Глаза, которые я не забуду

Савада ощущал себя довольно странно. Он немного нервничал перед предстоящей ему «встречей», хотя это было оправдано. Он так давно не общался ни с кем кроме начальства и Хаято, что совсем не имел понятия как вести себя с другими людьми, а тем более с ребёнком. Нет, он, конечно, знал, что этот мальчик не особо похож на человека, но от мысли, что ему прийдется лично воспитать и обучить жизни этого ребёнка, он приходил в ужас. О чем он только думал? Поддаться минутному порыву и провернуть такое, при этом даже не заботясь о возможных последствиях! Как ни странно, только сейчас, за полчаса до пробуждения М69, Тсуна осознал всю глубину той задницы, в которой он оказался. А, если точнее, в которую он сам себя затащил. Оглядываясь на себя пару дней назад он думал: «Ты что, больной? Как тебе такое только в голову пришло?», но пути назад уже не было. В принципе, у Тсунаеши было достаточно много сбережений, на которые он смог бы жить припеваючи и заниматься собственными разработками до конца своих дней, чем он, собственно, и собирался воспользоваться. Савада решил, что пока его эксперимент не будет контролировать свои способности его лучше не выпускать из дома и не давать контактировать с другими людьми. Предположительно, на обучение и тренировки М69 может уйти довольно внушительное количество времени, но Тсуна сам в это все ввязался. Савада, прикинув возможное время, остановился на восьми годах. После этого, возможно, он сможет отпускать мальчика на улицу, но общаться с кем-либо все же не даст, пока не убедится в его самоконтроле. Могут возникнуть проблемы с социализацией, но Тсуна и сам не особо любил общество других людей, а поэтому его это слабо волновало. Вопросы с одеждой и другими личными вещами учёный решил решать по мере их поступления. Все же на то, чтобы разум М69 соответствовал его внешнему виду, потребуется некое количество времени, но, зная, кем создавался этот мальчик, Савада не сомневался в том, что его интеллект, выше чем у большинства людей на земле, позволит ему обучится в кратчайшие сроки. За размышлениями Савада не заметил, как пролетело время. На часах было уже шесть часов, пора было идти в лабораторию, что он, собственно, и сделал. Тсуна оделся максимально защищенно, что бы не причинить вред себе или мальчику. На нем была маска, уже более плотная, чем обычно, защитные очки, специальные перчатки и костюм, который обычно используют при работе с радиоактивными предметами. Спустившись в подвал и подойдя к капсуле, Тсунаеши заметил, что его эксперимент все ещё без сознания, а сосуд с транквилизатором пуст. Это заставило его насторожится, что-то было не так. «Может, стоит снова постучать?» — подумал Савада и прикоснулся пальцем к чистому стеклу капсулы, в надежде на ответную реакцию. Повторив процедуру ещё несколько раз, учёный понял, что это бесполезно. Глаза мальчика так и были закрыты, а тело расслаблено. Похоже, у него не было выбора. Прийдется доставать мальчика из капсулы в бессознательном состоянии, так как ждать, пока тот очнётся, Тсуна не хотел. Он, на всякий случай, запер дверь лаборатории, так что даже М69 не сможет сам её открыть без специального кода. Если Тсунаеши и умрет, то его эксперимент окажется запертым в лаборатории, где не сможет никому причинить вреда, а вскоре умрет от жажды. Это было жестоко со стороны Тсуны, но лучше пожертвовать жизнью двух людей, чем безопасностью всего города, а, может, и страны. Подумав так, Тсунаеши подошёл к панели управления, что стояла рядом с капсулой, и открыл её. Написав там какую-то команду, он, предварительно закрыв панель, вернулся к капсуле и, немного задумавшись, открыл её. На белый чистый пол сразу вылилось немного той самой зеленоватом мутной жидкости, и Тсуна, удрученный этим, тяжело вздохнул. «Мда, отмыть это будет трудно», — внезапно подумал он, но, встряхнув головой, решил сосредоточится на более важных сейчас делах. Савада начал аккуратно доставать все иглы, что прозрачными проводами тянулись к капельницам, из тела мальчика, заметив, что из проделанных ими ран даже не шла кровь. Кожа ребёнка на ощупь, даже сквозь перчатки, была разбухшей от долгого нахождения в жидкой среде, а ещё отдавала светло-зелёным из-за остатков слизи на ней. Закончив с иголками, которые теперь висели на капельнице, Савада решил достать мальчика из капсулы, в которой тот находился всю свою жизнь. Подумав так, Тсуна снова испытал боль в сердце. Ему трудно было осознавать, что он, Савада, сам создал этого ребёнка. Ещё пару лет назад он и представить себе не мог, что будет заниматься подобным. Тсуна просунул одну руку под спину мальчика, а другую — под ноги, в районе коленей, и, прилагая максимум усилий, смог достать того из капсулы. Даже несмотря на то, что Тсунаеши был довольно хилым и слабым, он смог поднять семилетнего ребёнка на руки, настолько тот был худым и изнеможённым. А если ещё считать и вес жидкости, что осталась на его теле, то мальчик и вовсе ничего не весил. Иссиня-черные, довольно длинные, для мальчика, волосы слиплись и походили сейчас на шипы. Они тонкими локонами свистами вниз с головы мальчика, пока Тсуна пытался убрать с него хоть какие-то остатки слизи. Тазовые кости, как и рёбра, сильно выделялись на его теле. Кожа была почти прозрачной из-за отсутствия солнца в жизни… существовании ребёнка, покрытая толстым слоем слизи, она блестела от света ламп, что висели на потолке. Ключицы остро выпирали и казалось, что они сейчас порвут юную, чистую кожу, через которую можно было разглядеть каждый капилляр в теле мальчика. Его запястья и щиколотки были тонкими, но, как внезапно подумал Тсуна, изящными. Кожа на подушечках пальцев вся скукожилась. Подняв мальчика на руки, Тсунаеши понёс его в душевую комнату, что находилась вне подвала. Чтобы выйти из лаборатории пришлось вводить код носом, но это лучше, чем то, о чем боялся Савада. Открыв дверь ванной ногой, Тсуна посадил бессознательное тело мальчика в абсолютно чистую ванну, и нагнулся, оперевшись руками на края ванной. Все же он не привык таскать что-то, пускай и не особо тяжёлое. Переводя дух, Тсуна сел на пол, раскрасневшись и тяжело дыша. Его сильно беспокоило то, что, даже несмотря на прямой контакт с Тсуной, М69 не очнулся. Помня, как тот без особой на то причины взял и открыл глаза, Савада успел предположить, что тот очень чувствительный, но сейчас его предположение рушилось, словно песочный замок от налетевшей на него волны. Спустя минуту Тсунаеши снова поднялся на ноги и с задумчивым видом осмотрел мальчика, все ещё лежавшего в ванне с закрытыми глазами. Тот равномерно дышал, от чего его грудь то поднималась, то опускалась. Тсуна, глядя на это, даже улыбнулся. Он дышит, а значит уже начинает приспосабливаться к окружающей его новой среде, это хорошо. Тсуна протянул руку к душевому шлангу, что находился над ванной, и, опустив его в раковину, стал регулировать температуру. Сейчас тело М69 крайне чувствительно к любым внешним раздражителям, так что даже слишком высокая или низкая температура воды может сильно на него повлиять. Выровняв нужную температуру, Тсунаеши поднял шланг над ванной и стал отмывать тело мальчика от остатков слизи, что мерзким зелёным слоем засыхала на нем. Дело это казалось, прямо сказать, довольно странным со стороны, но никто, кроме самого Савады, не видел этого, а значит все нормально. Когда Тсуна рукой начал отмывать шею мальчика произошло нечто, что заставило Тсунаеши вскрикнуть от неожиданности. Левая рука мальчика, до этого момента покоившаяся на его животе, внезапно схватила ладонь Савады, что прикасалась к шее. От испуга учёный замер и, не двигаясь, перевёл затравленный взгляд на лицо мальчика. Как и ожидалось, глаза того были раскрыты, да ещё и так сильно, что появилось ощущение, что мальчик пытался напугать Тсуну. Но в красно-синих глазах ребёнка Савада видел страх, а не гнев, из-за чего немного расслабился. Хватка М69 была очень сильной, и Тсуна, против своей воли, был вынужден убрать руку с шеи мальчика. Тот, удовлетворившись тем, что к нему никто не прикасается, отпустил руку и заметил, что на него что-то капает сверху. Вовремя додумавшись, что стоит убрать воду, Савада покрутил кран и убрал шланг на место. Тсуна пытался показать мальчику всем своим видом, что не причинит ему вреда, на что тот отреагировал достаточно спокойно. М69 попытался встать, но, из-за долгого нахождения в капсуле, ноги его просто не держали, и он снова сел в ванну, решив продолжить смотреть на странного незнакомца. У Савады, в свою очередь, началась паника, он не знал, что должен был делать в такой ситуации. «Дело дрянь», — подумал он и, задержав дыхание, продолжил смотреть на М69. «Почему он так агрессивно отреагировал на меня?» — это было странным, ведь, видя Тсуну в прошлый раз, мальчик был рад, но что изменилось за такой короткий промежуток времени? Ребёнок внимательно продолжал всматриваться в лицо Савады, при этом не двигаясь. Они оба даже не моргали, так как взаимно боялись друг друга. И тут до Тсуны дошло: «Точно, он ведь ещё не видел меня в маске, поэтому и реагирует, как на постороннего!» — подумав так, он нерешительно протянул руки к своему лицу, стараясь не напугать мальчика. Тот сильно вздрогнул, но нападать, с виду, не собирался. Дотронувшись до маски, что скрывала его лицо, Тсуна потянул её вниз, открывая ребёнку свою личность. Мальчик сначала вытаращился на Саваду, словно тот инопланетянин, а спустя секунду раскрыл глаза в неверии и улыбнулся широкой, полной счастья улыбкой. В этот момент сердце Тсунаеши пропустило удар, и он, видя, как влюблённо смотрит на него мальчик, улыбнулся ему в ответ и протянул руку, чтобы погладить того по голове. Странно, но он даже не дернулся от Тсуны, а послушно подставил голову под ладонь Савады и стал вопросительно смотреть на него. Тсуна понял, что мальчик о чем-то спрашивает. Убрав руку от него, учёный, показывая на себя пальцем, сказал: — Тсунаеши. Савада Тсунаеши. Он говорил медленно, по слогам, чтобы мальчик смог повторить эти слова за ним. Савада не знал, как надо учить детей говорить и поймёт ли М69, то, что пытался сказать ему Тсуна, но он пытался. Повторив своё имя несколько раз, учёный выжидающе посмотрел на мальчика, в надежде, что тот что-то понял. Ответом ему был лишь заинтересованный взгляд, но спустя пару мгновений он услышал тонкий детский голос, повторяющий: — Тсунаеши… Тсунаеши! — радостный голос мальчика заставил Тсуну улыбаться ещё шире, чем раньше. Он был немного счастлив от того, что этот ребёнок теперь знает его имя. Но внезапно он понял, что сам мальчик до сих пор не имеет имени. Он не знал, как можно было назвать его. «Макото, Рин… Может, Акира?» — Савада снова взглянул на худое тело мальчика и на его бледную кожу, имя возникло в голове само. Показав пальцем на мальчика, Тсуна произнёс имя, которое этот ребёнок будет носить до конца его жизни: — Мукуро. Мальчик удивлённо посмотрел на палец Савады, указывающий на него, а затем полным радости голосом повторил имя, данное Тсуной. Радостный Тсуна снова погладил Мукуро по голове, на которой все ещё находилась та мерзкая слизь, и решил все же домыть своего «сына». Стараясь показать Мукуро, что он не причинит ему никакого вреда, Тсунаеши снова потянулся рукой за душевым шлангом, которым пользовался пару минут назад. На лице ребёнка отразился лёгкий испуг и недоверие, но, взглянув на ласковое выражение лица Тсуны, он немного расслабился и позволил Саваде домыть его. Волосы пришлось мыть тщательней, так как на них было больше всего зеленой жидкости, но Мукуро нравилось ощущение того, как к его волосам прикасаются руки Тсуны. Это было приятно, ведь парень вкладывал в это всю свою любовь и ласку. Отмыв ребёнка до конца, Савада вновь напрягся и вытащил его из ванной. Он одел Мукуро в слишком большой для него халат и стал сушить волосы чистым новым полотенцем, что было куплено специально для этого мальчика. Закончив со всеми процедурами, Тсуна заметил, что руки и ноги Мукуро стали более активными, так как тот упорно пытался обнять Саваду или прикоснуться к его лицу. Это было мило, но мешало парню, поэтому тот, взяв ребёнка на руки, отнёс его в свою комнату, где положил на кровать, на которой Мукуро продолжал свои попытки облапать Тсуну везде, где только можно. Сняв с себя все ненужное обмундирование, Савада решил переодеться в домашнюю одежду и нормально заняться мальчиком, который, похоже, почувствовав свободу, уже ползал по небольшой кровати и пытался снять с себя халат. Похоже, Саваде предстоит очень много работы, но он совсем не жалел об этом, ведь, видя полные радости и любви глаза Мукуро, он сам становился немного счастливей.