Будь моей секретаршей

POV Анастасия Александровна. Странно… Впервые мой сон был спокойным, жаль, конечно, что ничего не снилось, но, по крайней мере, без кошмаров, как в последние два дня… Я проснулась довольно рано — на улице было темно, значит, солнце ещё не встало, но… Быть может это из-за того, что уже конец ноября? Хм… Какое сегодня число? Я повернулась, чтобы посмотреть на календарь, а мне будто палку в зад воткнули… Лена! Так… Настя… Предельно осторожно… Не шевелись… Не шевелись, я сказала! Медленно, но верно я всё же смогла вернуться в своё старое положение, не побеспокоив Лену. Странно, но… На ней была та футболка, что дала я ей в первый раз, когда она здесь спала. Эх, навевает воспоминания, кажется, она в тот раз перебрала с алкоголем… Точно… Ух… Моя голова… Похоже, что в этот раз мы поменялись ролями… Так, постойте-ка. Мы в моей квартире, она спит рядом со мной, я вчера была подшофе… Строй логическую цепочку, Анастасия, не будь деревом! Скорее всего ты стала приставать к невинной девушке, стала пикапить её, она соскучилась и бросилась тебе под юбку… Нет, это на Лену не похоже. К тому же мои девушки говорили, что когда я в стельку, то им всегда хочется мне по роже проехаться. Так… А может, я стала умолять её простить меня и делала это так убедительно, что мы… Ну, того… Хотя… Тогда у меня должны в животе порхать бабочки, а чувство — будто насрали кузнечики. Хм… Ничего не понятно, а ещё эта ноющая боль в голове… Вот терпеть не могу, когда слегка побаливает, по мне лучше резкая, но короткая боль, чем малая, но продолжительная. Вдруг голова разболелась ещё сильнее… Рядом с головой зазвонил телефон… — Чёрт… Она проснётся! — прошептала я себе под нос и резко потянулась к трубке. Алла? О боги… У меня что? Неделя встреч с бывшими? Эта садомазохистка меня уже в край… Хм… А ведь я к ней ходила как раз в тот день, когда Лена очухивалась после пьянки. О эта ностальгия. — Госпожа! — раздалось радостное в трубке… Как я ненавижу, когда ОНА меня так называет… Меня вообще бесит вся эта тема с подчинением. Я, конечно же, люблю смотреть, как подо мной стонут, как умоляют сделать им приятно, но… Эта девушка любит настолько жёстко, что мне самой плохо… — Ал, не забывайся, я тебе не госпожа. Мы расстались, — тихо, но чётко шепчу я в трубку, а Лена сзади ворочается… — Не будь такой обидчивой! Я не хотела лезть к этому парню, но ты ведь знаешь… Мне мужчины больше нравятся, это был позыв природы. А так он скучный! — давай мне ещё уши прожужжи, насколько я была хороша в доминировании… Измены я всё равно не прощаю, особенно измены с мужчинами. — Слушай, а я тебе на что сдалась? Ты ведь сама всегда говорила, что я слишком нежна! Так что… — Дай-ка сюда! — раздалось раздражённое позади меня, и телефон был выдернут из моих рук. — Если тебе нужен тот, кто прибежит по первому зову, то найми себе шлюху, а эта сучка только моя! Понятно?! А теперь забудь этот номер и катись к чёрту! — Лена победно задрала нос и сбросила номер, кинув телефон на прежнее место. Затем она молча легла на прежнее место, но теперь уже уместилась на моём плече и показательно закинула ногу на меня. — Что это… — Молчать! Я ещё не выспалась! — И я заткнулась! А что мне ещё следовало сделать с этим маленьким тираном, к которому я испытываю чувство вины… Что-то не кажется мне, что она меня простила… Однако, хах, головная боль ушла вместе с тревогой. Пусть меня и использовали, как подставку для ног, зато — каких ног… Так, пошлые мысли — долой! Она явно всё ещё злилась. И нужно было что-то с этим делать. Извиниться прямо? Я ведь уже просила прощения… А слова всегда нужно подкреплять делом. Думаю, сейчас не лучшее время для катаний на лошадях по торговому центру, а значит, нужно искать другие пути. Мне всё же пришлось подчиниться этой маленькой тушке, что накрыла меня своим крошечным весом с ног до головы. Не думала, что ей так захочется погреться… Но согласна, стало ужасно холодно, а снег всё не хотел идти. Эх, а так хотелось посмотреть на эти кружащиеся в небе кристаллики льда, что тают на коже спустя одно мгновенье. Люблю зиму. Она так красива и спокойна, но в ней всегда есть какая-то жизнь, тайная, замороженная, которую можно увидеть сквозь пелену снега. Как жаль, что сейчас так сильно дуют ветра и пробирают своим холодом несчастных людей до костей. Но в этом есть и своя романтика. Ведь я могу взять тепло у такого же несчастного человечка и присвоить его себе. Согреться за счёт другого, как и я могу согреть его. И мне так хочется, чтобы этим человеком оказался маленький обиженный комочек рядом со мной. Руки невольно притянули её ближе, она даже не вздрогнула, будто ожидала, что я это сделаю. Хитрая лисичка. И потакать этой лисе уже вошло в мою рутину, пусть и за такой короткий срок, хотя… Говорят, что на привычку у человека в среднем уходит двадцать один день, хм… Наверное, мы уже преодолели это число. Но… Зачем мне нужно знать, какая сегодня дата, если для меня сейчас главное то, что она лежит себе спокойно и не отталкивает меня даже после всего, что я натворила. А в ней больше сострадания, чем я думала. Я бы на её месте уже весь мозг вынесла, заставила постыдиться и раскраснеться. Но это мы уже проходили. И всё же, эта девочка — сплошная загадка. Губы невольно нежно коснулись её лба, и только сейчас я почувствовала, как по её коже пробежали мурашки. Она подняла свои ресницы, что тогда казались такими длинными и завораживающими взгляд, но блеск в её глазах будто кричал «Почему?!» почти отчаянно, но при этом с долей надежды на ответ, который я и сама не знала. Просто захотелось прикоснуться к ней и всё. Никаких космических причин и рассуждений. Обыкновенное человеческое желание. Вот так мы и лежали. Она смотрела на меня удивлённо, а я с опьяняющей любовью и лаской. Но она отвела свой взгляд первой, и я услышала внутри головы какой-то треск, напоминающий тонкий лёд, что хрустит под ногами в первые морозы, когда температура ещё не устоялась и постоянно скачет по градуснику. — Не понимаю я тебя, Настя… То лупишь, то других целуешь, а теперь вот… Нежности всякие… К чему был этот поцелуй в лоб? — на её щеках появился едва различимый румянец, который я бы и не заметила, если бы солнце вдруг не стало подниматься и не направило бы своих лучей в окно комнаты. — А зачем понимать, если любишь? — она надула свои губки, что так и манили меня поцеловать их. Нежно, едва касаясь, деля дыхание друг друга, но я могла лишь мечтать об этом. Ведь… Нельзя просто так простить даже один поцелуй, но который подарил любимый другому человеку, из-за которого он раньше страдал. Просто нельзя. — Какое сегодня число? — она явно переводила тему, чтобы вновь не войти в ступор от моих слов, но мне не хотелось терять этого чувства. Лёгкая невинность, которая скрывалась за тайнами этой кровати, нежности, что порою сменялись похотью, а ещё эта чёртова неловкость, которая запрещала высказать все эмоции в тот миг. Короткий миг, что лежали мы на кровати. Её волосы сильно растрепались, и я стала легонько поглаживать голову любимой, чтобы ей было проще расчёсывать их. Она вновь встрепенулась, ведь наверняка не ждала, что я не отступлю, а может и ждала, — чёрт её знает. — А разве тебе важно число? Знаешь, меня так вывел этот счёт времени. — Она смотрела в окно, сидя спиной ко мне. Знаете, почему кошки любят сидеть в коробках? Потому что тогда у них прикрыты все тылы и никто не сможет на них напасть. Они инстинктивно стараются огородить себя от всех опасностей. Поэтому я стараюсь сравнивать её с миленьким пёсиком, что любит неожиданности. У нас, у людей, тоже есть инстинкты и мы стараемся прикрыть себе спину, потому и есть такое умное выражение «стоять спина к спине». Оно означает, что ты доверяешь человеку всей душой, всем телом, что готов даже превозмочь что-то животное, что дала нам природа, и перебороть свой страх. Вот та же штука и сейчас происходит. Только мы не стоим «спина к спине», ведь это не поле боя для тел, — это поле боя для чувств. И она доверяет мне. И я это знаю. — Согласна… Число совсем не важно, — я не вижу её лица, но знаю, что она грустно улыбается, будто мы прощаемся. Или не прощаемся… И вновь воззвав к дьяволу, я говорю: да чёрт её знает! А вот теперь подумайте. Я её знаю. Значит — кто я? От этой мысли я сама усмехнулась. Эх… Знала бы ты, какие странные идеи гуляют по моей голове, моя девочка… — А что тебе важно? — рука остановилась, а вскоре вновь принялась поглаживать мягкие волосы. Этот вопрос был как бы невзначай, лишь бы не молчать, но всё же в нём была такая важность… — Ты… — прошептала она куда-то в окно, почти для себя, но я ведь всё слышала. А может, она рассчитывала на это? Хотя, да… Хах, я её знаю. Вновь мысли о дьяволе. И чего ты, демон, прилип к этим двум прелестнейшим девушкам? — Скажи, а почему ты не спросила меня, можно ли поцеловать меня? Ну, минуту назад, — интересно, ведь прошло гораздо больше минуты. Хотя да, для неё, должно быть, этот миг казался мимолётным. — А что бы ты ответила? — Наконец, она повернулась и с какой-то детской, смехотворной серьёзностью посмотрела на меня. — Что ты глупая и дурачишься! Я всё ещё обижена, что ты не оттолкнула Иру! А ещё я обижена, что ты вчера решила напиться! Да и вообще! Если ты не спросила, можно ли меня целовать — то даже не смей касаться меня своими губами! Я… Злюсь! — Честное слово, чувствую себя воспитательницей детского сада. Но у меня лишь один воспитанник — это Леночка. Ребёнок, который сейчас дуется. Вдруг в голову ко мне пришла прекрасная мысль. — Значит, я украла этот поцелуй? — хитро улыбнувшись и, как обычно, приподняв одну бровь вверх, спросила я у вновь покрасневшей девушки. — Значит! — скрывая смущение, выкрикнула она и сложила руки на груди. И вновь этот бесштанный командир появляется в моей Леночке. А в голове я уже полностью разработала свою задумку. — Ну, раз так, кхм, прошу внимания! — голосом конферансье востребовала я взгляда от девушки, которая уже обомлела от такого резкого перехода. — Безымянный стих! Автор — идиотка, что просит прощения! Кхм, кхм. Я не хочу смотреть в календари. От строгих цифр давно уже устала. Но поцелуй один лишь подари Равный тому, что я сейчас украла.  Всё стихотворение я смотрела в сторону — так проще сосредоточиться и не потерять рифмы. Можно подумать, что это всё было придумано заранее, но уверяю, в этой сказке возможно всё. К тому же, я любила сочинять стихи в школе. Тогда я думала, что мне нужно было родиться мальчиком и посвящать стихи дамам. Но… Хах, лучше истекать кровью один раз в месяц, чем видеть «палатку» каждое утро перед собой. А потому, предпочту оставаться девушкой. Во время моих мыслей, что были далеки от текущего дня, Лена склонила голову и стала смотреть на белую простынь. Которая внезапно стала темнее в редких местах. На ткани появились кругляшки слегка серого оттенка, что означали намокшую ткань. Намокшую. От слёз. Я положила руки на её плечи и попыталась взглянуть на неё, но голова была слишком опущена вниз. Это безумно тревожило. Настолько сильно это чувство беспомощности терзало изнутри, что казалось, будто я выпрыгну из своего тела, если не сделаю что-то, чтобы заставить её улыбнуться. Но… Она сделала это сама. Её лицо содержало в себе и грусть, и тоску, и счастье, которое выливалось через край. По её щекам всё ещё стекали слёзы, но на губах продолжала сиять улыбка. Улыбка, что вижу лишь я. — Идиотке, что просит прощения, нужно было в поэты идти, а не в начальницы, — иронично отвечает она на немой вопрос и начинает вытирать слёзы, но я перехватываю её ладонь и сама нежно провожу пальцами по её щеке. — Будь я поэтом, то ты бы сейчас не плакала из-за такой чудилы, как я, мы бы вообще не встретились, — улыбаюсь, чтобы скрыть лёгкую боль от последних слов. Но на её лице пропала радость, — её сменила та серьёзность, что была раньше. — Дурочка! Не говори такого! Если бы мы не встретились, то… — Её руки плавно опустились на мой затылок и стали постепенно опускаться к шее. — Я бы не смогла ответить на этот стих. — Её руки потянули меня на себя. И счастье забурлило в крови. Простила! Простила… Теперь я просто наслаждаюсь поцелуем и вывожу непонятные узоры на её спине. И плевать, что это не равноценный поцелуй в лоб! Это всего лишь строчка из стиха, который я придумала на ходу, лишь смотря на неё! Мгновение, ещё, ещё чуть-чуть! Дотягиваем и отстраняемся. Я уже хочу вновь коснуться её губ, но она уходит от моего лица и кладёт подбородок на моё плечо. — Лена? — зову её по имени, а она лезет своими губами к моему ушку и томно шепчет: — И всё же, какое сегодня число? — глаза натыкаются на календарь, что уже виден в переливающемся свете с улицы. За окном идёт снег, такой красивый, но девушка, что обнимает меня, ещё красивей. И я не хочу томить её с ответом и лишь прижимаю ближе, чтобы насладиться этой истомной негой нежностей. — Первое декабря. Конец POV Анастасия Александровна.