. *** — Ох… Насть. Меня щас… — Мы катались уже давно, и меня начало подташнивать, очень сильно подташнивать… — У нас ещё целых три минуты! А кто сам просил меня продлить? — Мы объехали почти весь торговый центр, а люди всё офигивали от такой картины. — Если я наблюю в тебя во время поцелуя, то… — Поняла-поняла. Сдаюсь. Слезаем. — Девушка погладила лошадь и спрыгнула с неё. Мне она тоже помогла сползти с животного. Я облегчённо выдохнула. — Спасибо, Бонифаций… Ты… О боже… — пыталась я погладить лошадку, но мне стало действительно плохо. — Вот чёрт… Эй, ты! На! Присмотри за лошадью! — К нам подошёл какой-то мужик и взял Бонифация за уздечку. Сама Анастасия же подхватила меня на руки и понесла в неизвестном мне направлении. А я уже подыхала… На руках у возлюбленной! Как романтично! И трагично… Хотя, мне вновь было как-то не до этого. Куда меня несли — я не разобрала, но меня так восхищало, как эта женщина носит меня на руках. Я, конечно, не толстая, но и не из пушинок. Хотя, по её виду, я для неё пёрышко. И, вновь восхитившись силой Анастасии, я и не заметила, как мы оказались перед раковиной в туалете. — Умойся, мне это помогает. Надеюсь, что до промывания желудка не дойдёт… — Девушка включила воду и, намочив свою ладонь, коснулась моих щёк. — Прости… Не нужно было так долго кататься… Извини, не рассчитала. — Настенька, хватит извиняться, — тихо проговорила я, чтобы никто нас не услышал. Мои руки потянулись к её ладоням, а она замерла. Мы обе стояли красные и растрёпанные. — Это лучшее свидание в моей жизни. Ты даже не представляешь, насколько я счастлива, что это была ты, — прошептала я ей в шею и потянула на себя. Её холодная ладонь коснулась моего затылка, что вызвало стаю мурашек то ли от холода, то ли от нежности. — Знаешь, мне кажется, что я представляю, насколько ты счастлива, — она нежно поцеловала меня в лоб и заправила мои растрепавшиеся волосы за уши. А затем немного отстранилась от меня, чтобы заглянуть в глаза. — Пойдём в кино? — чуть более оживлённо спросила она меня и улыбнулась. — С тобой хоть на край света! — выпалила я банальную, но очень правдивую фразу. *** — Слушай, а куда делся Бонифаций? — Мы уже стояли в прихожей квартиры. Фильм мы давно посмотрели, ещё и погуляли по торговому центру. На нас всё время косо поглядывали, но было как-то всё равно. — Его увезли обратно на ипподром в то время, когда мы были на этом сопливом фильме. Лучше бы на ужастик пошли, — уставшим голосом ответила мне Анастасия и начала снимать с себя обувь. — Если ты хочешь, чтобы я просыпалась по десять раз за ночь, то в следующий раз пойдём на ужастик. А мне фильм понравился, особенно, когда главный герой признался в чувствах своей возлюбленной. Это было так прекрасно! — говорила я искренне и без утаек, на что девушка лишь усмехнулась. Но когда мы стали постепенно продвигаться из прихожей, она вдруг остановилась. — Знаешь… А ведь я говорила тебе, что люблю тебя, — слегка приподняв одну бровь, томно высказывала она, что заставило меня немного напрячься. — А ты, пожалуй, что нет, — она опёрлась о стенку рукой, преграждая мне путь. — Но ты ведь говорила тогда, утром, что я тебе в любви признавалась… Ну, когда я перебрала… — Стараясь выкрутиться из положения, я наверняка напоминала мышонка, что пытается увильнуть от хитрой кошки, но её улыбка стала только шире. — Пьяные признания не считаются, — она явно выжидала моего ответа… А я, смирившись с тем, что меня никуда не пустят, набрала побольше воздуха в лёгкие и зажмурилась. — Ладно… Не буду тебя мучить, видимо, я не заслужила пока что… Так… — Я… Люблю тебя! — Красные щёки обеспечены, всё нутро перевернулась. Я была полностью обессилена. Знаете ли, я такого не говорила года четыре, да-да… Артур был обделён моим признанием, но не она. И я испытала такой эмоциональный стресс. Одно дело, когда тебе это говорят, а другое — когда это делаешь ты. Тем более, в трезвом состоянии… Алкоголя мне тогда ой как не хватало. — А… ты? — став ещё более алой, потребовала я ответа. Она замерла, будто каменная, её рот был открыт, а глаза слегка округлились. Но спустя время она немного отошла, не меняя удивлённого выражения лица. На её щеках появился лёгкий румянец. И я ждала три самых заветных слова, что ждёт девушка всю жизнь. — Я. Тебя. Трахну.